Глава 6. Северный ветер
...что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
Н.Заболоцкий
***
Девушка в длинном воздушном платье мелькала среди стройных берёз, покрытых тонкой зеленоватой шалью весны. Её голову украшал большой цветочный венок из васильков, лютиков, ромашек и пшеничных колосьев. Темные волосы волнами спадали на плечи. Она мелькала то тут, то там, рассыпая из рук драгоценные камни. Её смех звонким колокольчиком разносился по лесу.
Он следовал за ней, пленённый красотой призрачного видения, и всё пытался разглядеть знакомые черты.
Вдруг она обернулась, улыбнулась ему и снова рассмеялась, бросив из рукавов несколько камней, блеснувших в лучах нежного солнца. Камни упали в мягкую траву и тут же росинками затерялись в ней. Он ринулся искать их, но услышал лишь лёгкое насмешливое: «Ну и пусть!».
Они стояли рядом. Она смеялась, он – смотрел на неё. И этот миг растянулся в вечность.
Только тихое шипение, вдруг раздавшееся неподалёку, заставило их испуганно вздрогнуть.
Сначала её тонкую руку кольцом обвила одна, затем вторая, третья змея. Громко шипя, они превращались в густую тёмную пелену, захватывавшую всё вокруг. Девушка отчаянно вскрикнула, вдруг осознав, что спастись не удастся.
Он ринулся к ней, протянул руку в попытке помочь, но острые зубы одной из змей впились в его ладонь. Мир рушился. Лишь одна мысль тешила сознание, опутанное смертельным ядом, – они погибали вместе.
Андрей судорожно вздохнул и распахнул глаза. Тёмный душный покров видения сменился белым потолком. Снова. Снова этот кошмарный непонятный сон. Сколько раз он видел его за последний год?
Мышцы по всему телу были напряжены. Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать, что кошмара не было в реальности. Парень стёр холодный пот с лица и резко встал с кровати.
Первые золотистые лучи солнца проникали в квартиру, задерживаясь то на книжных полках, то на стенах, то на дверях.
Из окон квартиры открывался прекрасный вид: несколько яблонь, над которыми тонкими черными нитями тянулись фонарные провода, собравшие на себе серебристые капли росы; детская площадка с покосившейся деревянной песочницей; несколько дорожек, вымощенных разбитой плиткой, но самое главное – поля. Бескрайние цветущие поля, начинавшиеся прямо за соседним трехэтажным домом и на горизонте опоясанные сине-зелёным лесом, утопающим в объятьях холодного рассветного тумана.
Дождь, длившийся несколько дней, умыл их и освежил зелень повсюду. Природа вокруг словно взбодрилась после пленительной жаркой дремоты июля.
Спокойствие и гармония за окном придавали сил, и вскоре чувство тревоги, навеянное сном, окончательно покинуло Андрея.
Он спешно собрался и уже готов был выйти на утреннюю пробежку до леса и обратно, когда в дверь неожиданно позвонили.
***
Катерина не любила ранние подъемы. Куда уж лучше для неё было проваляться в тёплой кровати до обеда. Но жгучий интерес к колдовству медленно, но верно начал что-то менять в привычном укладе жизни. Спать не хотелось, хотелось научиться колдовать.
Горечь кофе разбавляло молоко. Катерина, усевшись на подоконник кухни, чертила руны, изредка отвлекаясь на завтрак.
Нерасчёсанные тёмно-русые волосы отливали золотом в лучах утреннего солнца, спадая на хрупкие плечи, с которых так и норовила соскользнуть ночная сорочка. Катерина небрежно поправила рукав, не отрывая взгляда от листа, на котором искала места для новых символов.
Снова и снова. Снова и снова. Мысль, импульс, искра. Рунические ряды одни за другими заполняли белые листы, покрывая их чернильным узором.
Единственной силой, которой обладала Катерина, была вера. Вера в то, что после очередного грамотно законченного ряда окно, наконец, откроется, вселив в сердце немного уверенности в решении быть ведьмой. Она всё ещё стояла на жизненном перепутье. И, хотя колдовство заняло уже большую часть её мыслей, что-то внутри ещё жалобно тянуло назад, в жизнь без волшебства, без ведьм, без Лесного Круга.
Короткая стрелка часов медленно шагала к полудню. Солнце поднималось всё выше над Лущином, но ничего не происходило. Окно не желало открываться по воле магии.
