Дополнение
Я умер? Это единственное, что сейчас могло заполнять мою голову. Скорее всего, да, потому что я вижу себя. А точнее — моё тело, лежащее на спине Нуара, пока он стремится прочь от сражения, от хаоса и боли. Ветер вокруг меня кажется ласковым, но в то же время он пытается унести меня прочь, словно хочет вырвать из этого мира, где я когда-то жил, где я чувствовал себя живым.
Мысли путались, как осенние листья в бурю. Вспоминались события, которые привели меня сюда: битва, предательство, страх потерять Нуар. Я сделал всё, что мог, чтобы спасти его, но итог — моё тело безжизненно лежит на спине дракона, а сам Нуар отчаянно стремится к безопасному месту. Как же это несправедливо! Я боролся до последнего, но теперь всё закончилось.
Я вспомнил свою мать. Взгляд её полон печали, когда она покидала этот мир. Интересно, видела ли она такую же картину в тот день? Надеюсь, нет. Ведь тогда бы она увидела мои слёзы и всю ту боль, которую я испытывал. А кто рядом со мной в этот момент? Я обернулся и увидел, как за нами летят драконы и их наездники.
Рыбьеног, Блезница, Сморкала и Густов — они летят в последней группе. Их лица полны тревоги; они смотрят назад, словно ожидая преследования. Страх охватывает меня. Перед ними — Астрид, Хедер и незнакомый парень на Громеле. Шрамы на его лице и пучки рыжей бороды делают его похожим на сумасшедшего, которому не следует доверять. Но раз он с ними, значит, заслужил их доверие в отличие от меня.
Перед ними летел Иккинг и его мать. Их лица задумчивы, но в них теплится решимость. Неужели они надеются на моё спасение? Сердце сжимается от этой мысли. Я хочу вернуться к ним, хочу снова быть частью этого мира.
Ближе всех ко мне были Кай и Рэм. Несмотря на плохое самочувствие Рэм уверенно держалась в седле и что-то кричала всем остальным. Жаль, что я не мог услышать её голос — он был бы мне так нужен сейчас. Кай же молчал. Он был единственным человеком, который летел на своём драконе с закрытыми глазами, словно молился за мою душу. Его лицо выражало такую глубокую печаль и надежду одновременно.
Всё это время я чувствовал себя изолированным от них, словно был призраком в собственном теле. Я хотел закричать им, сказать, что всё будет хорошо, что я не оставлю их. Но вместо этого я просто парил над миром, наблюдая за тем, как они борются с горем и страхом.
Почему всё так произошло? Почему я оказался здесь? Моя душа металась между желанием вернуться и пониманием того, что этого уже не случится. Я был мёртв — но моя любовь к ним всё ещё жила. Я чувствовал её как никогда сильно.
Почему я так подумал? Потому что только его слова и радовали мою душу, словно единственная искорка света в бескрайних тенях.
— Живи, живи! Живи, черт тебя подери! — звучало в моем сознании, как заклинание, повторяющееся в бесконечном цикле. Я частенько упоминал черта, когда жизнь ставила меня перед выбором, но сейчас это было нечто большее. Это был крик, полный боли и отчаяния.
— Ты спас его, так что живи! — слышал я, как душа Кая кричала, его голос пронизывал меня, пробуждая остатки надежды. — Позволь ему, спаси тебя!
Полет казался вечностью, но в то же время длился всего мгновение. Мы приближались к месту, которое было мне знакомо до боли. Вихнут. Какая ирония... Нужно будет потом отругать Нуара за выбор именно этого места из тысячи других, где мы были. Почему именно здесь? Почему именно сейчас?
Мы пролетели так низко над деревней, что испуганные местные жители начали прятаться в домах. Я почувствовал их страх, их панику, и это добавляло мне тяжести на сердце. Но какого было моё удивление, когда на нас небыли направлены катапульты! Наверное, многих завораживал вид, который они видели! Не каждый день над их головами пролетают двенадцать драконов.
Но больше всего меня поразило то, что мы пролетели мимо деревни и оказались у той самой пещеры, где я последний раз видел маму живой. Этот момент застрял в моей памяти, как осколок стекла в сердце. Она оказалась не столь большой, как я её помнил — мир вокруг меня изменился, а я остался в прошлом.
