3
Джип Стеллы был забит багажом, а портфель — заметками и эскизами.
Паркер, бостонский терьер, уже выразил свое мнение о переезде, изрыгнув завтрак на переднее пассажирское сиденье. Стелла вычистила обивку и отмыла собаку, опустила до упора, несмотря на январский холод, боковые стекла, и теперь несчастный и обессилевший Паркер неподвижно лежал на полу.
На заднем сиденье ожесточенно ругались мальчишки. Стелла не прислушивалась к их спору и, поскольку до драки пока не дошло, не вмешивалась. Ее сыновья нервничали из-за очередного переезда не меньше Паркера.
Она снова сорвала их с насиженного места. Это же как в садоводстве — сколь осторожно ни выкапывай, организм все равно испытывает шок. Теперь всей семье предстоит пересадка в новую почву. Стелла верила, что они приживутся и расцветут. У нее просто не было выбора. Она должна была верить, или ее стошнило бы, как домашнего любимца.
— Я ненавижу твои скользкие вонючие кишки, — объявил восьмилетний Гэвин.
— А я ненавижу твою жирную глупую задницу! — не остался в долгу шестилетний Люк.
— А я ненавижу твои безобразные слоновьи уши!
— А я ненавижу всю твою безобразную морду!
Стелла вздохнула и включила радио.
Наконец впереди показались каменные колонны, обрамлявшие въезд в поместье Харперов. Стелла съехала с шоссе, остановила машину в начале подъездной аллеи и несколько секунд просто сидела, вслушиваясь в изобретательные оскорбления, словно теннисный мяч летавшие над задним сиденьем. Паркер вопросительно взглянул на нее, вскочил на пустое место впереди и, высунув голову в окно, стал принюхиваться.
Стелла выключила радио и стала ждать. Крики за ее спиной постепенно стихали, и после раздраженного шепота «ненавижу тебя всего» воцарилась благословенная тишина.
— Вот что я думаю, — сказала Стелла с нарочитым спокойствием. — Мы должны обхитрить мисс Харпер.
Гэвин подался вперед, насколько позволил ремень безопасности.
— Как обхитрить?
— Ловко. Но я не уверена, что у нас получится. Она очень умная, должна вам сказать. Значит, и нам придется быть очень хитрыми.
— Я могу быть хитрым, — заверил Люк, и в зеркале заднего вида Стелла увидела, как с его щек сходит воинственный румянец.
— Хорошо. Тогда слушайте план. — Стелла развернулась лицом к своим мальчикам, и ее поразило в который раз, как интересно смешались в них черты ее и Кевина. Ее голубые глаза на лице Люка, серо-зеленые отцовские глаза на лице Гэвина. Ее рот достался Гэвину, а рот Кевина — Люку. Ее рыжие волосы — Люку, бедняжке, а Гэвин — белокурый, как отец.
Стелла выдержала театральную паузу. Она с удовлетворением отметила жадное нетерпение в глазах сыновей.
— Ой, даже не знаю! — Стелла с сожалением покачала головой. — Может, это плохая идея...
Мальчики разразились возражениями, мольбами, запрыгали на сиденье. Паркер поддержал их возбужденным лаем.
— Ладно, ладно! — она подняла руки. — Мы сделаем вот что. Подъедем к дому, тихонько подкрадемся к двери, а когда войдем внутрь и увидим мисс Харпер... здесь-то и понадобится вся ваша хитрость.
— Мы справимся! — Гэвин от возбуждения едва не свалился на пол.
— Итак, когда вы встретитесь с мисс Харпер, вам придется притвориться... я понимаю, как это трудно, но, думаю, у вас получится. Вам придется притвориться вежливыми и воспитанными мальчиками.
— Мы сможем! Мы... — Личико Люка скривилось. — Эх!
— А мне придется притвориться, что я нисколечко не удивляюсь тому, что мои мальчики такие вежливые и так хорошо себя ведут. Как думаете, у нас получится?
— Может быть, нам там еще не понравится, — пробормотал Гэвин.
Стеллу захлестнуло чувство вины.
— Может быть, не понравится. А может быть, понравится. Посмотрим.
— Лучше жить с дедушкой и бабушкой Джо, — губы Люка задрожали, и сердце Стеллы сжалось. — Можно?