Каждый новый безуспешный ряд всё больше расстраивал Катерину. А может, всё зря? Такой проверенный годами метод зубрёжки и практики не работал с колдовством. Оно упорно не желало подчиняться. Проще было выучить все школьные науки разом, чем понять, как работают руны.
– Неужели с колдовством всё иначе? – с досадой выпалила Катерина, в порыве отчаяния отметая очередной лист.
Бессилье.
Оно сначала накрыло сознание пеленой мрачных тягучих мыслей, и Катерина отодвинула в сторону листы и ручку, ощущая себя самой бездарной на свете. Она всё утро провозилась с рунами, и ничего. Ничего. Вопросы без ответов одолели голову, сея всё больше сомнений. Как учиться этому колдовству, если даже элементарное заклинание у неё не выходит? Что дальше, если даже первый шаг ведёт в пустоту? Бессилье сковало руки и ноги, смешалось с кровью и бежало по венам, лишая мир вокруг света.
Катерина запустила руки в волосы, немного взлохматив их. По пальцам пробежал холодок. Вдох. Выдох. Сердце тяжело билось в груди.
Решение пришло само:
«Отказ означает поражение», – вдруг подумала она.
Нет. Она не сдастся. Не зря же все эти странные события происходили вокруг, впуская её в свой загадочный хоровод. А там, впереди ещё столько неизведанного – целый мир!
Сдаться было бы проще всего, а жизнь не любит, когда кто-то выбирает самый лёгкий путь.
« Я прошла Посвящение. Назад пути нет, – повторила себе Катерина и начертила несколько рунических рядов, а затем мысленно добавила: – Я стану ведьмой».
В конце концов, горечь неудачи настолько раззадорила её, что она разозлилась на то, что позволила себе эту минутную слабость.
К полудню руны так и не вышли. Окно по-прежнему оставалось закрытым, а пластиковая ручка и не подумала сдвинуться с места.
Выход был один – просить помощи в Лесном Круге. В отличие от неё, Катерины, все ведьмы ковена колдовали свободно и, казалось, уже всему на свете были научены.
Наспех допив холодный кофе и дожевав бутерброд, Катерина быстро сменила ночную сорочку на джинсовую юбку и футболку, собрала в небольшой рюкзак блокнот и ручку и отправилась на автобусную остановку.
Погода в Лущине и окрестностях стояла приятная. Было тепло, но не жарко, ленивые пушистые облака бороздили незабудковое небо. Северный ветер не давал столбику термометра подниматься слишком высоко. От дождливых серых туч не осталось и следа, и душа радовалась вернувшемуся на небосвод яркому летнему солнцу.
Утруждать себя поиском совы на панели автобуса в надежде на бесплатный проезд Катерине не хотелось, да и к тому же проезд до Путевой Развилки стоил сущую мелочь. На те деньги, которые ей оставила мама, прежде чем уехать в деревню, она лёгкостью могла кататься туда-обратно как минимум две недели.
В небольшой автобус, который подскакивал на каждой дорожной кочке, то и дело заходили всё новые и новые пассажиры – в основном, живенькие старушки с огромными корзинами, наполненными инвентарём для дачных участков. К середине пути все места были заняты. В раскрытые окна сквозил прохладный ветер, и вскоре старушки начали громко возмущаться этому беспределу. Но Катерина не слышала их – в наушниках звучало что-то ритмичное, под стать движению автобуса.
«Интересно, а что значит этот холодный ветер в июле?» – вдруг нечаянно подумала она, прислонясь лбом к прохладному стеклу. Ей почему-то вспомнились слова Татьяны о том, что в природе ничего не бывает просто так.
За окном мелькали поля, утопающие в буйстве красок, словно какой-то неизвестный художник пролил на зелёный холст свою пёструю палитру.
Одинокая Путевая Развилка приветливо встречала редких гостей. Трели птиц сливались в затейливую мелодию, сопровождающуюся шелестом ветра в высокой траве. Катерина даже остановилась на минуту, чтобы послушать эту лесную песнь, звучащую в своей особой тональности.
Знакомая тропка, местами заросшая лапами колючей крапивы, виляла по холмам и скрипучим мосточкам. Когда впереди замаячили воды Медвежьей Лапы, отражавшие, словно зеркало, яркое солнце, Катерина невольно улыбнулась. Несмотря на странное посвящение, находиться в Лесном Круге ей понравилось. Здесь, в лесу, у Медвежьей Лапы она ощущала свободу, которой была лишена все предыдущие месяцы, проведённые в четырёх стенах душных школьных классов и маленькой комнате дома.
