18
Понимая, как сильно рискует, Харпер отправился на поиски Хейли и в конце концов обнаружил ее на высоком табурете за контрольным столом у выхода из магазина, где она пробивала чеки запоздалым покупателям. Ее просторная алая блуза — или туника, или как там называется одежда для беременных — пламенела среди множества ярких растений. Забавно, именно этот дерзкий, чувственный оттенок красного он представлял всегда, когда думал о Хейли.
Под длинной челкой ее глаза казались огромными, а большие серебряные кольца в ушах, выглядывая из-под неровных прядей, покачивались при каждом ее движении.
Прилавок загораживал живот, и почти невозможно было догадаться, что Хейли беременна.
«Разве что взгляд усталый», — подумал Харпер. И личико слегка припухшее, то ли от набранного веса, то ли от того, что она не высылается. Ну, что бы то ни было, вряд ли стоит об этом упоминать. Он и так теперь почти всегда говорит невпопад, особенно когда оказывается рядом с Хейли. Вряд ли очередная попытка получится удачнее, однако ради правого дела он пообещал принять удар на себя.
Харпер дождался, когда Хейли освободилась, и, собравшись с духом, приблизился.
— Привет!
Хейли взглянула на него не очень приветливо.
— Привет. С чего это вдруг ты покинул свою пещеру?
— На сегодня я работу закончил. Только что позвонила мама и спросила, не смогу ли я отвезти тебя домой.
— Я не закончила, — разозлилась Хейли. — Где- то слоняются еще как минимум два покупателя, и по субботам я закрываю питомник.
М-да... С покупателями она так не разговаривает. Похоже, этот тон приберегается специально для него.
— Я знаю, но мама сказала, что ты ей зачем-то нужна как можно скорее, а с покупателями пусть разберутся Билли и Ларри, и питомник они закроют.
— А в чем дело? Почему Роз не позвонила мне?
— Понятия не имею. Я всего лишь посыльный. Ларри я уже предупредил, он помогает последней парочке. Так что все в порядке.
Хейли начала сползать с табурета, и, хотя у Харпера руки чесались, так хотелось ей помочь, он побоялся, что эти самые руки она ему переломает.
— Я могу и пешком дойти.
— О господи... Да перестань уже! — Харпер сунул руки в карманы и уставился на нее не менее раздраженно. — Зачем ты загоняешь меня в угол? Если я тебя отпущу, мама сотрет меня в порошок. А когда она покончит со мной, то, между прочим, и тебе наподдаст. Давай просто сядем в машину.
— Ну давай сядем.
На самом деле Хейли чувствовала себя безумно уставшей и разбитой, и психовала она от страха, что, несмотря на все заверения доктора, с ней и ребенком что-то неладно. Вдруг малыш родится болезненным или уродцем, потому что она... Она не знала, в чем именно виновата, но считала, что это было бы только ее виной.
Хейли взяла сумочку и, попытавшись поизящнее обойти Харпера, выплыла из зала.
— Я должна была работать еще полчаса, — недовольно сказала она, сама распахивая дверцу машины. — Не понимаю, что такое срочное не может подождать полчаса.
— Не знаю.
— Роз еще не встречалась с тем парнем-генеалогом?
Харпер сел на водительское сидение, завел двигатель.
— Нет. Все в свое время.
— А тебе, похоже, совсем неинтересно. Почему ты никогда не приходишь на наши собрания, посвященные новобрачной Харпер?
— Мне пока нечего сказать. Приду, когда что-нибудь придумаю.
Сейчас, в замкнутом пространстве, он остро чувствовал аромат Хейли, такой же яркий и чувственный, как ее блуза. И дразнящий. К счастью, ехать было недалеко.
Удивляясь, что пот ручьем не льется по спине, Харпер резко остановил машину перед домом.
— Водить такую щегольскую машинку так быстро все равно что напрашиваться на штраф.
— Это не щегольская машинка, а надежный спортивный автомобиль. И я не превышаю скорость. Почему ты все время ко мне цепляешься? Чем я тебя так сильно раздражаю?
