В полночь у статуи Одноглазой ведьмы

После занятия у Флитвика образовалась целая толпа. Все участники потасовки честно выполняли приказ профессора. Теодор Нотт, прибывший последним, тоже был в их числе. О его “героической” битве напоминал лишь пластырь над губой. Скорее всего, мадам Помфри подлечила его так, что и следа не осталось, но Нотт наверняка настоял на пластыре, чтобы привлечь внимание девчонок – мол, боевое ранение, полученное в честном и жестоком бою. Драко был уверен, что Тео именно этим и аргументировал свою просьбу, а целительница, вероятно, уступила, лишь бы тот от нее отстал.

Пэнси решила дождаться главного зачинщика вместе с Блейзом, который на удивление остался в стороне от драки. Драко, скучающим взглядом окинув аудиторию, не обнаружил Грейнджер, что было странно. Если Поттер и Уизли где-то натворили дел, она обычно была рядом, и ее отсутствие выглядело необычным. Малфоя не покидало желание узнать, что еще Грейнджер хотела ему сказать. Слишком уж она его заинтриговала. Но, видимо, у девушки были другие планы, не включавшие продолжение их беседы, раз она так поспешно ретировалась, бросив своих лучших друзей.

Драко хмыкнул, и в голове прозвучал ироничный голосок: «Ох, как не по-гриффиндорски, мисс Грейнджер!» В его голове начал вырисовываться план по примирению с гриффиндоркой. Для начала, во время дежурства, он пошутит насчет ее “бегства”, как бы сглаживая неловкость. Возможно, девушка одарит его суровым взглядом, вздёрнет свой аккуратный носик, быстро зашагает вперед, обгоняя парня, и станет ворчать что-то вроде: «Это просто возмутительно! Какой же ты идиот, Малфой!» Неосознанно Драко улыбнулся, чем вызвал вопросительный взгляд Пэнси. Он отмахнулся, сказал друзьям, что его ждут дела, и стремительно вышел из аудитории, оглядываясь по сторонам. Пэнси, все так же с приподнятой бровью, наблюдала за действиями блондина. Куда он так спешил?

Драко отправился на поиски своей “надзирательницы”. Но, потратив остаток учебного дня на поисковую операцию, он так и не нашел беглянку. В ее любимой библиотеке, в которую заходил ещё раз пять на дню, ее не было. Мадам Пинс, заведующая этим местом, заверила, что и сама удивлена. Она очень ждала Гермиону, но та так и не появилась, хотя обещала. Да и обычно девушка заранее сообщает, если опаздывает или не сможет прийти. После занятий Драко пошёл в совятню, проверить, не там ли она. Но, к его несчастью, тоже никого не встретил. Даже зашел к Хагриду, но и тот отрицательно покачал головой. Великан был шокирован тем, что сам Драко Малфой бегает и ищет Гермиону Грейнджер. Обычно они грызутся, как оборотни в полнолуние, сражаясь за территорию, а тут…

Разочарованный, Драко побрёл обратно в замок. Уже стоя перед Большим залом, он столкнулся взглядом с Джинни Уизли. Она шла одна, что показалось ему аномально странным. Недолго думая, Драко быстрым шагом подошел к рыжеволосой, схватил ее за ворот мантии и оттащил от входа в Зал, прежде чем ее дружки успели что-либо заметить. Девушка, к удивлению слизеринца, даже не дернулась и не попыталась вырваться. Она послушно последовала за ним в укромное место, где, как ему казалось, они могли спокойно поговорить.

– Где? – прошипел Драко сквозь стиснутые зубы.

– Что за странные вопросы, хорек белобрысый? – тут же огрызнулась Джинни, не скупясь на прозвища.

– Где она? Где твоя подружка?

– О, так ты Гермиону ищешь, – абсолютно невозмутимо, с невинным видом хлопая глазами, протянула рыжеволосая ведьма, будто и не догадывалась. – Не хочу тебя расстраивать, но…

– Но что? Что это, черт возьми, значит? – у Драко начала закипать кровь. Вот нравится девчонке его выбешивать.

– Ммм, – все так же невинно прикусив нижнюю губу и изучающе разглядывая его, протянула Джинни. Она явно испытывала терпение слизеринца, подмечая малейшие изменения в его лице. – Скажи-ка на милость, зачем мне тебе рассказывать о Гермионе, а? Какое тебе дело? В очередной раз хочешь поглумиться над ней, напомнить о ее “грязной крови” или что-то в этом роде?

– Нет, – твердо отрезал Драко. – Я, правда, не собираюсь ничего делать. И не смотри на меня так, Уизли! Понимаю, что ты сейчас думаешь, но сразу скажу: ты имеешь полное право мне не верить. И даже, наверное, должна.

– Верно! – язвительно подтвердила Джинни.

– И все же я не вру! Слушай, я сейчас с тобой абсолютно честен. Просто скажи, где она? Пожалуйста. Обещаю, что твоя ненаглядная Грейнджер вернется в целости и сохранности, – последние слова Драко почти пробормотал, словно выплюнул. «Вернется в целости и сохранности» – да он сейчас звучал, как перед чьей-то матерью отчитывается, обещая, что ее дочь после свидания благополучно доберется домой. Но ему было плевать, что эта Рыжая о нем и о этой беглянке подумает.