— Нет, милый, но мы будем часто ездить к ним, а они будут навещать нас. Теперь мы живем здесь и сможем видеться, сколько захотим. Это же приключение, помните? Но если мы все постараемся и все равно не будем счастливы, то попробуем что-нибудь другое.
— Здесь так смешно разговаривают, — пожаловался Гэвин.
— Вовсе не смешно, просто по-другому.
— И снега совсем нет. Как же лепить снеговиков и кататься на санках, если в этом дурацком месте нет снега?
— Действительно, никак, зато здесь можно делать много всего другого.
Господи, неужели она больше никогда не увидит снег на Рождество? Почему она раньше об этом не подумала?
Люк упрямо выпятил подбородок.
— Если она злая, я не останусь.
— Договорились, — Стелла завела мотор, глубоко вздохнула, собираясь с силами, и повела машину к дому.
И будто в награду она услышала изумленный возглас Люка:
— Какая громадина!
Ну уж тут не поспоришь. Стелла попыталась взглянуть на Харпер-хаус глазами своих детей. Только ли размеры трехэтажного здания поразили их? Или мальчики заметили и красоту бледно-бледно-желтого камня, и величие колонн, и великолепие парадного входа, окаймленного раздваивающейся лестницей, ведущей на второй этаж, и просторную веранду, охватывающую весь дом?
Или они просто видят громаду, раза в три больше их хорошенького домика в Саутфилде?
— Дом очень старый. Ему больше ста пятидесяти лет, и все эти годы здесь жила семья мисс Харпер.
— Ей сто пятьдесят лет? — поразился Люк, заработав от брата презрительное фырканье и тычок локтем под ребра.
— Тупица! Она бы давно умерла. И черви ползали бы по всему ее...
— Должна напомнить, что вежливые, благовоспитанные мальчики не обзывают своих братьев тупицами. Посмотрите, какая большая лужайка! Думаю, Паркеру очень понравится здесь гулять. И сколько места для ваших игр, но ни в коем случае не в садах и не на клумбах! В доме тоже играть не надо, ладно? Мы просто спросим мисс Харпер, где вам можно это делать.
— И деревья такие большие, — прошептал Люк. — Ужасно большие...
— Посмотрите туда. Это белый клен, или явор. Держу пари, он еще старше дома.
Подъездная аллея закончилась кругом с островком посередине, где над азалиями возвышались японский красный клен и кипарисовик горохоплодный — тоже родом из Японии. Не переставая восхищаться искусством дизайнера, Стелла пристегнула поводок к ошейнику Харпера. Как ни странно, руки у нее не дрожали, чего нельзя было сказать о сердце. Если сердце может дрожать...
— Гэвин, ты ведешь Паркера. Вещи мы заберем после того, как увидимся с мисс Харпер.
— Она будет нами командовать? — хмуро спросил Гэвин.
— Да. Такова незавидная доля детей — подчиняться приказам взрослых. И, поскольку мисс Харпер платит мне зарплату, она и мной будет командовать. Я с вами в одной лодке, парни.
Гэвин выбрался из салона машины и взял у матери поводок.
— Она мне не нравится.
Стелла потрепала белокурые волнистые волосы сына.
— Вот это я и люблю в тебе, Гэвин! Ты неисправимый оптимист. Ладно, идемте. — Стелла взяла сыновей за руки, ласково пожала, пытаясь подбодрить, и повела к парадному входу, защищенному от любого удара стихии верандой второго этажа.
Двойные двери, выкрашенные в такой же чистейший и сверкающий белый цвет, как оконные рамы, распахнулись.
— Наконец-то! — Человек, вышедший им навстречу, раскинул руки. — Мужчины! Наконец-то я не в меньшинстве.
— Гэвин, Люк, это мистер... простите, Дэвид, я не знаю вашей фамилии.
— Уэнтуорт. Но давайте оставим просто Дэвид. — Он присел на корточки и заглянул в глаза залившемуся лаем Паркеру. — В чем дело, приятель?
В ответ пес плюхнул передние лапы на колени Дэвида и восторженно лизнул его в лицо.
— Вот так-то лучше! Идемте в дом. Роз сейчас придет. Она наверху — разговаривает по телефону. Сдирает кожу с провинившегося поставщика.
Мальчики вошли в просторный холл, замерли и вытаращили глаза.
— Шикарно, да? — спросил Дэвид.