— Ничего я к тебе не цепляюсь! Я просто сделала наблюдение и высказалась. Хорошо хоть она не красная! — Хейли открыла дверцу и попыталась спустить ноги на землю. — Пижоны предпочитают красный цвет. Может, только потому, что она черная, из перчаточного отделения и не сыплются штрафные квитанции.
— За последние два года мне не выписали ни одного штрафа.
Хейли фыркнула.
— Ладно, за восемнадцать месяцев, но...
— Ты не мог бы перестать спорить хоть на пять секунд, подойти сюда и помочь мне вылезти из проклятой машины? У меня не получается.
Харпер рванул с места, как в финале на стометровку, и, обежав капот, подскочил к пассажирской дверце. Только он не знал, как выполнить поставленную задачу. Хейли сидела раскрасневшаяся, с горящими глазами. Он хотел было тащить ее за руки, но подумал, что, наверное, лучше... приподнять ее, что ли.
В общем, он наклонился, подхватил ее за подмышки и поднял.
Хейли ударилась о него животом, и вот тут уж пот полился по его спине не ручьем — рекой.
Это было... необычно.
Только Хейли уже отталкивала его.
— Спасибо, — пробормотала она, чуть не плача от унижения.
Она даже не способна переместить собственный центр тяжести и выбраться из дурацкой машины! Но если бы Харпер изначально не заставил ее влезть в свою игрушку, никакого унижения не было бы!
А ей всего-то хотелось съесть шоколадно-ванильное мороженое и посидеть в ванне с прохладной водой. Нет, лучше просидеть в прохладной воде всю оставшуюся жизнь.
Хейли раздраженно распахнула парадную дверь и протопала в дом. И чуть не проглотила подпрыгнувшее к горлу сердце от криков: «Сюрприз, сюрприз!»... и чуть не описалась. В последнее время ее мочевой пузырь вел себя совершенно непредсказуемо.
С потолка гостиной свисали розовые и голубые гирлянды из гофрированной бумаги, в углах пританцовывали связки белых воздушных шаров, а на высоком столе громоздились коробки, обернутые разноцветной подарочной бумагой с огромными бантами. В комнате было полно женщин: Стелла, и Роз, и все девушки, работавшие в питомнике, даже несколько постоянных покупательниц.
Роз подошла к Хейли и обняла ее за плечи.
— Нечего так сильно удивляться. Неужели ты думала, что мы позволим тебе родить малыша без посвященной ему вечеринки?
— Вечеринка для моего малыша... — еле сдерживая слезы, Хейли расплылась в улыбке.
— Заходи и садись. Прежде чем разворачивать подарки, можешь выпить один бокал магического фирменного пунша Дэвида.
— Это... вы... — Хейли увидела в центре гостиной кресло, украшенное вуалью и шариками, как праздничный трон. — Я не знаю, что сказать.
— Тогда я сяду с тобой рядом, дорогая. Я Джолин, мачеха Стеллы. — Джолин погладила руку Хейли, затем живот. — У меня слов на всех хватит.
— А вот и пунш из шампанского. — Стелла протянула Хейли бокал.
— Спасибо... Спасибо вам всем огромное... Это самое приятное из всего, что для меня когда-либо делали.
— Ну, поплачь немножко, не стесняйся, — Джолин сунула Хейли кружевной платочек. — А потом мы все классно повеселимся.
И они повеселились. С каким удовольствием все охали, ахали и ворковали над невероятно крохотными одежками, над воздушными, как облака, одеяльцами, над вязанными вручную башмачками, над погремушками и плюшевыми зверушками, а потом играли в глупые игры, какими могут наслаждаться лишь женщины на вечеринке, посвященной будущему малышу! А сколько пунша было выпито, сколько пирожных съедено!
И кулак, все последние дни сжимавший сердце Хейли, разжался.
— Это был лучший праздник в моей жизни. — Голова кружилась, и Хейли с трудом сосредоточила взгляд на подарках, которые Стелла уже успела аккуратно разложить на столе. — Я понимаю, что все это было ради меня, и мне очень понравилось, но, по-моему, и остальные повеселились, правда?
— Издеваешься? — Стелла, сидя на полу, педантично складывала разбросанную оберточную бумагу в опрятные квадратики. — Потрясающая вечеринка.