Джинни стояла, погрузившись в молчание. Слегка приподняв бровь, она смотрела прямо в серые глаза Драко, словно пыталась заглянуть в самую душу. Закончив свой немой анализ, она прикрыла глаза, тяжело вздохнула и произнесла:

– Не знаю, что между вами происходит, и, честно говоря, не хочу лезть… Когда я у нее спросила, она ответила, что все в порядке. Но знаешь что? Я ей не верю. Гермиона всегда все держит в себе, боится причинить кому-то лишние хлопоты. Не хочет казаться обузой, поэтому от нее порой слова не вытянешь клещами. Что-то тут стряслось, и это очевидно. И это “что-то” как-то связано с тобой, – она ткнула пальцем в грудь Драко, – сопля слизеринская, это так? Отвечай давай!

– Эй, полегче на поворотах! У тебя что, личный словарик “Как изобретательно оскорбить Драко Малфоя”? Я, честное слово, без понятия, что наплела тебе эта несносная фурия, но это все неправда.

– О, и что же тогда правда из того, что я смогла из нее вытянуть, а? Давай, просвети!

– Да все совсем не так! Это вышло совершенно случайно, но вина, если честно, больше лежит на ней! Да я вообще пострадавшая сторона! Если бы Грейнджер не была такой помешанной на ответственности, то все бы…

– Вы целовались? – выпалила Джинни, прервав его на полуслове. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах, если присмотреться, плескалось настоящее пламя – адское пламя жажды сплетен и защиты подруги. Всем своим видом она словно говорила: хочешь жить – отвечай правду.

Драко нервно сглотнул. Да, он ожидал чего угодно, но явно не такого прямого вопроса. Он был готов выкручиваться, придумывать небылицы, лишь бы скрыть от Уизли даже малейший намек на этот конфуз. Но все его планы по увиливанию разбились вдребезги, стоило услышать это короткое: «Вы целовались?»
Не успев толком сообразить, что говорить в такой ситуации, он на автомате выпалил простое, но такое ожидаемое для гриффиндорки:

– Да.

И тут же получил ощутимый удар по плечу. Слизеринец опешил. До него не сразу дошло, что это была разъяренная гриффиндорка, стоящая прямо перед ним, а не шальной бладжер. Да, силы у этой рыжей бестии хоть отбавляй, вмазала от души. Драко мысленно посочувствовал Поттеру, пожелав ему удачи и долгих лет жизни с таким ураганом, дай Мерлин, чтобы дожил до старости и не лишился ни одной конечности. Потирая ушибленное плечо, парень попытался что-то ответить, но манеры не позволяли ему поднять руку на девушку, впрочем, она его опередила:

– Я так и знала.

– Что, прости?

– Я так и знала, что Гермиона вчера с кем-то целовалась, – Драко недоуменно моргнул. – Рассказала мне чудную историю, спрашивала, что ей делать. А у меня на такие случаи глаз наметан! – Джинни ткнула себя большим пальцем в грудь и самодовольно ухмыльнулась. Правильно говорят: “Не похвалишь сам себя – никто не похвалит”. – Сразу почуяла: дело пахнет романтикой. А тут еще эта история от Пивза всплыла. И, о Мерлин, до ужаса похожа на ту, что я уже слышала. Так что, да, я все раскусила!

– То есть ты не знала, что это был я, и поэтому решила меня подловить?

– Малфой, ты оглох? Неужели старость берёт своё? Повторяю для особо одаренных: Гермиона рассказала мне интересную историю, явно выдуманную на коленке, без имен и фамилий. Она поделилась ею, потому что эта ситуация грызла ее изнутри, но раскрывать все карты она явно не собиралась. Так что да, я не знала наверняка, но тут и думать особо нечего, – Джинни презрительно хмыкнула. – Ты сам себя с потрохами выдал.

– Да, когда это я... – завозмущался слизеринец.

– Ты бы себя видел за завтраком. Твои постоянные зырканья в нашу сторону мешали пищеварению. Но знаешь, это еще полбеды! Мало ли, вы двое повздорили на дежурстве, как обычно, никто бы и глазом не повел. Но этот взгляд!..

– И чем же тебе так не понравился мой взгляд? – с подозрением прищурился Драко.

– О-о-о, – протянула младшая Уизли с некоторой искоркой в глазах. – Ты смотрел на Гермиону, как на сочный стейк. Знаешь, словно изголодавшийся хищник, выслеживающий добычу. Ты ее одним взглядом чуть ли не раздевал, а она, бедная, даже не подозревала. Но твоя желанная жертва слишком гордая и независимая, поэтому ты не удостоился даже ее взгляда в ответ. Ну что, я попала в точку? – Драко скривился. – Ой, не стоит разыгрывать оскорблённое достоинство, Малфой, мол, задета твоя аристократичная душенька. Хорошо, перейду к остальным пунктам. Твоя жертва наконец заметила тебя, ваши взгляды пересеклись, и начался немой диалог. – Джинни тыкнула пальцами на свои глаза и медленно перевела в сторону слизеринца. – А потом, после этой многозначительной переглядки, ты вдруг резко уходишь, при этом все продолжая гневно зыркать, а спустя минуту и она по-тихому сматывается, придумав нелепую отговорку про забытую книгу. Мерлин милостливый, Гермиона Джин Грейнджер всегда собирается с вечера и по десять раз все перепроверяет. Какая, к дьяволу, забытая книга, а? Ну, не смешно ли?