Нуар скользнула в расщелину, оставляя всех остальных за её пределами. Я видел, как он остановился и скатил моё тело на землю. Его глаза полны надежды и страха; он облизывал меня в надежде, что я очнусь. Но я... Прости меня, прости меня! Хватит меня влезать! Хватит! Прошу, остановись... Я больше не... Не поглажу тебя... Никогда...
Моё тело уже без души. Я чувствовал, как жизнь покидает меня, как будто кто-то вырывает из груди сердце и уносит с собой. Я не мог больше чувствовать тепло его прикосновений, не мог слышать его голос. Мне хотелось закричать, но вместо этого я оставался в тишине, наблюдая за тем, как он теряется в своей печали.
Каждый момент тянулся бесконечно, и я понимал — я не смогу вернуться. Я был мёртв внутри и снаружи. Но любовь к нему всё ещё жила где-то глубоко внутри меня, как последний огонёк в темноте. Я хотел бы сказать ему: «Живи ради нас обоих», но вместо этого только молчал.
Как же это больно — осознавать свою собственную смерть и видеть, как тот, кто тебе дорог, страдает из-за этого. Я был просто призраком своих воспоминаний, блуждающим по этому миру без цели и смысла.
Не видящими глазами от слез я пытался оттолкнуть морду Нуара от своего лица. Мои руки скользили по его чешуйчатой коже, но в этот момент я осознал, что моя душа не имеет веса. Как бы я ни старался, он не чувствовал меня, как будто я был призраком, который не может оставить следа на этом мире. Я понимал, что мои усилия тщетны, и это добавляло мне отчаяния.
Вдруг в пещеру вошёл Иккинг с Беззубиком. Его шаги звучали глухо в тишине, и я почувствовал, как воздух вокруг наполнился напряжением. От неожиданных гостей Нуар вскинул голову и начал рычать, его тело напряглось, он прикрыл меня своим массивным телом, словно хотел защитить от всего, что могло угрожать. Я видел, как его глаза сверкнули, полные ярости и тревоги.
Рычание моего дракона спровоцировало и дракона Иккинга. Их голоса слились в единое целое, создавая мощный звук, который раздавался эхом от стен пещеры и усиливал эффект. Это было похоже на древний ритуал, где два могучих существа демонстрировали свою силу. Я чувствовал, как вибрации их рычания проникают в моё тело, хотя сам я оставался в безмолвии.
Иккинг старался успокоить Беззубика, ласково зовя его братцем и что-то бормоча ему под ухо. Я наблюдал за этой сценой с завистью — как они взаимно поддерживают друг друга, как Иккинг заботится о своём драконе. Наверное, это почувствовал и Нуар, ведь в какой-то момент мне показалось, что он начал скулить, осознавая происходящее. Его рычание стало менее агрессивным, и в нём появилась нотка тревоги.
— Нуар, — тихо, едва слышно произнёс Иккинг, протянув руку к моему дракону. Его голос был полон спокойствия и уверенности. — Нуар, я друг.
Нуар продолжал рычать, а за ним следовал ответный рёв Беззубика. Интересно, как бы они сдружились при других обстоятельствах? Я представлял себе картину: два дракона, играющие на солнечных лугах, без забот и страха. Но сейчас это казалось недостижимой мечтой.
— Беззубик, — произнёс Иккинг ещё тише, и его дракон остановился, прислушиваясь к своему хозяину. — Нуар, тише. Всё будет хорошо. Я помогу.
Я видел, как Иккинг медленно приближался к Нуару, его рука всё ещё протянута вперёд. В этот момент я почувствовал тепло его намерений и желание помочь. Это было так странно — в то время как я оставался в бездне своих страданий, вокруг меня собирались люди и драконы, готовые прийти на помощь.
Я надеялся, что их связь сможет достучаться до моего дракона. Надеялся на то, что он поймёт: здесь нет врагов, только друзья, готовые поддержать друг друга.
Он говорил столь уверенно, что я начал верить в его слова, словно это был единственный способ избежать бездны, в которую я погружался. Но в то же время я уже начинал видеть белый свет в конце пещеры. Именно здесь я и покину тебя, мой старый друг. Эта мысль пронзила меня, как холодный нож, и я не мог отделаться от чувства безысходности, которое сжимало моё сердце.
Когда он позволил Иккингу подойти к моему телу, я заметил, как тот пошёл нюхать Беррубика. Они были одного размера, а судя по отметинам на их чешуе — одного возраста. Надеюсь, они подружатся... Эта надежда была единственным лучиком света в моём мрачном сознании, но он быстро гас.