— Стелла, вы хотите сохранить всю упаковку? — изумилась Роз.
— Когда-нибудь Хейли это понадобится, и я пытаюсь спасти то, что она не разодрала в клочья.
— Я не могла удержаться. Просто умирала от любопытства. Надо будет купить благодарственные открытки и постараться вспомнить, кто что подарил.
— Пока ты рвала обертки, я составила список.
— Ну кто бы сомневался? — Роз налила себе еще бокал пунша, опустилась в кресло и вытянула ноги. — Господи, я совсем без сил.
— Вы все так потрудились. Это было... У меня нет слов, — Хейли замахала руками, боясь снова разреветься. — Все... Я даже забыла, какими добрыми и щедрыми бывают люди. Боже, только взгляните на все эти чудесные вещи! Ох, этот крохотный желтый комбинезончик с медвежатами. А качели! Стелла, как мне отблагодарить вас за качели?
— Я бы без своих пропала.
— Вы обе такие милые! Я понятия не имела, что вы задумали, и безумно удивилась, и безумно вам благодарна.
— А как ты думаешь, кто все это спланировал? — Роз кивнула на Стеллу. — Дэвид теперь называет ее генерал Ротчайлд.
— Я должна сказать ему спасибо за всю эту чудесную еду. Поверить не могу, что слопала два куска торта. Я сейчас взорвусь.
— Нет, нет! Погоди взрываться, мы еще не закончили. — Роз поднялась. — Теперь мы пойдем наверх, и ты посмотришь мой подарок.
— Но вечеринка...
— Это был общий подарок, а наверху ждет еще один, который, надеюсь, тебе понравится.
— Я рычала на Харпера, — вздохнула Хейли, поднимаясь по лестнице с помощью Роз и Стеллы.
— На него и раньше рычали.
— Но мне стыдно. Он помогал вам устроить мне сюрприз, а я над ним издевалась... Харпер сказал, что я вечно к нему цепляюсь, и он прав.
— Скажешь ему, что сожалеешь. — Женщины вошли в западное крыло, миновали комнаты Стеллы и комнату Хейли. — Вот мы и пришли.
Роз распахнула дверь и ввела Хейли внутрь.
— О боже, боже... — Хейли вытаращила глаза и зажала ладонями рот.
Стены комнаты были выкрашены в спокойный желтый цвет, на окнах висели кружевные шторы.
Кроватка... Хейли сразу поняла, что кроватка антикварная. Только старинная и нежно хранимая вещь может быть такой прекрасной. Дерево сияло, переливаясь глубокими темно-красными оттенками... А это приданое для новорожденного Хейли видела в журнале и вздыхала, зная, что никогда не сможет позволить себе ничего подобного.
— Кроватка взаймы, пока ты здесь живешь. Я пользовалась ею для своих детей, как моя мама, и ее мама... уже более восьмидесяти пяти лет. Но постельные принадлежности и пеленальный столик твои. Стелла добавила коврик и лампу. А Дэвид и Харпер, благослови их Господь, покрасили стены и притащили мебель с чердака.
От избытка чувств Хейли лишь качала головой, не в силах вымолвить ни слова. Стелла успокаивающе потерла ей спину.
— Как только принесем сюда все подарки, у тебя будет очень милая детская.
— Здесь так красиво! Даже в самых смелых мечтах я не представляла ничего подобного. Я... я так сильно скучаю по папе, и чем ближе роды, тем больше мне его не хватает. Мне было тоскливо и страшно, а больше всего жалко себя. — Хейли стерла слезы со щек. — И вот сегодняшний праздник... Я чувствую себя так... Дело не в вещах. Они чудесные и безумно мне нравятся... Но главное — этот праздник для меня и малыша.
— Ты не одна, Хейли. — Роз положила ладонь на ее живот. — Мы все теперь не одни.
— Я знаю. Я думаю... Ну, я думаю, что каждая из нас справилась бы и в одиночку. Я бы очень старалась, много работала бы. Но я не надеялась, что у меня опять будет настоящая семья. Я не ждала, что кто-то станет заботиться обо мне и ребенке. Какая же я дура!
— Нет, милая, — возразила Стелла, — ты просто беременная.
