21 часть

Олег только зашёл в дом, как тут же услышал громкий голос матери из гостиной:

— Олег! Немедленно иди сюда!

Он закатил глаза, устало выдохнул и медленно направился в сторону родителей. Ему уже заранее не нравился тон матери — это было предвестником долгого и неприятного разговора.

Как только он вошёл в комнату, мать тут же повернулась к нему, скрестив руки на груди. Её глаза метали молнии. Отец сидел рядом в кресле, сдержанно наблюдая за происходящим, но в его взгляде тоже читалось недовольство.

— Ты можешь объяснить, что это было? — начала мать.

— О чём ты? — Олег уже заранее догадался, но решил сделать вид, что не понимает.

— Оценка три, Олег! — всплеснула руками женщина. — Ты поставил три Еве!

Олег устало прикрыл глаза.

— Мам, это было честно.

— Честно?! — её голос повысился. — Ты назовёшь это честным?! Ты унизил её перед всеми!

— Я оценил её работу. Это шоу, мать, а не детский сад, где всем ставят десятки только потому, что они старались.

— Не говори со мной этим тоном, Олег! — строго сказала женщина. — Я не понимаю, как ты мог так поступить с ней! Ты видел её лицо?!

Олег отвернулся, но мать продолжала:

— Она поддерживала тебя, верила в тебя, а ты… ты просто взял и поставил ей три.

— Потому что она не справилась, — твёрдо сказал он.

— Да что с тобой не так?! — возмутилась мать. — Ты всегда был холодным, но я не думала, что ты настолько бессердечный!

Олег раздражённо выдохнул:

— Да что вы все ко мне прицепились?! Это было объективное решение!

— Объективное?! — теперь в разговор вмешался отец. Его голос был низким, но твёрдым. — Ты так говоришь, будто твоя оценка не была вызвана злостью.

— Это не так, — возразил Олег, но отец лишь скептически прищурился.

— Правда? — он слегка наклонился вперёд. — Тогда почему ты в тот момент был зол? Почему ты смотрел на неё так, будто хотел сделать ей больно?

— Я… — Олег осёкся.

Отец медленно кивнул.

— Вот именно.

Мать покачала головой.

— Я не понимаю, что происходит между вами, но одно я знаю точно — ты вел себя как последний идиот.

Олег провёл рукой по волосам и устало вздохнул.

— Да что мне теперь сделать? Попросить прощения?

Мать сжала губы.

— А ты считаешь, что не должен?

Он не ответил.

Отец посмотрел на него долгим, испытующим взглядом.

— Олег, если ты продолжишь вести себя так, ты потеряешь её.

Олег почувствовал, как что-то неприятно сжало грудь. Он резко поднялся с места.

— Мне надо подумать.

И, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, оставляя родителей позади.

Олег захлопнул за собой дверь и с силой опёрся о неё спиной, прикрыв глаза. В висках гулко пульсировало. Внутри всё клокотало от злости, но он даже не мог понять, на кого именно: на себя, на Еву, на Лизу или на родителей, которые оказались слишком проницательными.

Но больше всего его бесило именно это — то, что мать и отец увидели его слабость, просчитали его, как открытую книгу. И они оказались правы.

Он встал с дивана, начал мерить шагами комнату, сжимая кулаки.

Перед глазами снова встал тот момент, когда он перевернул фотографию с оценкой «три». Он не специально ждал, чтобы показать её последним, но сейчас, вспоминая, понял — он сделал это намеренно. Хотел, чтобы Ева заметила. Хотел увидеть её реакцию. Хотел доказать… ЧТО?

Что он сильнее? Что ему плевать?

Но чёрт возьми, когда он увидел, как её взгляд на долю секунды дрогнул, как губы чуть дрожали, прежде чем она заставила себя натянуть маску безразличия, его охватило странное ощущение.

Это было мерзко.

Не то, что он поставил ей низкую оценку, а то, что он сделал это не по делу.

Он снова остановился, сжав пальцы в кулак так сильно, что костяшки побелели.

Ева.

Он мог сколько угодно убеждать себя, что эта ревность, эта злость и раздражение не имеют под собой реальной причины. Что Лиза — просто неприятная деталь, что это шоу — лишь работа.

Но внутри что-то сверлило его.