Драко стоял, беспомощно раскрыв рот. В голове шумело от напора ее слов. С одной стороны, что было крайне странно, он восхищался наблюдательностью этой рыжей фурии, а с другой – его охватывал леденящий ужас. Этой девушке точно лучше не переходить дорогу. К списку по выживанию в одной комнате с Гермионой Грейнджер, Драко добавил ещё одно имя — Джинерва Уизли.

– Так что, тут-то мне шестое чувство и подсказало, мол, это все не спроста. Пазл сложился, и вот он, результат: Гермиона целовалась с отвратительным хорьком.

Драко скривился. Во-первых, он точно не смотрел на Грейнджер так, как это описала Уизли-младшая, а во-вторых, эта деревенщина, похоже, вообще не знакома с ласковыми словами.

– Послушай, я в жизни никогда бы так не посмотрел на Грейнджер. Даже думать об этом противно, сразу хочется вымыться раза три. В моих глазах может читаться только лютая ненависть к ней, к её чопорности, занудству и… Не важно, еще к куче всего! – Слизеринец неожиданно для себя запнулся, но тут же взял себя в руки, списав это на то, что причин недолюбливать эту гриффиндорку действительно вагон и маленькая тележка, всех и не упомнишь. – То, что между нами произошло, поцелуем даже с натяжкой назвать нельзя. Обычное столкновение губами, не более! Да мы... Да мы сразу разбежались по разным углам! И, какого Мерлина, я вообще перед тобой распинаюсь? – мотнув головой, Драко решил вернуться к изначальной цели этого бредового разговора:

–Ладно, Уизлетта, все, что хотела знать, ты уже услышала, так что выкладывай теперь: где Грейнджер?

– Понятия не имею, – Джинни небрежно пожала плечами.

– Серьёзно? Ты правда думаешь, что я поверю в то, что её лучшая подруга ни сном, ни духом?

– Да мне плевать с высокой колокольни, веришь ты или нет, хорек! Хочешь – верь, хочешь – нет, правда от этого не изменится: понятия не имею, где она. Я сама её искала, но как видишь результат плачевный. Теперь, раз я тебя смогла удовлетворить таким ответом, теперь-то на ужин можно? Знаешь ли, я переживаю, что мой вечно голодный братец сожрет все самое вкусное еще до моего прихода, – и, не дожидаясь ответа, Джинни развернулась и направилась в сторону Большого зала.

Дойдя до дверей, она вдруг замерла, слегка повернула голову в сторону Драко и ровным, ледяным голосом произнесла:
0
– Малфой, как только Гермиона объявится, мы втроем обязательно все обсудим. И учти, спуску я тебе не дам. Усек?

Ответить Драко не успел – эта рыжая бестия, как всегда, не дождалась ответа.

– Чокнутая ведьма… – пробормотал он вполголоса, глядя на удаляющеюся девушку.

Единственное, что оставалось Драко – это ломать голову, куда еще могла запропаститься эта чертова пай-девочка. Все её излюбленные места он уже обшарил вдоль и поперек. Подруга ничего не знает, а значит, и этих пустоголовых идиотов спрашивать бесполезно. Остается только одно – прочесать весь замок, вдруг что-то случилось… Сердце предательски кольнуло, и Драко поморщился. Какого Мерлина он вообще переживает? Ему абсолютно наплевать на неё, так ведь? Да хоть бы она утонула в этом вонючем Черном озере, ему должно быть плевать! Но… эта мысль почему-то царапнула его изнутри, оставив неприятный осадок. Какого Мерлина он вообще переживает? Ему абсолютно наплевать на неё, так ведь? Да хоть бы она утонула в этом вонючем Черном озере, ему должно быть плевать! Но… эта мысль почему-то царапнула его изнутри, оставив неприятный осадок. Потеребив в задумчивости рукав мантии, парень выругался сквозь зубы и, стараясь не думать ни о чем, решительно зашагал в сторону лестниц. Нужно найти её. Нужно убедиться, что с ней все в порядке. И тогда он сможет наконец-то выкинуть эту Грейнджер из головы.

***

Время дежурства подкралось незаметно. Драко стоял на их привычном месте, нервно переминаясь с ноги на ногу, и ждал. В руке он вертел палочку, как будто пытаясь найти ей применение. Едва различимые шаги эхом разнеслись по коридору. В голове у Драко лихорадочно роились реплики – он хотел и высказать ей все, что накипело, и между делом выведать, куда она запропастилась.

– Мистер Малфой! – голос, прогремевший громом в пустом коридоре, заставил его вздрогнуть. Драко резко обернулся и увидел профессора Макгонагалл.

– Профессор? Добрый вечер, – произнес он, чуть склонив голову в знак уважения, стараясь скрыть замешательство.

– Едва успела вас перехватить до начала дежурства, мистер Малфой. Хотела сообщить вам о некоторых изменениях.

Сердце снова бешено заколотилось в груди. Уже второй раз за сегодня! Ему точно стоило заглянуть к мадам Помфри на предмет проклятий – врагов у него, как ни крути, гораздо больше, чем друзей. Нервно сглотнув, он попытался изобразить заинтересованность, хотя в голове лихорадочно перебирал события последнего месяца. Вряд ли МакГонагалл примчалась отчитывать его за очередные выходки против Филча – этим уже никого не удивишь. Или какой-нибудь второкурсник-пуффендуец нажаловался на него, но это тоже ерунда – подумаешь, посидел пару часиков в чулане со швабрами, да он сам напросился!

– Что-то серьезное случилось, профессор?