Хихикнув, Хейли сморгнула последние слезинки.
— Наверное, это все объясняет, хотя животом мне уже прикрываться недолго. Я никогда-никогда не смогу отблагодарить вас, отплатить вам. Никогда.
— О, просто назови ребенка в нашу честь, и будем в расчете, — рассмеялась Роз. — Особенно если родится мальчик. Может, мальчику с именем Розалинд Стелла нелегко придется в школе, но справедливость превыше всего.
— Эй! Я думала о Стелле Розалинд.
Роз надменно выгнула бровь.
— Это один из тех редких случаев, когда выгодно быть самой старшей.
Поздно вечером Хейли на цыпочках вошла в детскую. Просто потрогать, понюхать, посидеть в кресле-качалке.
— Мне жаль, что в последнее время я так гадко себя вела. Мне уже лучше. Теперь у нас с тобой все будет хорошо. У тебя две чудесные крестные мамочки, малыш. Они самые лучшие женщины на свете. Может, я и не смогу отплатить им за все, что они для нас делают, ну, в каком-то смысле. Но клянусь, нет на свете ничего, что я бы для них не сделала, если они попросят. Мы здесь в безопасности, и было глупо забыть об этом. Я не должна бояться тебя. Или за тебя.
Закрыв глаза, Хейли качалась в кресле и поглаживала живот.
— Я так сильно хочу взять тебя на руки, что они даже болят. Я хочу нарядить тебя в один из тех прелестных костюмчиков, и прижать к себе, и нюхать тебя, и качать тебя в этом кресле. О боже, надеюсь, я знаю, что делаю.
Вдруг стало холодно. Ее руки покрылись мурашками, но не страх охватил ее, а жалость. Хейли открыла глаза и посмотрела на женщину, стоявшую у кроватки.
Сегодня белокурые волосы были распущены и спутанной массой окутывали туманную фигуру в белой ночной рубашке, испачканной по подолу грязью. А в глазах призрака сверкало... безумие.
— Некому было помочь вам, не правда ли? — Хейли продолжала гладить живот дрожащими руками, не сводя глаз с призрака. — Никого не оказалось рядом, когда вам было страшно, как мне. Наверное, я тоже могла бы сойти с ума, если бы осталась совсем одна. И я не представляю, что было бы со мной, если бы что-то случилось с моим ребенком... Как бы я пережила, если бы что-то разлучило нас... Даже мертвая, я не смогла бы это вынести... Поэтому я, кажется, вас понимаю... немного.
В ответ на ее слова раздались горестные причитания, словно по покойнику. И Хейли осталась одна.
В понедельник она снова устроилась в садовом центре на своем высоком табурете. Хейли старалась не обращать внимания на боли в спине, а когда приходилось вызывать подмену, чтобы вразвалочку доковылять до туалета, обращала все в шутку.
В очередной раз покинув туалет, Хейли вышла в сад не размяться, а перехватить Стеллу.
— Можно я сделаю перерыв? Я хочу разыскать Харпера и извиниться. — Она все утро со страхом оттягивала этот момент, но сколько можно откладывать неизбежное? — В воскресение я его нигде не видела. Может, он уже вернулся в свое логово.
— Иди. О, я только что столкнулась с Роз. Она позвонила тому профессору. Ну доктору Карнейги! Они назначили встречу в конце недели. Вероятно, нас ждет кое-какой прогресс. — Стелла, прищурившись, вгляделась в лицо Хейли. — Даже не спорь, кто-то из нас обязательно поедет с тобой завтра к врачу. Ты больше не будешь сама водить машину.
— Я пока еще помещаюсь за рулем. Еле-еле, если честно.
— Как скажешь, но я или Роз обязательно тебя отвезем. И я думаю, что пора тебе перейти на неполный рабочий день.
— С тем же успехом можете засунуть меня в дурдом. Бросьте, Стелла, куча женщин работает до самых родов. И я же почти весь день сижу на заднице. Самое лучшее в поисках Харпера — это то, что я прогуляюсь.
— Прогуляйся, — согласилась Стелла. — Только ничего не поднимай. Абсолютно ничего.