Что-то липкое, неприятное, что сжимало грудь всякий раз, когда он думал о том, что мог потерять Еву.

Он резко развернулся и ударил кулаком по столу.

— Чёрт!

Глухой звук удара разнёсся по комнате, но ему было плевать.

Он не хотел признавать, что совершил ошибку.

Он не хотел признавать, что должен идти и извиняться.

Но он уже знал, что сделает.

Вопрос был только в том, не поздно ли.

Ева сидела на диване, закутавшись в плед, но он не согревал. Внутри неё кипела злость, но ещё сильнее было чувство какой-то пустоты. Она пыталась сосредоточиться на кружке с чаем в руках, но даже это раздражало — чай давно остыл, как и её терпение.

Оля же сидела напротив, сложив руки на груди и глядя на подругу так, будто та была ребёнком, который в сотый раз сунул руку в огонь, обжёгся, но всё равно не делает выводов.

— Ну? — не выдержала она. — Ты вообще планируешь что-то делать или опять будешь сидеть и страдать?

Ева закатила глаза.

— Спасибо за поддержку.

— Да пожалуйста! — Оля подалась вперёд. — Я тебе ещё два года назад говорила: давай на него порчу наведём! А ты, как обычно, меня не слушала.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я же видела, что он доведёт тебя до белого каления. У него на лице это написано! Я бы давно прокляла его, чтобы у него не вставал до конца жизни, но ты же у нас добрая, не хочешь применять радикальные методы.

Ева тяжело вздохнула, но уголки губ дёрнулись.

— Ты же знаешь, что я не верю во всю эту чушь.

— Ну и зря! — Оля картинно всплеснула руками. — Судя по тому, какой он мерзкий, на него точно кто-то уже наводил порчу! Или это у него натуральное состояние — быть куском говна.

Ева усмехнулась, но тут же нахмурилась.

— Он не… — она осеклась.

Оля прищурилась.

— О, только не начинай! Сейчас ты скажешь: «Он не такой!» или «Просто у него сложный характер!».

Ева нервно провела пальцами по волосам.

— Я просто не понимаю, почему он так сделал.

— А я понимаю! — Оля вспыхнула. — Потому что он редкостный урод, который любит делать тебе больно! Ты думаешь, я не видела, как он смотрел на тебя, когда переворачивал эту тройку? Это был не объективный судья, это был мужик, который хотел ткнуть тебя носом и насладиться твоей реакцией.

Ева прикусила губу.

— Может, он просто…

— Нет! — перебила Оля. — Он просто обидел тебя намеренно. И знаешь, что самое паршивое? Ты всё равно сидишь тут и ищешь ему оправдания.

— Я не оправдываю…

— Ага, конечно! — Оля закатила глаза. — Ты ведёшь себя так, будто он имеет право с тобой так обращаться.

Ева резко поставила кружку на стол так, что чай плеснул через край.

— Я не считаю, что он имеет право!

— Тогда какого хрена ты сидишь и мучаешься?

Ева встала, сжала руки в кулаки и начала ходить по комнате.

— Потому что это меня бесит! — наконец выпалила она. — Потому что я не могу просто выкинуть это из головы и жить дальше!

— Потому что тебе не всё равно, — мрачно закончила за неё Оля.

Ева остановилась и прикрыла глаза.

— Да.

Оля покачала головой.

— Вот об этом я и говорю. Ты зацикливаешься на нём, и ему это нравится.

— Да пошёл он, — процедила Ева, но в её голосе не было уверенности.

Оля вздохнула и снова уселась на диван.

— Я предлагаю два варианта: либо ты окончательно его бросаешь и перестаёшь париться, либо идёшь и говоришь ему всё в лицо.

Ева задумалась.

— Если он не извинится…

— Ты бросишь его? — с любопытством уточнила Оля.

Ева сжала губы.

— Да.

Оля ухмыльнулась.

— Ну вот, хоть что-то дельное! Но я всё равно предлагаю насчёт порчи. Пусть у него вообще отсох, так, на всякий случай.

Ева не сдержалась и рассмеялась.

— Ты сумасшедшая.

— Ага, зато не страдаю из-за придурков, — парировала Оля.

Но в глубине души Ева знала — этот разговор не дал ей успокоиться. Теперь она была готова к встрече с Олегом.