Глава 26
-Ого! Я никогда не видела невесту в красном! – воскликнула Меган. – Это что, сейчас такая мода?
Лиса не успела ответить.
– Это древняя греческая традиция, – вмешался Аристон. – Обычно невеста надевает еще и красную вуаль в качестве защиты от злых духов. И вот в этом, подозреваю, Лиса решила поддаться новой моде и сделать себе венок из красных роз. Я не ошибся, Лалиса?
Она кивнула, пытаясь не реагировать на легкий щипок его пальцев, и ответила на его улыбку – улыбку влюбленного жениха. Как обманчива внешность, подумала Лиса с горечью. Не влюбленный жених, а хладнокровный манипулятор – вот кто он, человек, час назад надевший ей на палец обручальное кольцо. Он получил то, что хотел, и теперь она стала его женой, вернее, его рабыней.
Чон приблизил губы к ее уху, вызвав у нее невольную дрожь.
– Мне очень приятно, что ты так тщательно изучила греческие традиции, дорогая, – прошептал он. – Но кто этот злой дух, от которого ты хотела защититься, Лалиса? Неужели я?
– Именно! – пробормотала она, награждая его самой лучшей своей улыбкой.
Манобан тоже могла сыграть роль застенчивой невесты – это требовало лишь небольшой практики. Да и зачем портить день какой-то правдой? Почему не позволить людям верить в то, во что они хотят верить – в сказочную версию их истории, в то, что в дочь известной актрисы, пускай и снимавшейся во второсортных сериалах, влюбился один из самых богатых людей на планете?
Где-то в дальнем уголке ее сознания шевельнулась мысль, что из-за ее матери Чон мог бы и не жениться на ней. Тем не менее, когда газеты извлекли из недр прошлого историю мисс Манобан, прыгающую на заднем сиденье министерского лимузина, и спросили Чонгука, не обеспокоен ли он поведением своей новоиспеченной родственницы, он впервые изменил своей многолетней привычке не отвечать на вопросы прессы.
– Старые новости, – небрежно бросил он. – А старые новости никому не интересны.
Какая ирония. Лиса прекрасно знала, как много значения Чонгук придавал прошлому. Но поскольку теперь она сама стала его собственностью, поступки ее матери могли быть пересмотрены. Она чувствовала, как его рука поглаживает ее спину, переходит на живот и задерживается там, словно Чон имел на это полное право. Но ведь он имел это право, не так ли? Разве не у него в руках были ниточки? По крайней мере финансовые. Неделю назад он подарил ей новую кредитную карту.
– Я хочу, чтобы ты выглядела как моя жена, а не как работница супермаркета, которой выпал случай надеть на палец дорогое кольцо.
Назло ему Лалиса решила носить только самые старые свои вещи, чтобы посмотреть, как это ему понравится, но потом подумала о ребенке. Неужели она действительно хочет, чтобы ее видели катающую коляску в фешенебельном районе, в котором жил Гук, в одежде из стокового магазина?
Но самое ужасное, что тратить деньги оказалось очень легко. Стоило только начать. Когда-то деньги, словно песок, текли сквозь пальцы ее матери, и если та была в настроении, то могла потратить что-то и на свою дочь. Но все ее подарки терпели неминуемое фиаско. Она покупала ей какие-то смешные кукольные платья с рюшами, в то время как все девчонки из ее класса ходили в джинсах. Шикарные замшевые туфельки, которые неминуемо оказывались безнадежно испорчены после первой же встречи с лужей. Шелковые яркие ленточки, в которых она выглядела словно гостья из прошлого века. Ничего удивительного, что в конце концов Лиса возненавидела все эти тряпки.
Однако сейчас она нырнула в мир, открывшийся перед ней вместе с новой кредитной картой, словно рыба в воду, позволив дружелюбному стилисту взять себя под опеку. Она накупила массу новой одежды для беременных, приобрела нижнее белье, обувь, сумки… Лиса говорила себе – она делает это только потому, что ей так велели, но поднятые брови Чонгука и выражение его лица при виде того, как его шофер вошел в их лондонскую квартиру, согнувшись под весом ярких магазинных пакетов, заставили ее почувствовать себя неловко.
В то же время деньги давали ощущение свободы. Давали выбор, которого раньше у нее не было. Именно это новое чувство и подтолкнуло ее купить красное шелковое платье, втайне наслаждаясь реакцией стилиста на ее заявление о том, что оно будет ее свадебным.
Чон слегка отстранился, чтобы окинуть взглядом ее фигуру.