— Нуар, — произнёс Иккинг, вставая на ноги и подходя к моему дракон. Тот с рычанием позволил ему коснуться своей головы. Я вспомнил, как когда-то делал это сам, и эта память разрывала меня изнутри. — Прости, прости...
В какой-то момент я даже ухмыльнулся и скрестил руки на груди. Я был прав — я умер. Я наблюдал за этой сценой, как будто это происходило не со мной. Иккинг отпрянул от Нуара и позвал Беззубика к выходу пещеры.
— Попрощайся и возвращайся к нам, — произнёс он, покидая пещеру вместе с Беззубиком. Их фигуры постепенно исчезали в темноте, оставляя меня наедине с моими мыслями и тоской.
Нуар вернулся ко мне со скулижем и рыком, пытаясь поднять меня. Как же долго он пытался это сделать, пока не уснул рядом. Я чувствовал его тепло, но это лишь усиливало моё отчаяние. А я всё это время сидел напротив, без шанса позвать и успокоить его.
Кажется, пора отпускать? Не хочу. Эта мысль терзала меня, но в глубине души я понимал — что-то должно измениться. Собрав силы в кулак, я подошёл к Нуару и прикоснулся к нему в последний раз. Его чешуя была такой знакомой и родной...
После этого я направился к свету, который манил меня, словно звезда в бескрайнем ночном небе. Выйдя из пещеры, я увидел Рэм, которая ревела в плечо Кая, а он сам смотрел куда-то в небо с выражением потери на лице.
— Я найду того, кто в этом виновен! — произнёс Кай с решимостью, хотя не произнес ни слова вслух. Я продолжал слышать его мысли — он всегда так делал, когда хотел казаться сильным. Даже недавние знакомые сидели с мокрыми глазами, погружённые в собственные страдания.
— Беззубик, — произнёс я, подходя к драконам, что лежал у входа в пещеру и глядел куда-то внутрь. — Подружись с Нуаром, он хороший дракон, правда. Иногда вредный и притворяется глупым, но лишь притворяется.
Казалось, Беззубик услышал мои слова и приподняв голову позволил мне погладить его. Этот жест был простым и чистым, но он стал для меня последним утешением в этом мире полной безысходности. Я чувствовал, как моя душа уходит вместе с ним, оставляя лишь пустоту.
Проходя чуть дальше, я увидел Иккинга, который был с Астрид. Они выглядели, как отражение Кайя и Рэма — такие же крепкие и решительные, но с печальными глазами. Я подошёл к Иккингу со спины, стараясь не отвлекать их от важного момента, и пробормотал:
— Благодаря тебе я узнал, что значит "Старший брат". Спасибо!
Вокруг нас собирались жители деревни, вооружённые, но с грустными лицами. Среди них я заметил третьего брата, который обнимал свою флейту — ту самую, на которой когда-то учил меня играть. У меня так и не вышло. Слезы катились по щекам других братьев, и я понимал: несмотря на все наши разногласия, мы были братьями. Но отца всё ещё не было видно.
Решив, что у меня есть время, я направился к его дому. У здания вождя собралась толпа драконов Валки. Мама Иккинга активно жестикулировала и что-то доказывала отцу, её голос звучал так, словно она пыталась разорвать горло:
— Они умерли, защищая свой мир! А ты даже сына не смог защитить!
Её слова были полны боли, но это был не просто крик — это была крик души. Я смотрел на его лицо и видел, как по щекам скатываются слёзы. Эта слеза вызывала у меня гнев. И я присоединился к ее крику, зная что меня никто не услышит.
— Ты всё тот же идиот! Твой сын там, в пещере! А ты здесь! Мы с мамой всегда пытались тебе что-то доказать!
Я много чего хотел сказать, но слова словно застряли в горле. Однако, видимо, этого было достаточно, чтобы освободить мою душу. Выйдя из хижины отца, я увидел ночную фурию, на которой сидела моя мама.
Ветер свистел в ушах, пока мы поднимались в небеса. Я чувствовал, как тяжесть уходила с плеч, оставляя только светлую память о тех, кто был со мной. В этот момент я понял: даже если мы потеряли их физически, их любовь и уроки останутся с нами навсегда.
Точно также, как моя любовь к Нуару, к Каю и Рэм, а также Иккингу и его друзьям... Возможно даже к братьям и своему народу.