— Ой, вы меня совсем запилили! — Но сегодня Хейли не возмутилась, а даже рассмеялась.
Через десять минут она свернула к прививочному отделению и нерешительно остановилась перед входом.
Она отрепетировала свою речь, но, пожалуй, лучше еще разок все продумать. Харпер примет ее извинения. Его хорошо воспитали, и, похоже, у него доброе сердце. Однако хочется, очень хочется, чтобы он понял, почему она злилась и огрызалась, что виновата не совсем она, а ее дурное настроение, в котором, в свою очередь, виновато ее нынешнее положение.
Хейли открыла дверь в теплицу, с удовольствием вдохнула запахи растений и влажной земли, в которых чувствовала радость новизны и исследований, достижений и скрытых возможностей. Бог даст, Харпер или Роз научат и ее чему-нибудь в этой области.
Харпер, сгорбившись, сидел за своим рабочим столом в дальнем конце теплицы и отбивал ногой ритм мелодии, звучавшей в его наушниках.
Господи, какой же он милый. Если бы он встретился ей в книжном магазине до того, как ее жизнь изменилась, она сделала бы все, чтобы он в нее влюбился, и сама бы точно влюбилась. Ну, как можно не влюбиться в эти взлохмаченные темные волосы, в эту четкую линию подбородка, в эти мечтательные глаза... и изящные руки художника.
Хейли не сомневалась в том, что за ним одновременно увиваются не меньше полудюжины девушек, а еще полдюжины стоят в очереди и ждут своего шанса.
Она вроде бы двигалась бесшумно, но остановилась как вкопанная, когда Харпер резко вскинул голову и развернулся к ней.
— О боже, Харпер! Я хотела подобраться незаметно.
— Что? Что? — он озадаченно смотрел на нее, стаскивая с головы наушники. — Что?
— Я не думала, что ты меня услышишь.
— Я... — Он не слышал. Он почувствовал ее запах. — Тебе что-то нужно?
— Думаю, да. Я хочу извиниться. Я не должна была впиваться в твою глотку каждый раз, как ты открывал рот в последнюю пару недель. Я была настоящей стервой.
— Нет, что ты. Ну, вообще-то, да. Но это не важно.
Хейли рассмеялась и придвинулась поближе, стараясь разглядеть, что он делает. Похоже, Харпер связывал в пучок несколько черенков.
— Думаю, я психовала. Не знала, правильно ли поступаю, не знала, справляюсь ли... И почему я все время чувствую себя ужасно жирной и уродливой?
— Ты не жирная. И уж точно никогда не будешь уродливой.
— Как мило. Но беременность не влияет на мое зрение, и я понимаю, как выгляжу, глядя в зеркало...
— Тогда ты понимаешь, что прекрасна.
Хейли улыбнулась, ее глаза засияли.
— Жалкое же я зрелище, если ты считаешь своим долгом флиртовать с капризной беременной женщиной.
— Я не... ничего я не считаю! — однако он на самом деле хотел пофлиртовать с ней... как минимум. — В любом случае тебе, по-моему, лучше.
— Гораздо лучше. Теперь я просто ненавижу те свои переживания и страдания на пустом месте. Ты даже не представляешь, какой праздник устроили мне твоя мама и Стелла! Я всех залила слезами, а потом мы отлично повеселились. Кто знал, что праздник в честь младенца может быть таким веселым? — Хейли прижала ладони к животу и снова залилась смехом. — Ты знаком с мачехой Стеллы?
— Нет.
— Она просто классная! Я так хохотала, что удивляюсь, почему ребенок все еще во мне. А миссис Хаггерти...
— Миссис Хаггерти? Наша миссис Хаггерти тоже была?
— Не просто была, она победила в конкурсе на названия песен. Требовалось написать как можно больше названий со словом «детка». Ты никогда не угадаешь, что она написала.
— Сразу сдаюсь.
— «У детки есть за что подержаться»[33]!
Харпер ухмыльнулся.
— Не верю. Это написала миссис Хаггерти?
— А потом прочитала нам рэп.
— Теперь ты точно врешь.