– Я бы не сказала, но, учитывая обстоятельства, это может оказаться весьма…значимым для вас, – произнесла МакГонагалл с загадочной улыбкой, не сводя пронзительного кошачьего взгляда с лица Драко. – Сегодня ваше дежурство будет проходить в одиночестве. В виде исключения, я, как директор Хогвартса, разрешаю вам ограничиться патрулированием основных мест. Остальное возьмут на себя профессора.

На лице Драко промелькнули недоумение и удивление. Спохватившись, он быстро вернул на место свою аристократическую маску, но от острого взгляда МакГонагалл это, разумеется, не укрылось. Посмеявшись про себя, она неспешно развернулась, намереваясь уйти, прекрасно чуя, что сейчас посыплются вопросы. И она не ошиблась!

– Профессор, подождите! Почему сегодня дежурство на мне? И, позвольте спросить, с чего вы взяли, что у меня что-то серьезное? И, кстати, где эта Грейнджер шляется, когда должна быть здесь?

– Сколько вопросов, – повторила МакГонагалл с лукавой улыбкой, медленно поворачиваясь обратно к слизеринцу. – Начну с того, что мисс Грейнджер сегодня отсутствует в замке по… скажем так, семейным обстоятельствам. Вернется завтра. Не беспокойтесь, мистер Малфой.

– Да кто вообще за неё переживает? Она же не маленькая, – нахмурился Драко, гордо задрав подбородок. – Просто подумал, что она, возможно, решила бросить эту должность. Хотел выразить ей свою признательность.

– Даже не знаю, мистер Малфой. Все преподаватели только и говорят о ваших… хм… одержимых поисках.

Драко моргнул, словно очнувшись, и открыл было рот, чтобы возразить, но тут же передумал, захлопнув его. МакГонагалл едва заметно усмехнулась про себя: подловить Малфоя оказалось на удивление легко.

– Когда мне об этом доложили, я решила, что в Хогвартсе все разом спятили. Чтобы мистер Драко Малфой собственной персоной бегал по замку и спрашивал, не видели ли где мисс Гермиону Грейнджер, согласитесь, это очень неожиданно. Но я все же сочла своим долгом предупредить вас, мистер Малфой. Иначе вы бы, чего доброго, всю ночь здесь простояли в ожидании.

Драко все еще молча сверлил взглядом профессора. Дернул же его Мерлин бегать и выпытывать у всех подряд, не видели ли они случайно эту всезнайку с копной непослушных волос. Теперь глупо отпираться.

– Поэтому, не знаю, что вы там себе нафантазировали, но все, как всегда, совсем не так, как кажется, – легкая улыбка снова тронула губы пожилой ведьмы. – Мисс Грейнджер – девочка ответственная, и просто так свои обязанности не бросит.

– Естественно, кто же ещё? – пробормотал Драко себе под нос. – Должен же кто-то присматривать за мной и отгонять всякую шушеру… Ваше слово – закон, как говорится!

В этот момент из-под губ МакГонагалл вырвался тихий смех. Слизеринец опешил: да она конкретно смеется над ним!

— Что ж, если говорить начистоту, мистер Малфой, в вашей защите я не вижу никакой нужды, – сказала она, с трудом сдерживая смех. – Думаете, я не знаю, какие шалости вы с друзьями тут проворачиваете? – Драко виновато потупил взгляд. – Нет, все проще. Я всего лишь попросила приглядывать за вами, ибо вы, мягко говоря, не похожи на ангела. Недоброжелателей вам хватит и без этого. Даже если вы, молодой человек, получили оправдание, многие до сих пор считают, что Азкабан – лучшее место для таких, как вы. А если и не питают к вам личной неприязни, то фамилия Малфой вызывает у людей стойкое отвращение. Возможно, это выглядит как эгоистичное вмешательство старой ведьмы в чужую жизнь, но поймите, это не более чем переживания директора за судьбу своего студента. – МакГонагалл на мгновение умолкла, прищурившись. При лунном свете в ее глазах плясали озорные огоньки. Хоть тон ее и оставался серьезным, она умудрялась сохранять легкую улыбку. – Хотя, признаться, цель была совсем иной. Я надеялась на вашу дружбу с мисс Грейнджер.

– Простите, дружбу? – Драко удивленно хлопал глазами. Похоже, слух его совсем притупился, а в мозг закралась крамольная мысль: не повредилась ли память у старухи? – Мы с Грейнджер — друзья? Профессор, простите мое дерзость, но вам не показалось, что эта идея немного… нереалистичная? С самого начала? Как вы вообще себе это представляете? Нам просто не суждено дружить: чистокровный и… грязнокровка – это же, извините, бред сивой кобылы, а не реальность. – Слово вырвалось быстрее, чем он успел его обдумать.

– Прошу без подобных выражений! – МакГонагалл слегка поморщилась.

– Извините, профессор МакГонагалл.

– Дело, мистер Малфой, совсем не в чистоте крови, а в вашей… схожести, если вам угодно. Советую вам смотреть глубже. Не пытайтесь решать все проблемы, как привыкли, поверхностно. Стоит всего лишь копнуть поглубже, и результат будет совсем иным.