— Это вроде как церковь?
— Да нет, — Дэвид улыбнулся Люку. — Местами затейливо, но это просто дом. Я все вам покажу, но, может быть, вы не откажетесь подкрепиться горячим шоколадом после долгого путешествия?
— Дэвид готовит изумительный горячий шоколад. — Роз — в той же рабочей одежде, что и накануне — неторопливо спустилась по изящной лестнице, разделяющей холл. — И не жалеет взбитых сливок.
— Мисс Харпер, мои сыновья. Гэвин и Люк.
— Очень рада познакомиться с тобой, Гэвин. — Роз протянула старшему сыну Стеллы руку.
— Это Паркер. Наш пес. Ему полтора года.
— Ты очень красивый парень, Паркер, — Роз наклонилась и погладила пса.
— Я Люк, — не остался в стороне младший. — Мне шесть лет, и я учусь в первом классе. Я могу написать свое имя.
— Ничего подобного, — фыркнул Гэвин. — Печатные буквы не письмо.
— Надо же с чего-то начинать, верно? Очень приятно познакомиться с тобой, Люк. Надеюсь, вам всем будет здесь хорошо.
— А вы вроде не очень старая... — глубокомысленно заметил Люк, и Дэвид сдавленно хихикнул.
— Ну, спасибо. Обычно я и не чувствую себя очень старой.
Подавив горький вздох, Стелла натянуто улыбнулась.
— Я сказала мальчикам, сколько лет дому и что ваша семья всегда здесь жила. Он немного запутался.
— Я здесь не так давно, как этот дом, но мы совсем забыли о горячем шоколаде. Дэвид, мы посидим на кухне, познакомимся поближе.
— Он ваш муж? — спросил Гэвин. — Почему у вас разные фамилии?
— Мисс Харпер не желает выходить за меня замуж и разбивает мое бедное сердце. Оно болит, и я плачу, — сообщил мальчикам Дэвид, ведя их через холл.
— Дэвид шутит. Он заботится о доме и почти обо всем остальном. Он здесь живет.
Люк дернул Дэвида за руку.
— Так она и вами командует? Мама сказала, что она всеми нами будет командовать.
— Я не мешаю ей так думать. — Дэвид первым вошел на кухню — шкафчики из вишневого дерева, мраморная столешница, банкетка под широким окном, обитая ярко-синей кожей, сияющие медные кастрюли и цветущие в синих горшках пряные травы. — Это мои владения! — похвастался Дэвид. — Здесь командую я. И это закон. Стелла, вы любите готовить?
— Не знаю, подходит ли тут слово «люблю», но точно знаю, что не смогла бы приготовить ничего достойного этой кухни.
Здесь были холодильник и морозильная камера, огромная профессиональная плита с двумя духовками и милые мелочи, превращающие серьезное рабочее пространство в уютное помещение. В выложенном кирпичами камине пылал огонь, в старинном китайском буфете сверкало антикварное стекло, на столе цвели выращенные здесь же из луковиц тюльпаны и гиацинты.
— А я живу стряпней. И скажу по секрету, очень обидно тратить мои незаурядные таланты на Роз. Она рада и хлопьям с холодным молоком, а Харпер редко здесь появляется.
— Харпер — мой старший сын. Он живет в гостевом домике. Вы с ним скоро увидитесь.
— Харпер у нас чокнутый ученый, — Дэвид достал кастрюлю и кусковой шоколад.
— Он делает чудовищ? Как Франкенштейн? — задавая вопрос, Люк на всякий случай ухватился за материнскую руку.
— Франкенштейн — выдумка, — напомнила ему Стелла. — Сын мисс Харпер работает с растениями.
— Может, когда-нибудь он выведет гигантское говорящее растение, — с самым серьезным видом сообщил Дэвид.
Гэвин в восхищении придвинулся к Дэвиду.
— Не-а.
— Есть многое на свете, друг Горацио, то есть Гэвин... Тащи-ка сюда табурет, посмотришь, как профессионал готовит лучший в мире горячий шоколад.
— Думаю, вы хотели бы как можно скорее приступить к преобразованиям, — обратилась Стелла к Роз. — Я вчера вечером набросала кое-какие заметки и эскизы... Могу показать.
— А вы время зря не теряете.
