Дрянь
Утро в Глэйде текло привычно. Джули медленно встала, умылась и направилась на кухню. Глаза ещё слегка красные, движения неторопливые, тело слабое после прошлой болезни. Она поставила чайник и начала готовить завтрак для всех глэйдеров — аккуратно разливала кашу, нарезала хлеб, расставляла тарелки и приборы.
Внезапно из лифта раздался громкий гул. Все глэйдеры бросились к нему, удивлённые и возбужденные, переглядываясь и обсуждая, кто спустился.
Но Джули осталась на кухне. Её мысли были сонными и ленивыми: ей лень было бежать к лифту, она продолжала готовить для всех, внимательно следя, чтобы никто не остался без еды.
— Джули, идём! — крикнул кто-то с порога.
Она лишь едва подняла глаза и тихо пробормотала:
— Пусть сами бегают.
Сквозь сонливость и слабость она продолжала свою работу, разставляя тарелки, проверяя горячее и следя, чтобы всё было аккуратно. Вся суета вокруг лифта казалась ей второстепенной — для Джули важнее было заботиться о всех глэйдерах и выполнять привычную рутину.
Пока Джули спокойно готовила завтрак для всех глэйдеров, гул лифта стал громче, а бегуны сбегались к нему, переглядываясь и шепча что-то друг другу.
Когда двери лифта открылись, все замерли: внутри лежали две девочки без сознания. Рядом с ними была маленькая записка, аккуратно прикреплённая к одному из одеял. Глэйдеры переглянулись, не зная, что делать, и тут же позвали Алби.
— Их нужно отнести в медпункт, — строго сказал он, пытаясь организовать помощь.
Двое сильных глэйдеров осторожно подняли девочек и понесли их к медпункту, а остальные наблюдали в тревоге.
Джули, всё ещё сонная и усталая, продолжала готовить завтрак, слегка отвлекаясь на происходящее. Её мысли были спокойны и сосредоточены на рутине, хотя глаза периодически бросали быстрый взгляд на лифт. Она ощущала странное чувство — словно новая тревога коснулась Глэйда, но пока её роль оставалась наблюдателем и заботящейся о всех через завтрак.
Для Джули этот день почти не отличался от других. Она закончила готовить, разложила еду, убрала за собой — и продолжила заниматься мелкими делами, будто появление двух новых девочек её не касалось. Ей было сонно и лениво, поэтому всё внимание уходило на привычные рутинные задачи, а не на суету вокруг новичков.
Прошло пару часов. В медпункте обе девочки пришли в сознание.
Одна, шатаясь, вышла наружу и почти сразу забралась на вышку, где обычно наблюдали за Лабиринтом. Она молча сидела, а потом вдруг начала бросать вниз камни — тяжёлые, резкие, будто в каждом движении было накопленное отчаяние и злость. Глэйдеры снизу кричали ей что-то, но она не отвечала, продолжая швырять камни, пока руки не начали дрожать.
Вторая же девочка, напротив, отнеслась ко всему спокойно. Она сидела в медпункте, тихо наблюдая за суетой вокруг себя. Её лицо оставалось почти без эмоций, и казалось, что ей легче всего принять новую реальность.
Джули, глядя на всё это со стороны, никак не вмешивалась. Она будто отстранилась — ни злость одной девочки, ни спокойствие другой не вызывали у неё отклика. Для неё день продолжался так же, как всегда: она держалась за привычный порядок, словно пытаясь заглушить внутреннюю усталость и не впустить чужие проблемы в свой мир.
Джули устало тянула ноги по тропинке к своей хижине. После готовки ужина ей хотелось только упасть на койку и отключиться. Но, открыв дверь, она сразу напряглась: внутри уже кто-то был.
На её кровати сидела тёмноволосая девушка — спокойная, с серьёзным взглядом. На соседней койке расположилась другая, светловолосая, с широким наигранным «милым» выражением лица. Обе выглядели так, словно только недавно пришли в себя после лифта.
— Чего? — сухо бросила Джули, прислонившись к дверному косяку.
Первая поднялась, шагнула ближе.
— Я Тереза. Нас сюда принесли после лифта. Сказали, тут пока будет место.
Вторая радостно махнула рукой:
— А я Мэдди! Рада познакомиться, — её голос был приторно-добрым, будто специально.
Джули молча оглядела обеих. Скрестила руки на груди и прищурилась.
— Значит так. Это моя хижина. Живите, если сказали. Только не мешайте.
Мэдди сразу улыбнулась ещё шире, словно специально поддразнивая:
— Мы ведь станем подругами, да? Я уверена, ты в душе совсем не такая строгая.
— Ага, мечтай, — отрезала Джули и прошла мимо, бросив вещи в угол.