***
«Тьма сгущается на севере», – гласили заголовки магических газет.
Карина всегда с безразличием относилась к новостям магического сообщества, Лесной Круг мало контактировал с волшебным миром за пределами Лущина, но какая-то тревога внутри заставила сегодня взять в руки газету.
Изящно расположившись в кресле, ведьма штудировала новые и новые статьи. Все как один твердили о загадочной «тьме» - неведомой силе, разбушевавшейся в Карелии с начала года. Там, в озёрных краях, гибли ведьмы, и поначалу это не вызывало беспокойства – колдовство, как ни глянь, было ремеслом опасным, - но периодичность происшествий заставляла задуматься. Каждое новое полнолуние вдруг стало приносить всё новых и новых жертв. Мор одолел озёрный край, приведя всех его жителей в тревожное смятение. Ни свидетелей, ни улик. Ничего. Тьма медленно надвигалась на юг, оставляя за собой леденящее душу послевкусие.
Прочитав сводки, Карина задумалась. Стоило ли опасаться им, лесным? Может, кто-то просто открыл охоту на озёрных ведьм в северных краях?
«Гибнут ведьмы», – мысленно повторила себе Карина, понимая, что где-то в глубине души страх уже дёргает нужные струны, паутиной волнения опутывая сознание. Она давно не испытывала страха, а тут...
Неизвестность. Её пугала неизвестность. Охотники на ведьм, духи, нечисть – с ними она без труда бы справилась в честном поединке. Но вот мор...Смерть. Неужели с ней возможно сражаться? Возможно, были бы только мощные артефакты в руках.
«Защиту Лесного Круга придётся усилить, – подумала ведьма, нервно барабаня пальцами по дубовой поверхности стола. – Нужна гарантия безопасности».
Ящик стола со скрипом отворился. Из него тяжело поднялся золоченый ларец, исчерченный трёхступенчатыми рунами защиты.
Карина редко доставала его. Ларец хранил в себе камни Чергневы, такие дорогие, мощные и опасные магические артефакты.
Два изумруда и голубой топаз – драгоценности, которые когда-то Агата не пожалела для своей лучшей ученицы. Карина хорошо изучила подарок. Изумруды имели неплохие защитные свойства, топаз – целительские. И всё же, это были не единственные способности камней. Ведьма знала, что они способны на большее, когда придёт их час.
Покрутив в руках изумруд, Карина тихо произнесла заклинание.
***
Никто не встретил её ни у ворот, ни на полянке у Лесного Круга, и Катерина несколько минут топталась на каменных ступеньках, не решаясь потянуть позолоченную дверную ручку в форме змеи на себя.
И только тоскливый клик кукушки, раздавшийся где-то в лесу, напомнил ей, зачем она здесь. Она пришла учиться. Повторив это себе несколько раз и глубоко вдохнув горьковатый запах разнотравья, Катерина робко ступила внутрь. За окном оживлённо шумел лес, а в стенах Круга, было необычайно тихо, как будто никого не было.
Половицы протяжно скрипнули под подошвой черных кед. Тут же рядом будто птица взмахнула крылом.
– Все старшие сегодня отсутствуют, – раздался вдруг тонкий холодный голосок за спиной. – Кроме Нины. Она, как всегда, наверху.
Катерина обернулась.
Перед ней стояла Полина, тоненькая и невероятно красивая в длинном воздушном синем платье, рукава и белый воротник которого были искусно расшиты позолоченными нитями. Причёску она сменила – каштановые волосы теперь были сплетены в косы, бережно убранные в замысловатую прическу. На бледном лице девушки сиял аккуратный румянец. Полина была похожа на сказочную принцессу, отчего-то вдруг оказавшуюся в этой лесной глуши.
– И Натальи сегодня не будет? – сникла Катерина.
– Думаю, нет, – пожала плечами девушка, немного наклонив голову и внимательно разглядывая новоиспеченную колдунью. – Хоть мы и ведьмы, людскую работу никто не отменял.
Катерина понимающе кивнула. Она уже собралась уходить, решив, что без помощи Натальи или Татьяны делать ей в Лесном Круге нечего, но Полина вдруг окликнула её у самых дверей:
– Если хочешь, твоей наставницей сегодня буду я.
