Часть 1
Хван Хенджин не любил этот клуб. "Кровавый Дракон" был одним из тех мест, где его отец, глава синдиката "Черный Лотос", занимался отмыванием денег. Здесь смешивались дешевый алкоголь, громкая музыка, и липкий запах пота, создавая атмосферу отчаяния и порока. Хенджин предпочитал более тихие и утонченные заведения, но сегодня ему приказали быть здесь. Лишь приказ отца мог заставить его терпеть это место.
Отец, как всегда, был краток: "Клуб приносит меньше, чем должен. Найди проблему, устрани ее." Это было все. Ни объяснений, ни деталей. Просто сухой, ледяной приказ, от которого по спине пробегал неприятный холодок.
Хенджин медленно прошел сквозь толпу, от его безупречного черного костюма и холодного взгляда вокруг расступались, словно море перед кораблем. Он проигнорировал похотливые взгляды девиц, одетых слишком откровенно, и назойливые предложения выпить. Хенджин был здесь по делу, а не развлекаться.
В VIP-зоне его уже ждал менеджер клуба, мелкий, потный человечек по имени Пак. При виде Хенджина он выпрямился, словно струна, и отвесил глубокий поклон.
"Господин Хван, какая честь! Что привело вас в наше скромное заведение?" – заискивающе пролепетал он, вытирая пот со лба мятым платком.
Хенджин окинул его презрительным взглядом. "Я здесь по поручению моего отца. Хочу знать, почему прибыль не соответствует ожиданиям."
Лицо Пака посерело. "Мы делаем все возможное, господин Хван! Конкуренция, знаете ли... молодые клубы с новыми... аттракционами..."
"Аттракционы?" – Хенджин приподнял бровь. "Какие аттракционы?"
Пак замялся. "Танцевальные вечера... выступления... кое-что необычное..."
Хенджин жестом приказал ему показать. Пак, облегченно вздохнув, повел его в сторону подвального этажа. С каждым шагом музыка становилась глуше, и воздух – спертее. Они прошли мимо нескольких дверей, за которыми слышались приглушенные голоса и звон стаканов. Наконец, они остановились у неприметной двери, практически сливающейся со стеной.
"Здесь," - тихо сказал Пак. "Это подпольный танцевальный зал. Он популярен, но..."
Хенджин кивнул, позволяя Паку замолчать. Он открыл дверь и вошел.
Внутри было темно и душно. Свет пробивался лишь сквозь несколько тусклых прожекторов, создавая таинственную атмосферу. Хенджин нахмурился, приспосабливаясь к темноте. Затем он увидел его.
В центре зала, в круге света, танцевал Феликс.
Это было не просто танцы. Это было что-то другое. Феликс двигался так, словно был воплощением самой музыки. Его тело было гибким и сильным, его движения – резкими и плавными одновременно. В его танце читалась страсть, боль, надежда... целая история, рассказанная без слов.
На Феликсе были простые черные брюки и свободная майка, обнажавшая загорелую кожу и рельефные мышцы. Его светлые волосы были растрепаны, а лицо, мокрое от пота, было полно сосредоточенности и чувственности. Он был прекрасен. Не в банальном, глянцевом смысле, а в чем-то более глубоком, настоящем.
Хенджин замер, забыв обо всем. Он не был поклонником танцев, но в этом была какая-то магия, что-то, что притягивало его, словно магнитом. Он чувствовал себя так, словно он впервые что-то видит по-настоящему.
Музыка стихла, и Феликс застыл в драматической позе. В зале раздались аплодисменты и свист. Феликс улыбнулся, поклонился и скрылся за кулисами.
Хенджин очнулся. "Кто это?" - сухо спросил он у Пака.
"Это Феликс, господин Хван. Он очень популярен. Именно он привлекает людей в этот подпольный зал."
"Феликс..." - повторил Хенджин, словно пробуя имя на вкус. Оно звучало как музыка. "Я хочу с ним поговорить."
Пак тут же забегал, словно заведенный. "Конечно, господин Хван! Сейчас, сию минуту!"
Через несколько минут в комнату вошел Феликс. Он был одет в обычную футболку и джинсы, и вблизи выглядел еще более юным и невинным, чем на сцене. Его глаза были большими и выразительными, а улыбка – обезоруживающей.
"Господин Пак сказал, что вы хотите со мной поговорить," - сказал Феликс, его голос был мягким и немного хриплым.
Хенджин смотрел на него, пытаясь понять, что чувствует. В нем боролись восхищение и подозрение. Он не привык, чтобы его так легко завораживали.
"Да," - сказал Хенджин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и бесстрастно. "Я Хван Хенджин."
Феликс слегка поклонился. "Я Феликс Ли."
"Я видел твое выступление," - продолжил Хенджин. "Это... интересно."
Феликс улыбнулся. "Спасибо. Я рад, что вам понравилось."
"Мне интересно, почему ты выступаешь в таком месте," - сказал Хенджин, глядя ему прямо в глаза. "У тебя определенно есть талант для большего."
Феликс немного помрачнел. "У каждого свои причины," - уклончиво ответил он. "Не всегда есть возможность выбора."
Хенджин почувствовал укол любопытства. Что скрывалось за этой улыбкой и этой грустью в глазах? Он решил надавить.
"Что, если бы у тебя появился выбор?" - спросил он. "Что, если бы я предложил тебе возможность выступать в более престижном месте, с большей оплатой?"
Глаза Феликса расширились. "Вы... предлагаете мне работу?"
"Я рассматриваю такую возможность," - ответил Хенджин. "Но сначала мне нужно убедиться, что ты стоишь этого."
"Что вы имеете в виду?" - настороженно спросил Феликс.
"Я хочу знать, кто ты такой, Феликс Ли," - сказал Хенджин, его голос стал жестким. "Откуда ты, что ты делаешь, и почему ты здесь. Я не люблю сюрпризы."
Феликс молчал, глядя на Хенджина с вызовом. Хенджин знал, что он сейчас видит лишь маску. За этой маской скрывалась тайна, которую он во что бы то ни стало намерен был разгадать.
"Это слишком высокая цена за работу," - наконец сказал Феликс. "Я не продаю свою душу."
"У всех есть своя цена," - холодно ответил Хенджин. "Вопрос лишь в том, насколько высока твоя."
Он развернулся, собираясь уходить. "Подумай над моим предложением, Феликс. Я буду ждать твоего ответа."
Он вышел из комнаты, оставив Феликса стоять в одиночестве в полумраке подпольного танцевального зала. Хенджин не знал, согласится ли Феликс или нет. Но он знал одно: этот танцор вошел в его жизнь, как тень, и теперь ему предстояло выяснить, друг он или враг. И, возможно, что-то гораздо большее. Потому что Хенджин чувствовал, что этот Феликс Ли способен разбудить в нем то, что он давно похоронил под маской хладнокровного наследника "Черного Лотоса" – его сердце. И это пугало его больше всего.