Яд

Джисон раскрыл дверь, сонно потирая глаза, и мысленно гадая, кто к нему пришёл. Перед припухшим лицом оказался пышный букет, который своим ароматом пробивался даже в заложенный нос. Парень тупым взглядом впился в цветы и хриплым голосом оповестил доставщика:

— Вы адресом ошиблись, — он потянул дверь на себя, желая закрыть её и вернуться ко сну.

— Хан Джисон, всё верно? — курьер посмотрел в свой блокнот.

— Ну, да, — он неуверенно почесал лохматые волосы.

— Тогда это точно вам. Поставьте роспись рядом с галочкой и примите букет.

Джисон выполнил то, о чём его попросили, и продолжил стоять на месте. Курьер пожелал хорошего дня, коротко поклонился и спешно ушёл, оставляя Хана в дверном проёме с букетом и ещё незамеченной запиской.

Минхо, поняв, что видео закончилось, отложил телефон в сторону. Маленький и милый — то, что мог сказать Ли про Джисона. Он гордился тем, что додумался закрепить на груди курьера камеру и смог увидеть реакцию Хана. Первый шаг оказался успешен, и теперь Минхо был не в силах перестать улыбаться, раскачиваясь в кресле.

— Посмотри на него, — скорчился Хёнджин.

— Полный придурок,  — Сынмин коротко согласился.

Ли даже не шелохнулся в их сторону. Он вновь взял телефон и включил видео, которое крутил снова и снова вот уже почти двадцать минут.

— Десятый раз, — хмыкнул Хван, — или двенадцатый?

— Одиннадцатый, — Ким закинул в рот оставшийся кусочек пиццы, которую Минхо изначально заказывал для себя, — на столько же он по возрасту сейчас выглядит. Одиннадцатилетний школьник, который ссытся от одно лишь факта, что дышит одним воздухом с каким-то Сон Джиханом.

— Хан Джисоном! — Ли поставил видео на паузу и стрельнул взглядом в сторону младших, — я всё слышу.

— Ага, мы так и поняли.

Хёнджин продолжил жевать свои чипсы, мотать ногой и переписываться с Феликсом, а Сынмин тайно подглядывал в экран и подавлял рвотные рефлексы от увиденных сообщений.

— Я в окружении идиотов, — Ким тихо выдохнул себе под нос, устало прикрывая глаза.

— Ты хоть не забыл, о чём я просил тебя, мистер не идиот? — Минхо окончательно убрал телефон в сторону.

Он встал с места, порываясь взять от пиццы самый большой кусок, который он изначально забронировал для себя. Пустая коробка служила отрезвляющей пощёчиной и совсем немного отодвигала Джисона на задний план.

— Объясняйтесь, — Ли ткнул пальцем на стол.

— Нет, не забыл, — Сынмин продолжал делать вид, что не видит своего босса, — купленные лекарства уже лежат в моём кабинете. Когда водитель вернётся с заправки, ты поедешь к своему любимому.

Хёнджин прятал насмешливую улыбку за волосами, и зачем-то представлял Минхо в пышном свадебном платье. Он взглядом следил за тем, как старший наглым образом наваливается на Кима и начинает мучить того самым беспощадным образом.

— Вырвать бы тебе язык, Сынмо, и за пиццу, и за Сон Джихана.

— Лучше откуси его, — младший развернулся к Ли так сильно, как ему это позволяло положение, и высунул язык.

Ким Сынмин полетел на пол.

***

За окном шёл дождь, барабаня по стеклу с самого утра. Джисон прятался в своей квартире, укрывшись одеялом и обложившись таблетками. Рядом стояла мусорная корзина, до краёв наполненная использованными салфетками. Спать прошлой ночью с раскрытой дверью на балкон оказалось плохой идеей, поэтому теперь шмыганье носом и кашель чередовали друг друга каждую минуту.

Хан достал градусник и взглянул на маленький экранчик — тридцать семь и пять. Температура спала, но улучшений в самочувствии не наблюдалось. Хотелось спать, но уснуть не получалось из-за головной боли и постоянных качелей от "я замёрз" до "мне жарко". Бедное одеяло уже не знало, куда деться.

Джисон потянулся к своей любимой кружке, чтобы глотнуть чай с мёдом и лимоном, но посудина оказалась пуста. Проклятье, теперь придётся идти на кухню. Хан хрипло выдохнул, затрясся от новой волны кашля и не без помощи тумбочки встал на ноги. Он медленно дошёл до нужной комнаты, поставил чайник греться и уже собирался сесть на стул, потому что ноги устали, но раздался дверной звонок.

— Ну кто там ещё.., — Джисон страдальчески скривил лицо.

Парень секундо зацепился взглядом за букет цветов, стоящий прямо по середине стола, и начал предполагать, кто к нему пришёл. Гостей он не ждал, нежданных гостей — тем более. Щелчок замком и дверь открыта. Перед глазами стоял смутно знакомый парень, качающий в руке белый пакет и нервно постукивающий ногой.

— Давно не виделись, — Минхо скрывал легкое волнение за полуулыбкой.

Хан замялся. Он шмыгнул носом, сглотнул нарастающий кашель и сильнее сжал дверную ручку.

— Я впервые вижу вас, — у Джисона возникло ощущение, что он обманывает самого себя, — могу вам чем-нибудь помочь?

Ли пришлось прикусить язык, чтобы не ответить в том стиле, в котором он бы сделал это в разговоре с Хёнджином или Сынмином, к примеру. Из быстро прокрученных в голове мыслей Минхо выбрал самую подходящую, чтобы уйти от вопроса.

— В гости не пригласишь? Как-то неудобно разговаривать с тобой из подъезда.