Катерина удивлённо вскинула брови. Полина была не намного старше, и совершенно не выглядела опытной наставницей, как Наталья или Татьяна. Чему она могла научить? Плетению замысловатых кос?
– Я неплохо разбираюсь в травологии и снадобьях, – добавила Полина, немного смутившись, отчего румянец на её щеках стал ещё ярче, а серые глаза приобрели зеленоватый оттенок.
Если у Катерины был бы выбор, она, несомненно, провела бы ещё один день в компании Натальи за изучением рун. Но выбора не было, и ей пришлось согласиться на снадобья и травологию, которые, по заверениям колдуньи, должны были походить на химию и биологию в обычной школе.
Комната Полины оказалась маленьким уютным чистым чердаком с окнами, выходящими во внутренний двор Лесного Круга, где располагались ветхий сарай и ещё одно покосившееся деревянное сооружение, назначение которого Катерина так и не смогла понять.
Широкие подоконники пестрили зеленью. Фиалки, герани, примулы – это были только те растения, которые Катерина знала наверняка и сразу отличила среди сотен других. На большом письменном столе, некогда выкрашенном белой краской, которая с годами потрескалась, возвышалась странного вида толстая пальма с кривыми подпорками. С ней соседствовал какой-то кровожадный зелёный монстр с несколькими рядами острых зубов.
– Венерина мухоловка? – с интересом спросила Катерина, пытаясь разглядеть непонятное растение издалека. Ей показалось, что нечто подобное она уже когда-то встречала.
– Русалий капкан, – охотно пояснила Полина, подойдя ближе. – Опасная штука. Человека запросто съест и не подавится, – на лице девушки проступила робкая улыбка. – Растёт на болотах и маскируется под камыш.
– Под камыш? – не поняла Катерина. – Это как?
Полина тихо хлопнула в ладоши в опасной близости от острых зубов. Капкан захлопнул свои силки, вытянувшись в тонкий стебель с пушистой коричневой кисточкой.
– Шансы спастись при встрече минимальны. Нужна молниеносная реакция и большой нож, чтобы срезать капкан под корень до того, как он начнёт своё перевоплощение.
– Зачем ты хранишь его, раз оно такое опасное? – удивилась Катерина, чувствуя, как холодок побежал по спине от новых колдовских открытий.
– Я люблю риск, – тихо отозвалась девушка.– К тому же сок русальего капкана можно использовать как антидот к любовным напиткам.
Она на секунду замолчала, отведя взгляд куда-то в сторону, а затем продолжила, помрачнев:
– Сегодня второй день убывающей луны. Надо пересадить грозовые фиалки до полуночи, – Полина кивнула в сторону подоконника, на котором ровными рядами были выстроены небольшие горшки.
– Красивые, – отметила Катерина, завороженно глядя на белые цветы с небольшими бархатными листьями. – А почему грозовые?
Полина тяжело выдохнула, смерив Катерину уставшим взглядом:
– Распускаются только под звуки грома.
Казалось, компания Катерины начинала её тяготить, но колдунья всем своим видом старалась этого не показывать, понимая, что сама пригласила гостью в свой небольшой уголок.
Полина взяла с подоконника горшок и поставила его на стол. В её руке возникла садовая лопатка, и девушка ловким движением приступила к пересадке фиалок, что-то иногда отстранённо поясняя Катерине.
Катерина не могла не заметить, с каким трепетом и любовью Полина смотрела на свои фиалки. Кроме них она, казалось, никого не замечала. В больших серых глазах не было больше ни надменности, ни высокомерия, и даже усталость, с которой она смотрела на несмышлёную ученицу, куда-то вдруг испарилась. Полина вдруг стала такой нежной, хрупкой и...уязвимой? Она совершенно отличалась от девушки, которую Катерина видела в день Посвящения. Та Полина могла убить одним лишь взглядом выразительных серых глаз, а эта выглядела всего лишь уставшей и немного печальной, точно заточенная в высокой башне царевна из сказки.
– Пересаживай осторожно, пожалуйста, – спокойно напомнила Полина ученице после нескольких минут работы. – Грозовые фиалки очень нежные создания.
Катерина, аккуратно орудуя лопаткой в горшках, изредка поглядывала на колдунью в безуспешных попытках понять, что же так оттолкнуло её при первой встрече. Холодная красота? Да, она немного смущала, но больше не пугала. Надменный взгляд? От него не осталось и следа.