— Уж очень хочется начать! — почувствовав, что Люк выдернул руку, Стелла оглянулась и увидела, как он залезает на табурет рядом с братом. — У меня утром встреча с директором школы. Мальчики начнут учиться завтра. Если бы вы могли дать мне рекомендации для группы продленного дня, я бы...
— Эй! — предостерегающе воскликнул Дэвид, мешавший в кастрюле шоколад с молоком. — Эти мужчины теперь мои! Я полагал, что после занятий они будут болтаться около меня. Составят мне компанию, а я воспользуюсь их рабским трудом.
— Я не имею права просить вас...
— Мы согласны, — перебил мать Гэвин. — Мы не возражаем.
— Я не...
— Разумеется, у меня есть условия, — заявил Дэвид, подливая в кастрюлю еще молока. — Если им не нравится «Плейстейшен»[8], сделка отменяется. Я не могу снижать планку.
— Мне нравится «Плейстейшен», — отозвался Люк.
— На самом деле им придется полюбить«Плейстейшен».
— Я люблю! Я люблю! — в один голос закричали мальчики, подпрыгивая на табуретах. — Я обожаю «Плейстейшен»!
— Стелла, пока они здесь развлекаются, мы могли бы достать из машины ваши вещи.
— Спасибо. Я сейчас. Паркер...
— Пусть остается. Он мне не мешает, — перебил ее Дэвид.
— Ну, хорошо. Я скоро вернусь.
Когда они подошли к парадной двери, Роз улыбнулась:
— Дэвид прекрасно ладит с детьми.
— Это сразу видно. — Стелла поймала себя на том, что нервно потирает ремешок часов, и отпустила его. — Просто я чувствую себя так, будто навязала ему мальчиков. Я, разумеется, заплачу, но...
— Об этом вы договоритесь между собой. Я просто хочу сказать вам, как мать матери, что вы можете доверять Дэвиду. Он и присмотрит за ними, и развлечет, и убережет... Ну, вряд ли он убережет их от любых неприятностей, но от серьезных точно.
— Тогда он супермен.
— Дэвид практически вырос в этом доме. Он мне как четвертый сын.
— Это идеальное решение нашей проблемы. Не придется возить мальчиков к няне.
«И впускать в их жизнь еще одного чужого человека», — мысленно добавила Стелла.
— Вы, видно, нелегко привыкаете к переменам.
— Да, вы правы, — выходя на улицу, Стелла услышала, что с кухни доносится дружный смех. — Но я хочу, чтобы мальчики были счастливы, и всегда в первую очередь думаю о них.
— Очень приятно это слышать. Я скучаю по тем временам, когда мои сыновья были маленькими. Ну, давайте займемся вашими вещами.
— Пожалуйста, определите границы, — попросила Стелла, подходя к машине. — Куда мальчикам можно заходить, куда нельзя. Им необходимо знать правила и иметь обязанности. У них были обязанности дома. В Мичигане.
— Я подумаю... хотя у Дэвида, несмотря на то что здесь вроде бы всеми командую я, вероятно, уже есть свои идеи на этот счет. Между прочим, у вас симпатичная собака. — Роз вытащила из багажника два чемодана. — Мой пес умер в прошлом году, и у меня все не хватает духу взять другого. Хорошо, когда в доме собака. И имя хорошее.
— Паркер... в честь Питера Паркера. Это...
— Человек-паук. Я знаю. Я ведь вырастила троих мальчишек.
— Да, Человек-паук. — Стелла взяла еще один чемодан и картонную коробку и, еле удерживая их, отметила про себя, как легко несет чемоданы Роз. — Я хотела спросить, кто еще живет в доме, есть ли еще персонал?
— Только Дэвид.
— Правда? Он упомянул, что до нашего приезда был в меньшинстве.
— Верно. Нас было трое: Дэвид, я и новобрачная Харпер. — Уже поднимаясь по лестнице, Роз добавила: — Это наше привидение.
— Ваше...
— Думаю, было бы чертовски обидно, если бы в таком старом доме не обитало привидение.
— Ну, можно и так на это посмотреть, — Стелла решила, что Роз просто развлекается, запугивая ее семейным преданием, и не приняла ее слова всерьез.
— Вы будете жить в западном крыле. Надеюсь, комнаты, которые мы для вас приготовили, вам понравятся. Я живу в восточном крыле, а владения Дэвида за кухней. Всем хватит собственной территории, никто никому не помешает, что я считаю жизненно важным условием хороших отношений.