На лице Драко мелькнуло сомнение: а не повредилась ли у старушки рассудок? Может, её действительно приложило кирпичом во время битвы за Хогвартс? Иначе откуда такие “гениальные” идеи? Манера вещать мудрые сентенции стала до боли напоминать старого добряка Дамблдора. И всё же, неосознано парень последовал её совету. На лбу  появилась складочка, показывающая о начале мыслительного процесса. Копнуть глубже, но насколько? Перебирая в памяти все их столкновения, обрывки разговоров и даже случайные слухи, Драко все глубже погружался в пучину воспоминаний о гриффиндорской всезнайке. Мир вокруг словно замер в ожидании. Снежинки, кружащиеся в морозном воздухе, лениво парили, не решаясь опуститься на землю. Луна застыла в зените, обливая серебристым светом две неподвижные фигуры посреди безлюдного коридора. Никто и ничто не должно было его прервать. Он сам найдет ответ. Профессор МакГонагалл, о которой, казалось, совсем забыли, продолжала молча наблюдать за молодым человеком, чью судьбу испещрили глубокие шрамы. Ей было жаль его, но осознавала, что помочь себе измениться он может лишь сам. Ее задача – дать правильный толчок в нужном направлении. Она понимала всю важность этого молчания. Видела, как напряглось его лицо, и как лихорадочно завертелись в голове маленькие шестеренки разума.

Неожиданно, словно щелчком пальцев кто-то прервал заклинание, Драко вынырнул из омута своих воспоминаний. Он вскинул голову и посмотрел на МакГонагалл. Во взгляде читалось не просто понимание – озарение. Он понял! Он понял, что она пыталась ему сказать.

Да, спорить с тем, что они разные, не имело смысла: враждующие факультеты, разные стороны баррикад, чистота крови… Но так ли уж это было важно? Ведь были вещи, которые их объединяли – любовь к книгам. Драко знал, что Гермиона обожает “Историю Хогвартса”, и никогда в жизни не признался бы, что готов часами обсуждать эту книгу. Жажда знаний, это вечное соперничество на тему “Я умнее тебя и лучше во всем”, стремление доказать, что первое место в рейтинге – это его заслуга, а не ее, и наоборот… Лучшие ученики Хогвартса, хотя Драко и не был всеобщим любимцем, но с очевидным спорить трудно. Правильность во всем – возможно, у Драко она проявлялась не так явно, как у гриффиндорки, но уж точно не уступала. И, наверное, если бы не эти идиотские предрассудки, которые ему вдалбливали с детства, если бы он хоть иногда прислушивался к матери, а не старался во всем походить на отца… Они могли бы стать хорошими друзьями, назло всем этим ханжам и снобам. Но… сейчас это казалось невозможным. Ненависть, глубоко укоренившаяся в них обоих, казалось, не оставляла места для иных чувств, и даже сама мысль о дружбе казалась безумной.

В конце концов, Гермиона Грейнджер вполне могла бы стать его другом, а не этого зазнавшегося Поттера. Умная, интересная собеседница… Она привлекла его внимание еще в поезде, когда они впервые ехали в Хогвартс. Маленькая девчушка, оказавшаяся первокурсницей, увлеченно рассказывала ему о недавно прочитанной книге, пока они вместе искали злосчастную жабу по всему вагону. Их беседа была на удивление простой и непринужденной. По сравнению с обществом, в котором обычно вращался Драко, этот разговор казался чем-то совершенно иным – настоящим. В нем не было ни напыщенности, ни лживых улыбок, ни стремления показать себя лучше других, ни желания втереться в доверие. Казалось, что маленький Драко никогда прежде не общался так откровенно ни с кем, кроме матери. Ему было совершенно наплевать на эту несчастную жабу. Он просто хотел, чтобы этот миг с удивительной девочкой длился вечно.

Но все рухнуло в одно мгновение. Его хрупкий мир надежд на прекрасную дружбу и увлекательные беседы рассыпался в прах, когда она обмолвилась, что ее родители – дантисты. Маглы. Значит, ей не место в его мире. Стоило тогда прикусить язык, нужно было просто промолчать. И что тогда изменилось бы? Да многое.

Возможно, они тайно встречались бы в библиотеке: читали, спорили обо всем на свете, вместе корпели над домашними заданиями. Он, возможно, даже подсказывал ей что-то, помогал с учебой или хотя бы в ее безумных приключениях с Поттером. Она делилась бы с ним самым сокровенным, а он бы с удовольствием слушал, радовался мелочам и… смеялся вместе с ней над всякой ерундой. Может, на четвертом курсе он пригласил бы ее на вальс на каком-нибудь заброшенном балконе, пока остальные веселились в Большом зале, отмечая Святочный бал. В этом танце они забыли бы обо всем и видели бы только друг друга. А их партнеры сходили бы с ума, разыскивая их по всему замку, и даже не подумали бы заглянуть на старый балкон, где тихо вальсирует пара, погруженная в свой собственный мир. Может быть, тогда на шестом курсе он смог бы доверить ей свои самые страшные тайны. Она бы выслушала его, он знал это. Не осудила бы, а крепко обняла и нашептывала успокаивающие слова. И, не исключено, попыталась бы помочь ему, придумала бы что-нибудь, дала совет. Как ни странно сейчас об этом думать, но он даже был бы готов стать двойным агентом, лишь бы защитить ее. Не боясь последствий, умолял бы Беллатрису отпустить ее. Да, если бы он тогда просто промолчал, сейчас они могли бы спокойно общаться, не пытаясь как можно сильнее уколоть друг друга. Слишком много “может быть”… Слишком