Полина внешне состояла целиком из достоинств – она была красива, холодна и прекрасна, но что-то всё равно отталкивало.
Катерина задумалась, совершенно позабыв о грозовых фиалках.
« Я параноик, – решила она. – Но в тихом омуте и черти водятся...»
Ей уже был знаком этот внутренний конфликт между глазами и шестым чувством – рядом с Андреем, бабушкиным соседом, она чувствовала ровно то же: глаза твердили, что перед ней стоял хороший человек, а шестое чувство намекало на какой-то скрытый подвох и старалось выстроить в голове невидимую стену.
– Осторожно! – вдруг испуганно вскрикнула Полина, но оказалось слишком поздно – Катерина почувствовала, как её резко потянули за волосы.
Русалий капкан на деле оказался сильнее, чем выглядел. Хищная пасть стремительно накинулась на неосторожную добычу, и Катерина не успела даже ойкнуть.
– Пригнись! – скомандовала колдунья, в руках которой возник тонкий серебряный кинжал.
Точным движением она ослабила хватку силков, но обезвредить их до конца не удалось – растение намертво вцепилось в темно-русые волосы Катерины.
– Придётся резать, – обреченно произнесла Полина, кинув тревожный взгляд на русалий капкан.– Другого выхода нет.
Мысленно попрощавшись с длинными волосами, Катерина кивнула, зажмурив глаза. Перспектива быть съеденной голодным растением ей совсем не прельщала.
Полина аккуратно резала волосы девушки, мысленно проклиная себя за невнимательность. Неужели она не смогла приглядеть за какой-то семнадцатилетней неопытной девочкой? Настроение окончательно испортилось, когда к мыслям о невнимательности примешалось чувство вины за случившееся.
Русалий капкан с жадностью накинулся на обед, как только нож исчез в руках колдуньи. Полина щелкнула своенравное растение по зубам, что-то угрожающе шепнув ему. Едкий бледно-желтый сок запачкал её синее платье.
Катерина свободно тряхнула головой. Волосы теперь не касались плеч, и её это искренне забавляло.
– Извини, – произнесла Полина, виновато опустив взгляд. – Волосы так много значат для нас, ведьм...
– Ничего страшного, – ответила Катерина, наивно улыбнувшись. – Надо было внимательнее смотреть по сторонам.
Полина застыла на месте. Она ожидала, что Катерина будет злиться или обижаться, и это было бы вполне нормально, учитывая сложившуюся ситуацию, но нет. Катерина улыбалась и вот-вот готова была рассмеяться, осознавая свою неуклюжесть и все её последствия.
– Я давно мечтала о новой причёске, – попыталась успокоить расстроенную Полину она. – К тому же, волосы не зубы – отрастут.
– Волосы копят твою силу. Ты понимаешь, чего лишилась?
«Лишилась того, чего и так нет», – подумала Катерина, ещё раз весело тряхнув головой из стороны в сторону.
Ей определённо нравилось это чувство ещё большей свободы. Никаких кос, хвостов и причёсок до конца лета! Только свобода и пьянящая душу радость. Как будто вместе с волосами она отрезала все старые волнения, переживания, сомнения и обиды. Теперь ничто не мучило душу вопросом: быть или не быть? Теперь Катерина просто знала, что ей суждено находиться в этом странном колдовском мире.
«Великий Гром! Она ещё ребёнок», – пришла к выводу Полина, глядя прямо в смеющиеся глаза цвета незабудкового неба.
***
Зелье кипело в небольшом котелке на кухонной плите. Елена сновала туда-сюда, то подбрасывая что-то в котёл, то помешивая бурлящее варево.
На кухонной тумбе лежало раскрытое письмо. Елена иногда кидала на него взволнованный взгляд, но, мысленно себя отдёргивая, возвращалась к работе. Приглашение в чешский ковен целителей могло и подождать, а вот лекарственные настойки шиповника ждать не любили.
Она внимательно взглянула в котел, прежде чем начать обратный отсчёт. Зелью необходимо было вариться на большом огне ровно тридцать секунд.
Елена еще раз взглянула на письмо, и рука невольно к нему потянулась.
«Уважаемая пани Елена,
Чешский ковен целителей и исследователей тайных наук рад пригласить вас к сотрудничеству.
Молодые специалисты в области алхимии и лекарского дела высоко ценятся в нашем союзе.
....»