— Я никогда не видела более красивого дома, чем ваш.
— Он на самом деле прекрасен. — Роз на мгновение остановилась и посмотрела в окно, выходящее на сады. — Зимой бывает сыро, и вечно приходится вызывать то водопроводчика, то электрика, то еще кого-то, но я обожаю каждый закуток. Некоторые думают, что дом слишком велик для одинокой женщины.
— Но он ваш. Это ваш фамильный дом.
— Вот именно. Таким он и останется, чего бы мне это ни стоило. Вот ваши комнаты. Каждая выходит на веранду. Вы сами решите, запереть ли балконные двери в комнате мальчиков. Я подумала, что в таком возрасте им будет лучше в одной комнате, особенно на новом месте.
— Вы совершенно правы. — Стелла вошла в комнату вслед за Роз. — Ой, им здесь очень понравится! Столько места, столько света! — Она бросила чемодан и коробку на одну из двух односпальных кроватей, разделенных узким проходом. Провела кончиками пальцев по маленькому комоду. — Но это же антикварная мебель...
— Мебелью надо пользоваться, а хорошую мебель надо еще и уважать.
— Поверьте, я все это объясню мальчикам, — пообещала Стелла и мысленно взмолилась: «Господи, только не допусти, чтобы они что-то сломали!»
— К вам можно пройти через ванную комнату. — Роз взмахнула рукой в сторону внутренней двери и, наклонив голову, внимательно посмотрела на Стеллу. — Мне показалось, что по крайней мере вначале вы захотите быть рядом с ними.
— Вы опять угадали.
Стелла вошла в ванную. На мраморном возвышении перед балконными дверями красовалась большая ванна на львиных лапах. От возможных нескромных взглядов защищала плотная штора. В высокой кабинке из желтой сосны затаился унитаз с бачком на трубе и спуском-цепочкой. Стелла представила восторг своих мальчишек.
Рядом с фаянсовой раковиной на медном полотенцесушителе были развешены пушистые полотенца цвета морской волны.
В противоположную открытую дверь виднелась залитая зимним солнцем просторная комната с дубовыми, с ярко выраженной структурой дерева полами, маленьким белым мраморным камином в уютном уголке отдыха и картиной над ним, изображающей цветущий летний сад.
Кровать под прозрачным бело-розовым балдахином щеголяла внушительной горой шелковых подушек нежных пастельных тонов. Комод с длинным овальным зеркалом сиял натертым красным деревом, как и очаровательный, очень женственный туалетный столик и резной гардероб, назвать который шкафом просто язык не поворачивался.
— Я начинаю чувствовать себя Золушкой на балу.
— Если не жмет туфелька. — Роз опустила на пол чемоданы. — Я хочу, чтобы вам было удобно и чтобы мальчики были счастливы, потому что собираюсь загрузить вас работой. Дом большой, и Дэвид потом все вам покажет. Мы не будем натыкаться друг на друга, если сами не захотим. Я не очень дружелюбна, хотя с удовольствием общаюсь с людьми, которые мне симпатичны. Думаю, вы мне понравитесь. Мне уже нравятся ваши дети. — Роз поддернула рукав рубашки и взглянула на свои наручные часы. — Я выпью горячего шоколада — никогда не могла удержаться — и отправлюсь на работу.
— Я хотела бы попозже днем заглянуть к вам, поделиться кое-какими идеями.
— Отлично. Разыщите меня.
Стелла так и сделала. Правда, после встречи с директором школы она собиралась взять с собой детей, но у нее не хватило духу оторвать их от Дэвида.
А она-то тревожилась, как мальчики приспособятся к новому дому, к чужим людям! Похоже, приспосабливаться придется только ей.
На этот раз Стелла оделась и обулась более практично — крепкие полуботинки, уже вымесившие немало грязи, потертые джинсы, черный джемпер — и вскоре с портфелем в руке вошла в главный торговый зал садового центра.
За прилавком стояла та же пожилая женщина, но сейчас она была не одна, занималась покупательницей. Стелла заметила маленькую диффенбахию в вишнево-красном горшке и — в невысокой картонной коробке — четыре драцены Сандера, которые еще называют «Счастливый бамбук», перевязанные декоративной ленточкой. У кассы ждали своей очереди пакет с дренажом и квадратная стеклянная чаша.