— Прочитала! Ну, не всю песню, пару строчек. Я чуть не описалась от смеха. Ой, я забыла, зачем пришла. Ты ведь помогал устроить для меня самый лучший сюрприз в моей жизни, а я стервозничала и огрызалась. Цеплялась к тебе, как ты и сказал. Мне очень, очень стыдно.
— Ерунда. Жена одного моего друга родила несколько месяцев назад. Клянусь, к концу беременности у нее во рту выросли клыки. И я сам пару раз наблюдал у нее приступы бешенства.
Хейли расхохоталась, ойкнула, прижала ладонь к боку.
— Надеюсь, я не успею дойти до такого...
Она осеклась и озадаченно вытаращила глаза, почувствовав легкий щелчок внутри. Нет, она это услышала... что-то вроде тихого гудения.
На пол хлынула вода...
Харпер придушенно всхлипнул, вскочил на ноги и что-то залепетал, а Хейли просто стояла и тупо смотрела на пол.
— Ой-ой, — наконец выдавила она.
— Хм-м, ничего страшного! Все в порядке. Может, я... Может, ты...
— Ради бога, Харпер, я не написала на пол. Это воды отошли.
— Какие воды? — Он заморгал, а потом побелел. — Воды? О господи! Кошмар! Сядь. Сядь или... Я вызову... «Скорую помощь»? Нет! Я позову маму!
— Думаю, мне лучше пойти с тобой. Что-то слишком рано. — Чтобы не завизжать, Хейли растянула губы в улыбке. — Но всего на пару недель. Полагаю, ребеночку не терпится выбраться на волю и посмотреть на всю эту суету. Дай мне руку, хорошо? О господи, Харпер!.. Мне страшно до смерти.
— Все в порядке! — Он обнял ее за талию. Обопрись на меня. Нигде не болит?
— Нет. Пока нет.
Харпер умирал от ужаса, но рука крепко обвивала Хейли, и он даже умудрился непринужденно улыбнуться и нежно коснулся ее живота.
— Привет! С днем рождения, детка.
— О боже! — Когда они выбрались из теплицы, лицо Хейли сияло. — Фантастика!
* * *
Стелла понимала, что не может сама родить этого ребенка, зато она может сделать или поручить кому-то все остальное. Хейли не собрала вещи, но один короткий звонок Дэвиду, и, пока Стелла везла Хейли в больницу, он уже собирал сумку по заранее составленному генералом Ротчайлд списку.
По дороге Стелла позвонила врачу, отчиталась о состоянии Хейли, оставила голосовое сообщение на сотовом телефоне своего отца и его домашнем автоответчике с просьбой заняться сыновьями, что не помешало ей руководить дыханием Хейли с началом схваток.
— Если я соберусь выйти замуж, купить дом или начать войну, надеюсь, вы согласитесь взять руководство на себя.
Стелла оглянулась на Хейли, потиравшую живот.
— Соглашусь. Все нормально?
— Да. Я нервничаю и волнуюсь, и... Ой, мамочки, я рожаю!
— У тебя будет изумительный ребенок.
— В книгах пишут, что во время родов всякое случается, так что, если я буду визжать на вас или обзываться....
— Я все знаю.
К тому времени, как приехала Роз, Хейли уже устроили в родильной палате. Телевизор был включен, повторяли одну из старых серий телесериала «Друзья». Рядом на столике красовался букет белых роз. Роз даже не усомнилась в том, что это дело рук Стеллы.
— Как поживает наша мамочка?
— Врач говорит, что мы быстро продвигаемся, — разрумянившаяся, с горящими от волнения глазами, Хейли протянула Роз руку. — И все прекрасно. Схватки все чаще, но мне не очень больно.
— Хейли отказалась от эпидурала, — доложила Стелла.
— Ах! — Роз погладила руку Хейли. — Как хочешь. Если станет невмоготу, можешь передумать в любой момент.
— Может, это глупо, и, может, я потом пожалею, но я хочу чувствовать... О-о-ой! Я чувствую.
Стелла придвинулась, помогла перетерпеть схватку. Дэвид явился как раз в тот момент, когда Хейли с облегчением вздохнула и закрыла глаза.