Кухню сотряс мощный взрыв. Осколки разлетелись в разные стороны. Елена не успела даже вздрогнуть, как один из кусков котла рассёк ей щеку. Боли она не почувствовала – котёл был заговорен, но досада от неудачи с жадностью вцепилась в душу. Зелье липкими красными пятнами заполнило стены.
– Специалисты в области алхимии, значит, – осматривая последствия своей невнимательности, горько усмехнулась женщина.
Она не хотела признавать, что приглашения, поступающие ей практически регулярно, её тревожили. Нет, она всё давно решила и до совершеннолетия Катерины должна оставаться в Лущине. Только вот почему на душе всё равно скребли кошки? Может, она все-таки достойна большего?
Лист бумаги вспыхнул в руках колдуньи голубоватым пламенем. Уж если элементарное зелье из шиповника она сварить не может – куда ей до чешского ковена!
Тишину уютной однушки прервала громкая трель мобильного телефона. Наспех выключив плиту, Елена взяла трубку:
– Я нашла их, Лен, – радостно восклицала на том конце Ольга. – Дневники мамы за последние десять лет.
– Они целы?
– Вроде да, – в голосе Ольги послышалось тревожное сомнение. – Многие страницы зачарованы, я не могу их прочесть.
– А что на них изображено? Руны? Карты?
– На некоторых – руны, на других – какие-то точки.
– Может, эти точки – части рунограмм? – живо предположила Елена.
– Может и так, без тебя не разобраться.
Бросив многозначительный взгляд на пятна на стене, Елена ответила:
– Где-то через час я освобожусь. Жди.
***
Новость о Посвящении Катерины Чернавиной быстро облетело колдовское сообщество от озёрных ведьм на севере до огненных магов на Камчатке. Фамилия Чернавиных стала всё чаще звучать в разговорах. Все с нетерпением ждали новых историй о молодой лесной колдунье и её волшебных успехах.
– Чернавина? Ещё одна голубоглазая девица? – усмехнулся крепкий высокий мужчина, вытирая с длинных седых усов вишнёвый компот. – Неужели от неё все эти годы скрывали колдовской мир?
– Похоже на то, – отозвалась его гостья. – Агата всегда любила тайны и загадки. И эта любовь, видимо, перешла все границы. Говорят, даже Посвящение девочки не обошлось без её вмешательства.
– Агата же мертва! – удивлённо воскликнул мужчина. Его громкий бас эхом отразился от стен. – Как такое возможно?
– Но её заклятия живы, – с холодным спокойствием добавила ведьма, поправляя изящный серебряный амулет на шее. – Многие колдуньи оставляют после себя заговорённые вещицы, чтобы передать силу кому-то, кто их найдёт. Разве маги так не делают, а, Громодар?
Мужчина как-то невнятно мотнул головой. Колдуны предпочитали другие способы передачи силы потомкам.
Он вышел из-за стола и прошёлся по тёмной столовой, задумчиво глядя на каменный пол.
– Ох! Эта чернавинская порода не перестаёт меня удивлять. Но как же вовремя они её посвятили. Именно сейчас, когда на севере сгущается тьма....
Ведьма нервно сглотнула и скрестила руки на груди, словно защищаясь. Громодар кинул на неё мимолетный взгляд и снова опустился в массивное кресло.
– Ты думаешь, Агата передала всю силу внучке? Всю ту силу, которую Чернавины копили столетиями? – продолжил он. – Я думал, она спрятала её в камнях, а камни раздарила ученицам ещё при жизни, а затем ушла на покой.... Вот сколько лет мы о ней ничего не слышали?
– Лет десять, не меньше.
– И за десять лет она не посвятила внучку? Не рассказала ей про колдовской мир? Если бы Агата хотела передать силу, она сделала бы это при жизни. Ведь так куда надёжнее. Мало ли кто может найти ваши эти заговорённые вещицы!
Ведьма изящно пожала плечами.
– Не забывай, у лесных свои традиции. Многие из них проходят Посвящение только в семнадцать...
– А этой девице семнадцать?
Колдунья кивнула.
– Всё-таки предположу, что всю силу Агата спрятала в камнях. И пропади всё пропадом, если это не так!
– Если это так, то камни бесценны, – в кошачьих зелёных глазах ведьмы блеснули хитрые огоньки.
– И их надо найти, Мира.
***
– Ты знаешь, зачем я позвала тебя?
Елена многозначительно вздохнула. Главная ведьма последнее время вызывала её только для одной цели – расспросить больше про Катерину.