Отлично.
— Роз здесь? — спросила Стелла.
— Что? А... — Руби неопределенно махнула рукой. — Где-то тут или там.
Стелла кивнула на портативную рацию двусторонней связи, валявшуюся за прилавком.
— У нее есть с собой такая?
Вопрос, похоже, позабавил Руби.
— Вряд ли.
— Ладно, как-нибудь найду. Это такая прелесть, — сказала она покупательнице, кивнув на драцены. — Уход минимальный, а смотреться будут прекрасно, особенно в той чаше.
— Я поставлю их на полку в ванной комнате. Хотелось чего-то не просто красивого, но и забавного.
— Вы угадали. И потрясающий подарок для хозяйки дома. Более творческий, чем обычные цветы.
— Я об этом не подумала... А знаете, пожалуй, нозьму еще один набор.
— И не ошибетесь, — Стелла ослепительно улыбнулась и направилась к теплицам, поздравив себя с первым успехом. Она вовсе не спешила найти Роз. Поиски предоставили ей отличную возможность сориентироваться, оценить объем и расположение товаров в торговом зале, прикинуть, правильно ли спланировано направление покупательских потоков, и сделать дополнительные заметки.
Она задержалась в школке, изучая развитие рассады и черенков, состояние материнских растений, и только через час добралась до прививочного по¬мещения.
Из-за закрытой двери доносилась музыка — ирландская фолк-группа Corrs. Стелла приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Вдоль стен тянулись длинные столы и еще два были сдвинуты в середине. Со всех столов, как истории болезни со спинок больничных кроватей, свисали дощечки-планшеты с зажимами. Все было заставлено горшками с привитыми и прививаемыми растениями. На углу одного из столов примостился компьютер, его экран пульсировал цветными искрами в такт музыке. Здесь царила влажная жара, пахло вермикулитом[9] и сфагнумом.
На подносах лежали скальпели, ножи, ножницы, секаторы, прививочная лента и множество других инструментов и материалов.
В дальнем конце помещения Стелла заметила Роз. Она стояла за спиной парня, колдующего над черенками, приобняв его, но стараясь не мешать.
— Харпер, этот процесс может занять больше часа. Питомник — наше общее дело. Ты должен встретиться с ней, послушать, что она скажет.
— Ладно, ладно, но, черт побери, сейчас я не могу оторваться! Ты придумала, что нам нужен управляющий, ну и пусть она управляет. Мне все равно.
— Существует такое понятие, как хорошие манеры, — по тону чувствовалось, что Роз пытается не раздражаться. — Я просто прошу тебя на часок притвориться вежливым.
Стелла вспомнила собственные наставления сыновьям и не смогла сдержать смешок. Правда, она попыталась замаскировать его кашлем.
— Простите, что прерываю, — она направилась к матери с сыном по узкому проходу между столами. — Я только... — Стелла остановилась, разглядывая привитый черенок и проклюнувшиеся листочки. — Не узнаю... Что это?
Сын Роз соизволил удостоить Стеллу мимолетным взглядом и кратким ответом:
— Волчеягодник.
— Вечнозеленый. И вы использовали простую копулировку[10].
Парень отложил инструменты, развернулся на крутящемся табурете, и обнаружилось, что он очень похож на Роз: те же резко очерченные скулы, те же бездонные глаза. Правда, темные волосы длиннее, чем у матери, такие длинные, что он связал их в конский хвост чем-то вроде рафии[11]. Как и мать, он был стройным и длинноногим, как и мать, одет небрежно — в драные джинсы и перепачканную землей хлопчатобумажную фуфайку с надписью «Мемфисский университет».
— Вы разбираетесь в прививках?
— Знаю основы. Как-то раз привила вращеп[12] камелию. Получилось удачно. Я предпочитаю прививать черенками. Меня зовут Стелла. Приятно познакомиться с вами, Харпер.
Парень обтер ладонь о джинсы и пожал протянутую руку Стеллы.
— Мама говорит, вы собираетесь нас организовывать и систематизировать.
— Таков план, и я надеюсь, что его претворение в жизнь не будет слишком болезненным для нас всех. Над чем вы работаете? — Стелла подошла к ряду горшков, прикрытых чистыми полиэтиленовыми пакетами. Каждое место прививки было огорожено четырьмя колышками, чтобы не соприкасалось с пакетом.