Тереза села обратно, тихо наблюдая за ними. А в глазах Джули уже мелькнула тень раздражения: она поняла, что покоя теперь точно не будет.
В хижине было темно и тихо, только за тонкими стенами иногда прорывался смех глэйдеров или шаги караульных. Джули лежала на боку, глядя в одну точку и делая вид, что спит. Усталость сжимала тело, но сон всё равно не приходил.
Вдруг она уловила шёпот. Голос Мэдди — сладкий, будто мёд, но слишком нарочито:
— Она вообще странная… смотри, даже не разговаривает толком. Думает, что лучше всех.
Тереза тихо ответила, почти не слышно:
— Просто ей тяжело. Не начинай.
Мэдди фыркнула, думая, что Джули не слышит:
— Тяжело… ха. А может, она просто злая и всем видом показывает, что мы ей мешаем.
У Джули напряглись пальцы. Она чувствовала, как внутри закипает злость, но сдержалась. Вместо ответа она резко перевернулась на другой бок, громко откинув одеяло, чтобы они точно поняли — она всё слышала.
Мэдди замолчала, будто её поймали на месте. Тереза лишь вздохнула и больше ничего не сказала.
А Джули закрыла глаза и подумала: «Ну привет, сладкая жизнь. С этой выскочкой покой мне точно не светит».
Джули резко сорвалась:
— Закрой свой грёбаный рот! — выкрикнула она и ударила Мэдди по лицу.
— Ах ты дрянь! — огрызнулась та, вцепляясь ей в волосы и бросаясь на неё. — Думаешь, тебя тут все терпеть будут?
Они повалились на пол, сцепившись как дикие кошки.
— Отстань, гадина! — крикнула Джули, толкая её локтем.
— Сама отвяжись, мерзкая! — взвизгнула Мэдди, пытаясь оцарапать её лицо.
Они катались по полу, хрипя и обзывая друг друга:
— Ненормальная!
— Тупая!
— Гадкая!
Минхо стоял у дверей, скрестив руки на груди, и ухмылялся:
— Вот это зрелище! Давайте, девочки, покажите, кто сильнее!
Хижина гремела — всё летело с полок, тарелки разбились вдребезги, пол скрипел под их телами. Тереза бросалась между ними, но получала случайные удары и кричала:
— Хватит уже! Совсем с ума сошли?!
Но Джули и Мэдди будто не слышали — злость захлестнула, и они царапались, толкались и выкрикивали обидные слова друг другу.
Наконец влетели двое парней, схватили их за руки и растащили по углам. Джули, вся взъерошенная, с разорванным рукавом, зло бросила:
— Лучше держись от меня подальше!
Мэдди, с рассечённой губой, ответила:
— Это ты держись подальше, никому ты тут не нужна!
Минхо всё ещё усмехался,
Дверь с грохотом распахнулась — на пороге стоял Алби, грозный, как никогда. Его тень легла на весь пол, а взгляд метался между Джули и Мэдди, которых только что успели разнять.
— Что тут, мать вашу, происходит?! — голос его резанул, как кнут.
Джули, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и тонкой струйкой крови из губы, лишь молча зыркнула на Мэдди. Та вытирала рукавом кровь с лица и, чтобы казаться «бедной жертвой», состроила обиженную мину.
— Она на меня напала! — первой вскрикнула Мэдди. — Ничего не делала, а эта бешеная…
— Врёшь! — взорвалась Джули, делая шаг вперёд. — Первая начала рот свой открывать!
Алби поднял руку, обрывая их:
— Хватит! Ни слова больше! — он посмотрел на обеих так, что стало ясно: лучше замолчать.
Минхо ухмыльнулся в углу, но, заметив взгляд Алби, сразу перестал.
— Вы думаете, у нас тут детский сад? — голос Алби был холодным. — В Глэйде каждый должен держаться вместе, а не драться, как базарные бабы.
Он подошёл ближе, указывая пальцем то на Джули, то на Мэдди:
— Ещё раз такое повторится — обе окажетесь в Кутузке. И плевать мне, кто начал. Ясно?
Мэдди, потупив взгляд, кивнула. Джули молчала, сжав зубы.
Алби задержался на ней дольше, чем на Мэдди, будто проверял, готова ли она бросить вызов. Но Джули только отвернулась, не желая давать ему удовольствия.
— Ладно, — буркнул он. — Разойтись. И чтоб я больше не видел вас в одной хижине без присмотра.
Алби развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены затряслись.
В хижине повисла тяжёлая тишина. Минхо прыснул, но быстро замолчал, когда Джули посмотрела на него с таким видом, будто могла и ему зарядить.