Драко резко остановился посреди темного коридора. В голове возник образ маленькой Гермионы Грейнджер – ее глаза, полные слез, после его отказа дружить. А потом – новые слезы, когда он, впервые в жизни, произнес это мерзкое слово, придуманное магическим обществом для обозначения таких, как она: “грязнокровка”. Слово, которое невозможно стереть, невозможно забыть. Слово, которое режет больнее ножа. Слово, которое навсегда останется шрамом на ее душе. Слово… Во всём виновато слово, сказанное в силу глупой юности. Встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, Драко громко и отчетливо произнес, будто желая, чтобы каждый камень в замке услышал его:

– Встряхнув головой, словно отгоняя мрачные воспоминания, Драко громко и отчетливо произнес вслух, словно желая, чтобы каждый камень в замке стал свидетелем его признания:
– Я был трусом. Всегда прятался за чужими спинами, предпочитал действовать чужими руками, потому что так проще, – он запрокинул голову и, плотно сомкнув веки, тяжело вздохнул. – Да, Грейнджер была права – я жалок. Сам все испортил, но… Я исправлю. Я проложу эту чертову тропинку, чтобы мы могли стать друзьями. Ведь нас изначально связала судьба. Иначе с чего бы я в детстве считал ее такой необыкновенной? Будет непросто, но я сделаю все, что в моих силах. Хотя бы сейчас я поступлю правильно.

И, воодушевленный этой мыслью, он продолжил свой обход.

Парень не заметил, что за ним очень внимательно наблюдали два пронзительных кошачьих глаза. Кошка, притаившись в тени рядом с портретом, пристально следила за этой небольшой сценой самобичевания.

– Никогда бы не подумал, что ты такая интриганка, Минерва, – раздался голос с портрета. Старичок в фиолетовом колпаке и мантии в тон, расплывшись в лукавой улыбке, держал в руках небольшую вазочку с конфетами, напоминающими лимонные дольки. Заметив укор в ее взгляде, волшебник перевел взгляд на удаляющуюся фигуру блондина. – Конечно, до Дня святого Валентина еще далеко, но ты уже отлично справляешься с ролью купидона.

Волшебник отправил в рот лимонную дольку, ехидно посмеиваясь, и вновь взглянул на то место, где только что сидела кошка. Но там уже никого не было, зато стояла профессор Макгонаггалл, явно недовольная тем, что ее застали врасплох.

– Что? Я просто прогуливался, – невинно развел руками волшебник на портрете. Лицо его приняло выражение «Я тут ни при чем, ничего не знаю».

– Да что ты говоришь… – скептически протянула Макгонаггалл.

– Никто не запрещал. Да и вообще, я шел по очень важному делу, вот.

– Неужели?

– Минни, я чувствую какое-то недоверие. Я серёзно направлялся к сэру Оттону — у него сегодня литературный вечер.

– Альбус, насколько мне известно, сэр Оттон устраивает свой вечер только через неделю.

– Мерлиновы кальсоны, запамятовал! Что ж, тогда пора возвращаться, – и волшебник, пятясь, кинулся к соседнему холсту, роняя по пути свои драгоценные лимонные дольки.

– Альбус, старый проказник, а ну стой!

***

Как и предсказывала Макгонагалл, Гермиона вернулась в замок на следующий день. На занятиях она не появилась и показалась только за ужином. Выглядела она, прямо скажем, из рук вон плохо. Словно витала в облаках, не замечая обеспокоенных взглядов друзей, которые наперебой спрашивали о ее пропаже и самочувствии. Ей было явно не до них. Почти не притронувшись к еде, Гермиона первой покинула Большой зал, вновь оставив друзей в недоумении. Просто встала и ушла.

Драко старался больше общаться с однокурсниками и меньше поглядывать на алознамённых. Это было непросто. Краем глаза он заметил, что Джинни Уизли была сильно обеспокоена состоянием подруги. Ее встревоженный взгляд неотрывно следовал за удаляющейся Гермионой.

– Бедняжка… Выглядит она ужасно, – не удержалась от замечания Пэнси Паркинсон.

– Похоже на то, – небрежно бросил Драко, отправляя в рот ложку жаркого.

– Странно, что такая ответственная Гермиона Грейнджер пропустила занятия, правда? – Пэнси прищурилась, с любопытством разглядывая Драко.

– Да, Пэнс, для нее это крайне нехарактерно. Кошмар, – Драко пожал плечами, сохраняя невозмутимый вид. – Передай, пожалуйста, вон того хлеба.

– Мерлин, тебе вообще ничего не интересно, кроме еды? – возмутилась Пэнси, но просьбу все же выполнила.

– Ты меня упрекаешь в том, что я хочу есть, а не слушать болтовню об этой... сумашедшей? Я почувствовал себя Гризли, – скривился Драко.

– О, сходство и впрямь есть!

Драко демонстративно закатил глаза и цокнул языком.

– Пэнси, осторожнее, а то заденешь честь Дракусика, – захихикал Блейз Забини, наливая тыквенный сок в кубок друга.

– Да ну вас!

– Без обид, Драко, – с примирительной улыбкой проговорила Пэнси, – но я правда немного переживаю за нее.

– Воу, забей ты на эту зубрилку! Что ты прицепилась к её виду? – Блейз размахивал вилкой перед лицом Пэнси. – С каких это пор тебя вообще волнует ее состояние, что ты даже поесть спокойно не можешь, не обсудив это?

Пэнси открыла было рот, чтобы возразить, но тут же передумала и сникла, уткнувшись в тарелку и вяло ковыряя еду. Драко и Блейз обменялись встревоженными взглядами.