— Вечеринка здесь? — Дэвид опустил на пол битком набитую дорожную сумку, поставил на столик вазочку с желтыми маргаритками и, наклонившись над кроватью, поцеловал Хейли в щеку. — Детка, ты же не выгонишь меня только потому, что я мужчина?
— Ты хочешь остаться? — Хейли зарумянилась от восторга. — Правда?
— А ты сомневалась? — Дэвид достал из кармана маленький цифровой фотоаппарат. — Назначаю себя официальным фотографом.
— Ой... — закусив губу, Хейли потерла живот. — Я не знаю, хорошая ли это идея.
— Отличная! Улыбнись-ка пошире. — Дэвид сделал пару снимков, приказал Роз и Стелле встать рядом с кроватью и щелкнул еще два раза. — Да, совсем забыл. Стелла, Логан после школы забирает мальчиков к себе.
— Что?
— Ваш отец и Джолин на каком-то турнире по гольфу. Они хотели вернуться, но я их успокоил, сказал, что сам позабочусь о детях. А потом Логан заехал в питомник, столкнулся с Харпером... Кстати, он скоро приедет.
— Логан? — удивилась Хейли. — Логан едет сюда?
— Нет, Харпер. Логан отвечает за детей. Он сказал, что отвезет их к себе и заставит работать, так что не волнуйтесь. И мы должны сообщать ему о наших делах.
— Я не знаю, удобно ли... — Новая схватка помешала Стелле договорить, и позже ее обязанности ассистента не давали передохнуть, но где-то на периферии сознания зудела мысль о том, что Логан возится с ее детьми.
Что он имел в виду под словами «заставит работать»? Откуда он знает, что делать, если мальчики затеют драку... а в какой-то момент они обязательно подерутся. Как он сможет уследить за ними, если возьмет с собой на рабочую площадку? А если мальчики упадут в канаву, или свалятся с дерева, или что-нибудь себе отрежут каким-нибудь острым инструментом?
Когда зашел врач, чтобы осмотреть Хейли, Стелла выскочила в коридор и набрала номер Логана.
— Китридж.
— Это Стелла. Мои мальчики...
— Да, да. Все отлично. Привез их к себе. Эй, Гэвин, не гоняйся за братом с бензопилой! — Стелла в ужасе взвизгнула, и смех Логана чуть не оглушил ее. — Шучу. Я приставил их копать яму, и они счастливы, как свиньи в грязи, и такие же чумазые. У нас уже есть ребенок?
— Нет, Хейли сейчас осматривают. В последний раз расширение было восемь сантиметров и семьдесят процентов.
— Не представляю, что это значит, но, полагаю, так и должно быть.
— Это очень хорошо. У нее отличное настроение. Можно подумать, она рожает каждую неделю. Ты уверен, что с мальчиками все в порядке?
— Послушай.
Видимо, Логан вытянул руку с телефоном, и Стелла услышала веселый смех и возбужденный спор о том, что можно закопать в эту яму. Слона! Бронтозавра! Жирдяя мистера Келсо из бакалейной лавки!
— Они не должны называть мистера Келсо жирдяем.
— У нас нет времени на женские разговоры. Позвони мне, когда родится ребенок.
Логан отключился. Стелла хмуро уставилась на свой телефон, затем обернулась и чуть не налетела на Харпера. Вернее, на охапку красных лилий, которую он еле удерживал двумя руками.
— Харпер? Это ты?
— Как она?! Что там?! Я не опоздал?!
— Не кричи так. У Хейли все прекрасно. Ее осматривает врач. И у тебя еще полно времени.
— Хорошо. Я подумал о лилиях, потому что они необычные, а Хейли любит красное.
— Потрясающие лилии. Идем в палату.
— Может, мне не стоит туда идти? Может, вы просто отнесете ей цветы?
— Не дури. У нас там классная вечеринка. Хейли общительная девочка, и хорошая компания отвлекает ее от боли. Когда я выходила, Дэвид ставил диск «Red Hot Chui Peppers» и охлаждал в раковине бутылку шампанского.
Они вошли в палату — там все еще надрывались «Red Hot Chili Peppers». Дэвид нацелил на дверь объектив и успел запечатлеть Харпера, нервно выглядывавшего из-за волшебного леса красных лилий.
