страх
Зонт всё чаще ловил себя на том, что задерживает дыхание, когда слышал шаги за дверью. Но сегодня Вару вёл себя... странно. На групповом занятии он не бросал в него карандаши, а просто сидел, рисуя спирали в блокноте. Иногда поднимал голову, и сквозь очки будто пробегала искра любопытства.
— Эй, Тряпка, — вдруг окликнул он, когда врачи отвернулись. — Представь, что завтра тебя вынесут под дождь. Ты раскроешься? Или промокнешь насквозь?
Феликс, как всегда, встал между ними, но Вару лишь ухмыльнулся, показывая язык:
— Расслабься, Солнышко. Я просто развлекаюсь.
Он кинул Зонту бумажный самолётик. Тот упал к его ногам. На крыльях было написано: «Спираль в твоей голове круче моих очков. Хочешь сравнить?»
Куромаку (его имя Зонт узнал вчера) поднял глаза от расчётов:
— Вероятность того, что эта «игра» закончится плацебо-эффектом — 63%.
— Идеально! — Вару щёлкнул пальцами. — Плацебо-страх — лучший вид страха.
Пик, развалившийся в углу, внезапно засмеялся — хрипло, будто смешивал воду с песком.
— Забавно. Но если сломаете тишину, сломаю вас.
Вару подмигнул Зонту, будто делился секретом:
— Видишь? Даже Рогатый здесь веселится.
Феликс схватил самолётик и смял его, но Вару только рассмеялся, откинувшись на стуле:
— Ой, не кипятись! Это же просто... эксперимент.
Ночью Зонт услышал лёгкий стук. В вентиляцию просунули свёрток. Внутри лежала конфета в блестящей обёртке и записка:
«Попробуй. Если не отравишься — завтра расскажу, как обмануть сенсоры в твоей комнате.»
Феликс, увидев конфету, вздохнул:
— Не ешь. Это может быть ловушка.
Но Зонт спрятал свёрток под подушку. Вару не хотел его боли — он хотел... реакции. И это было страшнее.