– Эй, что с тобой? – нерешительно начал Блейз. – Пэнс, ну ладно тебе! Если хочешь поговорить об этом, то говори – не стесняйся, мы же друзья…

Пэнси по-прежнему молчала. Драко незаметно пнул Блейза под столом, намекая на то, что его слова прозвучали неубедительно. Блейз вздохнул, закатил глаза и попытался еще раз:

– Пэнси, прости меня! И я искренне прошу прощения за свою грубость. Пожалуйста, не мучай нас – твоих самых близких друзей – своим молчанием! Нам это сердце разрывает! – Девушка подняла глаза на Блейза, и он состроил жалостливое лицо и показал сложенные из рук сердце, которое тут же треснуло и развалилось на две половинки. Пэнси не смогла сдержать улыбку. Блейз воодушевленно улыбнулся в ответ. – Ты можешь наказать меня за эту дерзость. Я приму наказание с достоинством! – заявил он, гордо выпрямившись и приложив руку к сердцу. Пэнси тихо рассмеялась.

– И не думай, что тебе это так легко сойдет с рук! – весело пригрозила Пэнси.

– Да снизойдет праведный гнев на голову грешного раба твоего, о Великолепная Принцесса Слизерина! –решил поддержать сценку друзей блондин.

Они дружно расхохотались. Немного успокоившись, Пэнси тихо произнесла:

– Спасибо вам, ребята…

– И все-таки, что тебя так расстроило? – поинтересовался Драко.

– Да, выкладывай, – подхватил Блейз. – Неужели тебя так беспокоит эта Грейнджер? Ну, прогуляла пару уроков и прогуляла, может, она просто решила отдохнуть. А может, у нее была бурная ночка с милашкой Ронни?

– Ну, это вряд ли… – Пэнси оглянулась на других слизеринцев, давая понять, что говорить об этом при них она не хочет. Парни поняли ее без слов: они тут же отложили приборы, взяли сумки и поднялись из-за стола. Пэнси удивленно вскинула брови, но, улыбнувшись, последовала их примеру. Негласные лидеры Слизерина покинули Большой зал.

Они направились на улицу. Там их точно никто не станет подслушивать. К тому же, большинство учеников еще оставались в зале, доедая ужин. Плотно закутавшись в шарфы и поглубже запахнувшись в мантии, они направились к Черному озеру.

– Не думаю, что даже ты, Блейз, об этом знаешь, – прошептала Пэнси, воровато оглядываясь по сторонам. Вокруг и правда никого не было.

– Я могу чего-то не знать? Да ни одна новость или сплетня не проскользнет мимо меня, – самоуверенно усмехнулся Блейз, галантно беря Пэнси под руку.

– Конечно-конечно, как же я могла забыть, – закатила глаза Пэнси в ответ на его бахвальство, – ты же у нас неподражаемый Блейз Забини. Одно твоё ухо в одной части замка, а второе - в другой.

– И-мен-но, мисс!

– Салазар, если вы, голубки, забыли, то мы вышли в такой дубак не просто так, — недовольно вмешался Драко, которому порядком надоели их перепалки. – Так что давайте по делу. Иначе я разворачиваюсь и иду обратно в тепло.

– Эй, мы никакие не голуб… – возмущенно начала Пэнси, но мулат ее перебил.

– О-хо-хо, Дракуська, не дуйся! Ты абсолютно прав! У нас так-то сверхсекретные переговоры, поэтому Пэнси начинай нас удивлять.

– Хм, – недовольно хмыкнула Пэнси, бросив косой взгляд на Блейза, который ее перебил, но все же решила продолжить. Холод пробирал до костей, так что, применив согревающие чары на себя и на “неспособных ничего сделать самостоятельно” парней, она приступила к самому интересному: – В общем, я же говорила, что Уизли и Грейнджер расстались, а истинную причину знают лишь пара случайных свидетелей.

– Стоп, серьезно? Они уже не вместе? – удивился Блейз.

– Вот это да! Ты, выходит, пропустил самое интересное? – удивилась Пэнси, теперь уже глядя на друга с насмешкой.

– Кажется, новостная сеть Блейза Забини дала сбой, – усмехнулся Драко.

– Эй, ну я же не обязан знать все подряд сплетни, – развел руками Блейз.

– Вот именно это и удивляет!

– Вот же черт! Теперь придется отдать Тео пятьдесят галлеонов, – с досадой проговорил Блейз.

Пенси и Драко переглянулись. Блейз тяжело вздохнул и посмотрел на друзей, у которых в глаз читался немой вопрос.

– Что?

– Вы поспорили?

– Ну, было дело. Кажется, еще летом. Обычный спор: малыш Ронни сделает предложение Грейнджер до конца восьмого курса. Пэнси, не смотри ты на меня так!

– А как я на тебя смотрю?

– Будто ещё чуть-чуть и отправишь прямиком в клетку к соплохвостам.

– Рада, что ты все понимаешь, – хмыкнула Пэнси.

– Да бросьте, все так думали!

– Нет, – категорично отрезал Драко. И это была чистая правда.

– Драко, я никогда не поверю, что ты не допускал такой мысли, – возмутился Блейз, надув щеки, словно рыба фугу. – Ты же сам говорил, что они идеальная пара.

– Это было на пятом-шестом курсе. С тех пор многое изменилось.

– Ой!

– Не хочу тебя расстраивать, Блейзи, но я всегда считала, что их разница во взглядах рано или поздно приведет к расставанию, – наконец-то высказала свое мнение Пэнси, грациозно тряхнув волосами так, что прядь задела лицо Блейза.