— Гипсофила... метельчатая. Я пытаюсь вывести голубую, а также розовую и белую.
— Голубой мой любимый цвет. Ну, не буду вас отвлекать. Роз, я надеялась, что мы где-нибудь присядем и обсудим мои предложения.
— Пойдем в зал однолетников. Офис даже не предлагаю... Мы там не поместимся. Харпер?
— Да, да. Идите. Я приду через пять минут.
— Харпер!
— Да приду я! Через десять минут.
Роз рассмеялась и наградила сына легким подзатыльником.
— Не заставляй меня возвращаться за тобой.
— Ой, как страшно!
— Его оттуда и вилами не вытолкаешь, — со вздохом сказала Роз, когда они со Стеллой пришли в обитель однолетников. — Только он из моих мальчиков проявил интерес к питомнику. Остин — журналист, работает в Атланте. Мейсон — будущий врач. Сейчас проходит интернатуру в Нашвилле.
— Вы наверняка ими гордитесь.
— Да, только хотелось бы видеться почаще. Харпер, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, но приходится гоняться за ним, чтобы поговорить.
Роз подтянулась и села на один из столов.
— Итак, что вы задумали?
— Он очень на вас похож.
— Да, так говорят. Но я вижу просто Харпера. Ваши мальчики с Дэвидом?
— Их от него и на канате не оттащишь. — Стелла открыла свой портфель. — Я кое-что распечатала.
Роз взглянула на внушительную пачку бумаг и не поморщилась только из вежливости, к которой только что призывала сына.
— Ничего себе кое-что...
— А на этих эскизах вы увидите, как можно перераспределить растения и аксессуары, чтобы представить их в более выгодном свете и увеличить продажи. Питомник расположен очень удачно, прекрасно вписан в окружающий пейзаж, привлекает красивым фасадом торгового центра.
— Почему-то мне слышится «но».
— Но... — Стелла облизнула пересохшие губы. — Товары в помещении розничной торговли, куда сразу попадают посетители, расположены весьма хаотично. Сделав небольшие изменения, мы сможем направить покупательский поток вдоль стеллажей и далее — в теплицы и на открытые территории. Что касается функциональной организационной структуры...
— Функциональная организационная структура... О боже!
— Не пугайтесь, это вполне доступно. Вам просто необходима цепочка ответственности: продажи, производство и выращивание. Вы несомненно опытный садовод, но в данный момент вам нужна я, чтобы возглавить производство и продажи. Если мы увеличиваем объем продаж, как я здесь предложила...
— Схемы, — выдохнула Роз. — И графики. Я... мне страшно.
— Да что вы? — Стелла улыбнулась. — Ладно. Может быть, чуточку страшно. Но если вы посмотрите на эту схему, то увидите управляющего питомника, то есть меня, и во главе всего — себя. От нас идут стрелки к вашему селекционеру — это вы и, полагаю, Харпер, — руководителю производства — это я, и руководителю отдела продаж, опять же я. Во всяком случае, на данном этапе. Вы должны делегировать обязанности и — или — нанять кого-то, кто будет отвечать за рассаду в контейнерах и в открытом грунте. Здесь штатное расписание — обязанности сотрудников и их ответственность.
— Понятно, — Роз тихонько вздохнула и потерла шею. — Однако прежде, чем я заставлю себя напрячь зрение и прочитать все это, позвольте сказать, что, хотя я и подумывала об увеличении персонала, Логан, мой ландшафтный дизайнер, отлично справляется с внетепличным производством. Я построила этот бизнес не для того, чтобы бездельничать, пока другие выполняют всю работу.
— Хорошо. Тогда я хотела бы встретиться с Логаном, чтобы скоординировать наши концепции.
— О, нас ждет интересное зрелище!
Если бы Стелла пригляделась, то заметила бы в вежливой улыбке Роз капельку озорства и даже коварства.
— А пока, раз уж мы обе здесь, предлагаю пройти в торговый зал и разобраться на месте. Так будет нагляднее для вас, а мне станет проще объяснять.
«Проще? — мысленно ухмыльнулась Роз, спрыгивая со стола. — Вряд ли теперь что-нибудь у нас будет проще. Но, черт побери, о скуке точно можно забыть».