24 часть

Ева толкнула дверь съёмочной зоны, устало смахивая с лица капли мелкого моросящего дождя. Она чуть опоздала — всё утро пыталась собраться с мыслями, а теперь жалела, что вообще пришла. Просторное помещение с приглушённым светом встретило её знакомым гулом голосов, запахом кофе и лака для волос. И в тот же момент — щелчок.

Дверь напротив приоткрылась, и из неё вышла Оля.

Ева замерла на месте.

— Оля?.. — удивлённо сказала она, поправляя на плече ремень сумки. — Что ты здесь делаешь?

Оля остановилась, как будто колебалась, стоит ли врать.

— Пришла тебя навестить, — небрежно ответила она, расправляя ворот куртки. — Но тебя не было. Подумала — зайду, посмотрю, как ты. Ну... не нашла. Вот и всё.

Ева нахмурилась.

— В гримёрку? — голос её стал тише, но с лёгкой настороженностью. — Ты же никогда сюда не заходишь. Что-то случилось?

— Слушай, не начинай, — раздражённо выдохнула Оля. — Просто решила, что если уж ты мне не пишешь и не звонишь, то сама подойду. Забота, знаешь ли, — она усмехнулась, но не по-доброму. — Извини, что осмелилась.

Ева хотела что-то ответить, но в этот момент мимо них прошёл Олег. Он шел быстро, с чашкой кофе в руке, сосредоточенный, как всегда — почти холодный. Он заметил Еву, замедлил шаг, и на миг их взгляды встретились.

Что-то подёрнулось в его лице. Может, сожаление. Может, усталость.

Но он ничего не сказал. Просто кивнул. И пошёл дальше, словно она была тенью из другого времени.

Ева проводила его взглядом, сердце на секунду дернулось — слишком знакомо, слишком больно.

Оля сжала губы.

— Вот видишь? Всё по-прежнему, — прошептала она, — он смотрит на тебя, как будто вы чужие. Я не знаю, что ты там себе надумала, но, по-моему, ты заслуживаешь лучше.

Ева снова посмотрела на неё.

— Ты была у Лизы, да?

Оля замерла, но быстро восстановилась.

— Неважно. Я просто устала смотреть, как ты глотаешь эту боль и ничего не говоришь. А она... она будто специально всё усложняет. Как будто ей мало быть просто рядом.

Ева отвернулась, сдерживая эмоции.

— Я сама разберусь, — тихо сказала она.

Оля вздохнула, кивнула и ушла, оставив Еву одну, в коридоре, полном звуков, но без единого настоящего ответа.

Снаружи снова моросил дождь.

Они оказались в одном испытании — впервые за всё время ссоры. Организаторы будто специально свели их вместе, словно чувствовали: именно это им и нужно, чтобы наконец расставить всё по местам. Задание было не из лёгких — разгадать тайну старого дома, наполненного символами, тенями прошлого и странной, гнетущей тишиной.

Они работали в паре, как будто ничего не случилось. Ева говорила чётко, спокойно, профессионально. Олег не спорил, ловил каждое её слово, будто боялся нарушить хрупкий баланс. И всё же — когда она прикасалась к стенам, шептала что-то на грани слышимости, он не мог оторвать от неё взгляда.

Испытание было пройдено. Безупречно. Настолько, что даже продюсеры остались в лёгком шоке — их энергетика, несмотря на молчаливое напряжение, была почти магической.

Позже, в отеле, Ева сидела на подоконнике в своём номере, закутавшись в плед, с усталым, но сосредоточенным видом. За окном рассыпался город — огни, как звёзды, плавали в сыром воздухе. Она думала, что ночь пройдёт в одиночестве.

Но раздался стук в дверь.

Она знала, кто это, ещё до того как дверь открылась

Он вошёл в её номер почти на цыпочках. Закрыл за собой дверь и остался стоять, как будто боялся сделать лишний шаг.

Ева молча смотрела на него, ожидая. Он же — будто собирался с духом.

— Я не знал, как подойти, — наконец произнёс он. — Не знал, с чего начать. Потому что... нет таких слов, чтобы объяснить всё, что я чувствую. Всё, что я сделал. Всё, что испортил.

Она продолжала молчать, но в её взгляде уже не было холодности — только осторожность. Словно она держала в руках что-то хрупкое и не знала, стоит ли доверить ему это снова.

Олег сделал шаг вперёд.

— Я был трусом, Ева. Сильный на словах, но слабый внутри. Я отстранялся, делал вид, что мне всё равно, говорил резкости... — его голос дрогнул, — ...а на самом деле просто боялся. Боялся того, насколько сильно ты на меня влияешь. Насколько важна стала.

Он на мгновение замолчал, словно дав себе передышку.

— Я не имел права быть таким с тобой. Не имел права молчать, не имел права смотреть на тебя с расстояния и не делать шаг. Особенно тогда, когда ты нуждалась в поддержке. Вместо этого я строил стены, а ты — пыталась их разглядеть сквозь тишину.

Ева опустила глаза. Он подошёл ближе — на расстояние вытянутой руки. Но не тронул её.

— Мне жаль. По-настоящему. Не из-за последствий. А потому что я потерял твое доверие. Потому что я сделал больно тому, кого люблю. — Он выдохнул. — Я люблю тебя, Ева. Не как удобную часть моей жизни, не как коллегу, не как кого-то, с кем «просто хорошо». А как женщину, рядом с которой я чувствую, что живу. И если ты не простишь — я пойму. Но не сказать этого было бы ещё большим предательством.

— Прости меня. За все взгляды мимо, за молчание, за недосказанность, за слабость. Я не идеален. Но я твой, если ты ещё способна меня принять.

Она смотрела на него, и в её глазах появилось что-то новое — уязвимость, тоска, и нежность, которую она слишком долго сдерживала.

— Я тоже устала прятаться, — прошептала она.

И тогда он дотронулся до её щеки — медленно, с осторожностью, как будто боялся, что она исчезнет. Она не отстранилась. В их взгляде был диалог длиннее, чем любые слова. И в следующую секунду он поцеловал её — не резко, не с голодом, а с теплотой, которая накопилась за все недели недосказанностей. Она ответила, мягко, но глубоко, впуская его в своё пространство.

Плед соскользнул с её плеч, когда его руки обвили её талию. Они двигались медленно, как будто каждый жест был продолжением того самого поцелуя. Их дыхание смешалось, сердца бились в унисон. Он прижал её к себе, и в этом объятии было всё: прощение, сожаление, желание и любовь.

Когда они оказались на кровати, свет остался включён — не потому что они забыли, а потому что в этом свете они впервые не боялись быть настоящими. Он касался её, будто заново изучал. Она принимала его прикосновения, как давно желанное обещание, что боль останется в прошлом. Их близость была не про страсть — про доверие. Про то, как сердце наконец перестаёт бояться.

После, лёжа рядом, она положила голову ему на грудь.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она.

— Я тоже, — ответил он. — Но знаю, что сейчас — это самое правильное, что мы могли сделать.

Ева улыбнулась сквозь усталость.

И впервые за долгое время — она почувствовала себя в безопасности.

Подписывайтесь на мой тгк https://t.me/LeeHaeRyung0