Тишина библиотеки давила на мозг. Елена слышала, как часто бьётся её сердце, выдавая волнение. Она уже успела прочесть дневники Агаты, найденные Ольгой, и теперь в полутьме смотрела на главную ведьму осторожно, с долей страха, выдавать который было ни в коем случае нельзя.
Серебристый месяц тревожно наблюдал за женщинами с тёмного небосвода, освещая комнату и придавая предметам вокруг голубоватый оттенок.
– Ты слышала новости? – Карина кивнула в сторону пачки свежих газет. Черные волосы блеснули в лунном свете.
Вопрос застал Елену врасплох. Она ожидала, снова будет отвечать на вопросы о крестнице, в крайнем случае, если Карина обо всём догадалась, – о дневниках бывшей наставницы, но она не могла и предположить, что придётся обсуждать последние новости колдовского мира.
– В Англии открыли новый вид целительских камней, в Чехии впервые испытали звёздную пыль, - начала она, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся ребёнок. Льдисто-серые глаза главной ведьмы смотрели на неё строго и властно, и даже в полутьме библиотеки от их холодного взгляда нельзя было скрыться.
– Я про Карелию, – Карина жестом пригласила колдунью сесть.
– Полнолунный мор? – уточнила Елена, чтобы понимать, что они говорят об одном и том же.
– Ты так это называешь? – нервно усмехнулась Карина. – Да, я о нём. Ведьмы гибнут каждое полнолуние, и тьма идёт на юг. Защита Лесного Круга – моя главная обязанность, с которой я неплохо справлялась последние десять лет...
Елена кивала каждому новому слову. Последние десять лет Лесной Круг был в безопасности, в тишине вдали от любых волшебных волнений в мире. И тишина эта затянулась настолько, что в ковене уже лет семь не происходило абсолютно ничего.
– Но эта тьма с севера меня волнует. Я усилила защиту наших стен, но я не могу гарантировать безопасность каждой ведьме вне их. Моих сил не хватит.
– И что ты предлагаешь?
Карина загадочно улыбнулась краешком губ. Казалось, свет убывающей луны благоволил лесной наставнице, придавая ей сил. Стоило ей только посмотреть в распахнутое окно и взглядом найти полумесяц, её голос становился увереннее, а из глубины серых глаз исчезал всякий страх.
– Ты знаешь о венце Великой Змеицы, о тридцати шести камнях, дарующих силу...
– И бессмертие, – невольно вырвалось у Елены. Она нервно сплела пальцы рук в замок.
Главная ведьма одобряюще кивнула.
– Бессмертие меня не интересует. Меня интересует только сила, способная защитить Лесной Круг, – она на мгновенье замолчала, а затем, поправив на тонком пальце перстень с изумрудом, чуть тише продолжила: – Сначала, признаюсь, я хотела вернуть венец, чтобы возродить наш ковен с его былой мощью и величием. Но теперь он нужен, чтобы огородить всех нас от опасности с севера.
Елена задумалась. Карина говорила убедительно и даже искренне, но что-то всё равно не сходилось. Почему она откровенничает именно с ней?
– И чем я могу помочь? – насторожилась колдунья.
– Ты дружила с Анной, насколько я помню...
– Она давно покинула ковен! – встрепенулась Елена, совершенно не понимая, к чему клонит собеседница.
– Она была последней ученицей покойной Агаты, – Карина накрыла тёплую ладонь Елены своей. – Уговори её вернуть камни в Лесной Круг.
Елена резко встала из-за стола, растерявшись окончательно. Мысли в голове гудели, как пчёлы в улье. Всё смешалось, и грамотное решение затерялось в сотне глупых теорий.
Что ей делать? Ехать к Анне и просить вернуть камни? Действовать, следуя просьбам Карины?
Она ощущала себя маленькой пешкой на большом шахматном поле. И надо было сделать выбор – начать игру или остаться на месте.
С каждой секундой напряжение нарастало всё больше, и скрыть волнение становилось труднее.
– Хорошо, я попробую, – наконец, решительно произнесла Елена.
Она сыграет по чужим правилам. Ровно до тех пор, пока не поймёт суть игры.
Карина довольно улыбнулась. Всё шло даже лучше, чем она предполагала.
– И не забудь взять с собой Катерину, – добавила главная ведьма, растворяясь в белой дымке, мерцающей в лунном сиянии.