"Маленький и милый," — всё ещё думал Ли. Покрасневший от насморка нос, хрипловатый голос, мятая футбола огромных размеров и взлохмаченные волосы. Джисон был воплощением чего-то домашнего и уютного, чего-то, что пока не было в зоне доступа Минхо.

Хан напрягся, не желая пускать в дом незнакомца. Он удобнее охватил ручку, будучи готовым в любой момент захлопнуть дверь и закрыться на все замки. Ли видел это и кусал щёку изнутри, думая, что нужно быть чуть менее наглым.

— Тебе понравились цветы, которые я прислал? — Минхо следил за заторможенными эмоциями на чужом лице, — это доля благодарности за то, что ты спас меня в клубе.

И тут Джисона осенило. Перед ним стоял не незнакомец, а тот самый парень, на которого он так и поглядывал, пока сидел у барной стойки. Слишком долго и открыто смотреть боялся — вдруг окажется замеченным, но старался ловить моменты, когда чужое лицо освещалось огнями и выделялось из темноты. От него даже пахло так особенно, что запах пробивался сквозь смесь других и оседал в носовых пазухах. Теперь Хан был готов пустить парня напротив не только в свой дом.

— Ох, подожди минутку, — Минхо сделал пару шагов назад.

Ли был готов игнорировать звонки даже самого президента, пока разговаривал с Джисоном, но на экране высветилось неожиданное «Ян Чонин», и сердце почти перестало биться. Этот лис был одним из тех людей, которые ненавидели телефонные разговоры. Он специально сбрасывал звонки и писал текстом, включал режим самолёта и делился не номером, а своими социальными сетями. Чонин лишь дважды набирал Минхо: когда в тринадцать лет отец в сильный мороз выгнал его из дома и когда его до полусмерти забили в безлюдном переулке.

Случилось что-то ужасное.

Ли незамедлительно принял звонок, прислоняя телефон к уху и надеясь, что его опасения напрасны.

— Минхо, мы в западне на четвёртом складе. Приезжай как можно скорее, пожалуйста.

Последнее слово окончательно остановило сердце.

— Чонин, что случилось? — Ли крепче сжал пакет с лекарствами и был готов выехать в эту же секунду.

— Их около полусотни, не меньше. У Хенджина прострелена нога и ножевое ранение руки, многие наши уже погибли, —  Ян тяжело дышал, явно перебегая с места на место, — мы с Сынмином долго не продержимся.

— Я буду в ближайшее десять минут, — Минхо облизал губу и шёпотом добавил, — береги себя, мелкий.

Звонок был сброшен. От услышанных выстрелов до сих пор шумело в ухе, а сердце начинало навёрстывать все упущенные удары. Ли развернулся и спешно подошёл к Джисону.

— Вот, выздоравливай скорее, — он вложил лямки пакета в ладонь Хана, на пару секунд сжимая холодную руку, — я приеду вечером, хорошо?

Он не дождался ответа и убежал, лишь единожды оборачиваясь, чтобы ещё чуть-чуть посмотреть на Джисона. Быстро запрыгнул в машину, почти задавил мужчину, разгуливающего по парковке, и практически сломал шлагбаум. Кажется, сейчас кто-то заработает кучу штрафов за превышение скорости и проезд на красный свет.

***

Больничный воздух всегда был каким-то особенным, с примесью лекарств, боли и немого ужаса. В коридорах то и дело проходили врачи или пациенты, люминесцентные лампы на потолке раздражающе гудели, а вкус таблеток автоматически оседал на языке. Минхо поклонился доктору, наконец вышедшему из палаты, и зашёл к Хёнджину.

— Плохо выглядите, ваше высочество, — Хван хрипло подал голос.

— Кто бы говорил, — Ли закатил глаза и сел на табурет, — как себя чувствуешь?

Минхо оглядывал ссадины на лице, недавно прооперированную ногу и перевязанную руку младшего. Синяки под глазами, бледная кожа, потрескавшиеся губы, явное желание уснуть и периодическое сморщивание из-за болей в теле. Весь вид Хёнджина кричал о том, как плохо ему было.

— Спроси что-нибудь другое, — он лениво двигал языком, — как там парни?

Ли прикрыл глаза, прокручивая в голове список погибших. Теперь нужно заняться похоронами, закончить оставшиеся дела этих подчинённых и выразить соболезнования родственникам, если те были. Минхо проходил через это не впервые, но каждый раз подобное служило настоящим испытанием.

— Почти все уже получили лечение. Некоторые остались здесь, но кто-то уже прибыл домой, — Ли открыл глаза, — Сынмин и Чонин закончат обработку ран и придут к тебе.

Хёнджин протяжно выдохнул, ничего не произнося в ответ. В момент его как-будто осенило, и он снова заговорил.

— Ты бросил своего Сон Джихана ради нас?

Минхо хмыкнул, растягивая губы в полуулыбке. Даже ругать Хвана не хотелось.

— Да, бросил. Я обещал приехать после.

— Ну так езжай, — Хёнджин кивнул на дверь, — парни посидят со мной, не переживай.

Ли кинул взгляд на настенные часы, где короткая стрелка медленно, но уверенно двигалась от двойки до тройки. Джисон наверняка уже давно спал, поэтому ехать к нему сейчас не было смысла.

— Феликс ещё не в курсе? — Минхо встал с места.

— Нет, скажу завтра утром, — он секундо задумался, — то есть, сегодня.

Ли напоследок похлопал младшего по здоровой ноге и пошёл к двери.  Как раз в момент, когда Минхо выходил из палаты, в неё заходили Сынмин и Чонин.

—  Спасибо, что остались живы, — Ли устало улыбнулся, сжимая плечо Яна, и покинул больницу.