Глава 36
Мужчины были увлечены разговором, сидящая напротив Лалиса Манобан рассеянно гоняла вилкой щербет по своей тарелке.
– Полагаю, что мне стоит начать учить греческий, – сказала Лиса , обращаясь к ней.
Корина улыбнулась, пожав узкими плечами:
– Я бы не сказала, что это легкий язык.
В конце вечера, возвращаясь из туалетной комнаты, Манобан прошла мимо официанта, который обслуживал их столик. Официант отступил в сторону, чтобы пропустить ее.
– Вам понравились наши блюда, kiria Кавакос? – вежливо спросил он.
– О да. Очень вкусно. Передайте мою благодарность шеф-повару.
– Простите, что я вмешиваюсь, – продолжал официант на прекрасном английском, – но я случайно услышал, как вы сказали, что хотели бы изучать греческий.
– Да. Я как раз пыталась узнать, как это лучше сделать, но…
Официант улыбнулся:
– Если хотите, я мог бы помочь. Моя сестра преподает в греческой школе в Камдене, а также дает частные уроки.
Лиса замялась, когда он протянул ей маленькую кремовую карточку. Но было бы грубо отказываться от такого предложения, к тому же, возможно, это сама судьба предлагала ей руку помощи.
– Благодарю вас, – улыбнулась она и взяла карточку.
***
Войдя в квартиру, Чон услышал, как кто-то повторяет греческий алфавит. Голос доносился из музыкальной комнаты и был ему незнаком. Потом он услышал второй голос, запнувшийся на букве омикрон, традиционно трудной для иностранцев, и узнал голос жены. Он пошел по коридору и, не заходя в комнату, остановился в дверях. Красивая молодая гречанка в короткой джинсовой юбке стояла у окна, Лиса, сидя у пианино, читала вслух из тетради. Увидев его, она на мгновение смутилась.
Чон улыбнулся. Улыбка была вежливой, но слова с ней не сочетались.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Я не думала, что ты так рано придешь, – словно оправдываясь, начала Лиса.
– Понятно. – Он поднял брови. – И?..
– Это Ева. Она учит меня греческому.
Наступила пауза.
– Не знал, что тебе это нужно.
– Я хотела сделать сюрприз.
Ева, опустив глаза, начала собирать свои бумаги.
– Я лучше пойду, – пробормотала она.
– Нет, – остановила ее Манобан. – У нас есть еще полчаса.
– Но я могу прийти в другой раз.
– Что все это значит? – спросила Лиса, проводив девушку и вернувшись в комнату.
– Тот же вопрос я мог бы задать и тебе. Кто, черт возьми, эта Ева?
– Я уже сказала. Она учит меня греческому.
– Учит греческому, – медленно повторил Чонгук. – И где ты ее нашла?
Лиса вздохнула:
– Она сестра официанта, который обслуживал нас в ресторане у Кастро. Он случайно услышал, как я сказала Корине, что хотела бы учить греческий…
– Давай-ка еще раз, – остановил её Гук. – То есть она сестра какого-то случайного официанта, которого ты встретила в ресторане?
– А что в этом такого?
– Ты действительно не понимаешь? Подумай сама. Ты ведь даже не знаешь этих людей!
– Теперь знаю.
– Лалиса! – взорвался Аристон. – Неужели ты не понимаешь возможных последствий таких приглашений в мой дом?
– Это также и мой дом, – сказала Лиса дрогнувшим голосом. – Или, по крайней мере, я так думала.
Сделав над собой усилие, Чонгук изменил тон: – Не думай, что я придираюсь, но я все же нахожусь в особом положении. Так уж случилось, что я очень богат. Ты это знаешь.
– О да, я это знаю! – с жаром подхватила она. – Чего ты хочешь от меня, Чонгук? Чтобы я бегала вокруг и проверяла, не прикарманила ли она какое-нибудь из твоих драгоценных яиц Фаберже?
– Или, возможно, – продолжал он, следуя своим мыслям, – предложить тебе репетитора было просто хитроумным ходом, каким милый официант хотел приблизиться к тебе?
– Ты думаешь, он мог иметь на меня какие-то виды? – Лиса встала, и, положив руки на живот, рассмеялась. – На меня, вот такую? Ты что, шутишь?
Чонгук не слушал ее. Все, о чем он сейчас мог думать, это как соблазнительна она в своем гневе – блестящие глаза на разгоряченном лице в облаке светлых волос. Он рывком притянул Лису к себе. Она забарабанила по его груди, но застонала, когда он начал массировать ее мгновенно затвердевший сосок, и ответила на его поцелуй. Поцелуй был горячим и злым, но удары стали слабее. Он прижался к ней бедрами, чтобы она могла почувствовать его эрекцию.
Его рука скользнула под платье, пальцы – под трусики. Его желание зашкаливало. И ее тоже. Чонгук мог слышать ее жаркое дыхание, когда она искала пряжку его ремня. Он чувствовал максимальное напряжение, запах ее желания висел в воздухе, ее трусики стали влажными. Лиса застонала, когда его пальцы скользнули в ее влажную плоть, и секс, конечно, разрешил бы возникшее между ними напряжение, как это было всегда. Гук всегда мог показать, кто здесь хозяин, и ее вечно голодное тело приняло бы его. Он уже был готов подхватить Лису на руки и отнести в спальню…