– Так, харе!

– А чем ты так недоволен? – невозмутимо спросила Пэнси, глядя, как Блейз демонстративно плюется, пытаясь выплюнуть воображаемую волосинку. – Ты сам дал добро, вот я и приступила к исполнению приговора.

Блейз скривился. Похоже, в следующий раз стоит подумать, прежде чем провоцировать Пэнси.

– Говорят, противоположности притягиваются, но это явно не их случай. Их “минус” на “минус” порождал только жирненький “минус”, а не “плюс”, – продолжала возмущаться Пэнси. – Поверьте, это не женская солидарность, а искренняя радость за Грейнджер, которая избавилась от куска дерьма. И слава Мерлину, что сейчас, а не через пять-шесть лет, когда у них могли бы быть дети.

– Ладно-ладно, можно, пожалуйста, рассказать все по порядку для тех, кто не в теме? – Блейз примирительно погладил руку Пэнси. Драко тихо усмехнулся, заметив эту сцену. При этом он был полностью согласен с Пэнси, хотя это и стало для него сюрпризом.

– Специально для Блейза рассказываю, что мне нашептали о расставании этой парочки. Из-ме-на. Измена Рыжика!

– Да ну!

– Я тоже сначала не поверила, ведь он вечно лип к Грейнджер, странно, что такой тип будет изменять, а с учётом их излишней семейности. Но, к сожалению, этого идиота поймали с поличным!

– Что-о-о-о?!

– Блейз, не переигрывай, - одёрнул друга Драко, улыбнувшись.

– Пардоньте.

– Его застукал собственный брат.

– ЧТО-О-О-О?!!

– Блейз!

– Ладно-ладно, всё. Больше не буду, клянусь!

– Как я уже сказала, – строго посмотрев на Блейза, продолжила Пэнси, – я сначала подумала, что именно измена послужила причиной их расставания. Но я ошиблась. Грейнджер даже не подозревала об этом.

– Что? - настала очередь Драко удивляться.

На него уставились две пары глаз: в одних читалось раздражение, в других — слезы от сдерживаемого смеха.

– Вы вообще дадите мне договорить или нет?

– Прости, Пэнс.

– Как же вы меня бесите! – устало закатила глаза Пэнси.

– Мы тебя тоже очень любим, дорогая, – подмигнул ей Блейз. – Так почему ты решила, что Грейнджер не знала об интрижке своего благоверного?

– Потому что, судя по всему, именно это и стало причиной ее исчезновения. Браун сама ей все рассказала, вот только почему именно сейчас – загадка…

– Серьёзно, та самая Браун?

– Миллисента видела, как они о чем-то очень громко спорили. Больше всех возмущалась именно Лаванда.

– И что наша бравая гриффиндорка?  – спросил мулат. Драко молчал.

– А Грейнджер стояла и слушала. Все было в духе: «Почему Ронни все еще таскается за тобой? Не уже ли ты всё никак не можешь успокоиться?» – Пэнси мастерски спародировала голос Лаванды. – Грейнджер, явно даже сначала не поняла, что она вкурсе о их разрыве, поэтому всего лишь сказала, что она не просит за неё вступаться и может разобраться со всем и сама. Видимо, Лаванда решила, что, рассказав правду-матку, сможет задеть ее гордость. Мол, больше Зубрилка не будет прятаться за спиной своего бывшего. Она явно была в курсе их разрыва.

– Гиппогриф мне в ногу, ужасно! - Блейз возмущенно пнул снег. Неспешно они дошли до озера и остановились на краю замерзшего берега. – Как низко пала Браун, что дошла до таких мерзких подлянок. Она прямо заявила, что теперь они с Уизли вместе. Совести у нее никогда не было.

– Браун и не падала, она всегда была на самом дне. Она жила в иллюзиях, где всегда превосходила Грейнджер. Так что этот способ с “правдой-маткой” был просто поводом самоутвердиться. А что было дальше? Что сделала Грейнджер? – осторожно спросил Драко.

– А что она могла сделать? Конечно, не поверила! Не каждый день к тебе подбегают сумасшедшие, которые так яростно сообщают об изменах чужих парней, да еще и в коридорах школы, – пожала плечами Пэнси. – Но потом до нее, видимо, все-таки дошло. Она оттолкнула эту стерву и убежала куда-то.

– Жесть… – тяжело выдохнул Блейз, уставившись куда-то вдаль, на Черное озеро. – Конечно, у девчонок всегда свои разборки, но мало кто решится на такое, да еще и открыто. Одно дело – перемывать кости за спиной, а другое – вывалить все в лицо, прикрываясь «благими намерениями».

– У Браун никогда не было мозгов. Я ещё промолчу про чувство такта, – констатировала факт Пэнси.

Драко кивнул.

– Выходит, Уизли расстался с Грейнджер, так и не признавшись в измене. Тогда возникает логичный вопрос: знала ли об этом вся его многочисленная семейка? – задумался Блейз.

Друзья обменялись многозначительными взглядами. Если семейка Уизли знала об измене Рона, то Джинни, продолжающая общаться с Гермионой как ни в чем не бывало, поступает отвратительно, покрывая своего братца-неудачника. Но, проведя короткий мысленный анализ, каждый из них пришел к одному и тому же выводу: Джинни наверняка не подозревает о проступке Рона. Иначе он бы не сидел сейчас в Большом зале, уплетая ужин за обе щеки. Значит, и остальные Уизли ничего не знают, за исключением Джорджа.