— Ой, вы только посмотрите! Я никогда не видела ничего красивее! — Немного бледная, но сияющая Хейли подтянулась повыше и оперлась о изголовье кровати.
— Отличная фокусная точка! — Стелла помогла Харперу пристроить букет на столе. — Хейли, во время схваток можешь сосредоточиться на них.
— Врач говорит, что я вот-вот рожу. Уже скоро можно будет тужиться.
Харпер подошел к кровати.
— Как ты?
— Немного устала. Тяжелая работенка, но не такая страшная, как я думала, — Хейли изменилась в лице, ее пальцы вцепились в руку Харпера. — О-о-ой! Стелла!
Роз, стоявшая в изножье кровати, посмотрела на руку сына, поддерживавшую Хейли, перевела взгляд на его лицо и почувствовала укол в сердце. Но сейчас не это было главным. Она вздохнула и под инструктирующий ободряющий шепот Стеллы начала растирать Хейли ступни.
Стелла следила за кривой схваток на мониторе и чувствовала, как сжимается ее собственный живот.
«Крепкая девочка», — думала она. Бледная, потная, молча и сосредоточенно переживает адскую боль. Иногда Хейли так сжимала ее руку, что Стелла лишь удивлялась, почему не хрустят пальцы.
Прошел час, пополз другой. Схватки становились все чаще и сильнее, Хейли дышала, как паровоз. Стелла давала ей кусочки льда, обтирала лицо влажными салфетками, Роз массировала плечи.
— Харпер! — скомандовала генерал Ротчайлд. — Потри ей живот.
Несчастный вытаращил глаза, как будто ему приказали лично родить ребенка.
— Что сделать?..
— Живот потри. Осторожно, круговыми движениями. Это помогает. Дэвид, выключи музыку.
— Нет, нет! Мне нравится музыка... — Хейли сжала руку Стеллы, чувствуя приближение очередной схватки. — Дэвид, если я начну кричать, сделай погромче. О, о, черт! Я хочу тужиться. Я хочу вытолкнуть его прямо сейчас!
— Еще рано. Потерпи. Сосредоточься. Хейли, ты умница. Роз, может быть, позвать врача?
— Уже иду, — отозвалась Роз, устремляясь к двери.
Когда стало ясно, что ждать уже недолго, Стелла заметила, как позеленели оба мужчины. Она дала Хейли один конец полотенца, вцепилась в другой и начала считать до десяти.
— Харпер! Поддерживай ей спину.
— Я...
Он уже крался к двери, но Роз преградила ему путь к отступлению и подтолкнула обратно.
— Ты же не хочешь пропустить чудо!
— Хейли, у тебя все получается, ты просто молодец, — подбодрила Стелла. — Приготовься. Глубоко вдохни. Задержи дыхание и толкай!
— Господи, помоги ей! — воззвал к небесам Дэвид. — Никогда не видел ничего подобного... Я должен позвонить своей маме... О нет! Я должен послать ей грузовик цветов.
— Боже милостивый! — Харпер, который вряд ли был жив, тоже взывал к Всевышнему. — Головка...
Хейли улыбнулась, хотя по ее лицу лились слезы.
— Сколько волосиков! О боже, боже... А где все остальное?..
— Теперь плечики, милая... Вот так. Еще разок хорошенько толкни! Слушай! Он уже плачет. Хейли, твой малыш плачет! — И, когда с последним отчаянным толчком в комнату ворвалась новая жизнь, Стелла разревелась.
— Девочка... — прошептала Роз, тоже утирая слезы. — Хейли, у тебя дочка. И она красавица.
— Девочка. Маленькая девочка. — Хейли протянула руки и рассмеялась, когда младенца положили ей на живот, чтобы Роз перерезала пуповину. Она, не переставая смеяться, гладила ребенка. — Вы только взгляните на нее! Нет, не забирайте!..
— Ее только вымоют. Пара секунд. — Стелла наклонилась и поцеловала Хейли в макушку. — Поздравляю, мамочка.
— Послушайте. — Хейли откинулась назад, крепко сжимая руки Стеллы и Харпера. — Какой у нее чудесный голос!
Шесть фунтов восемь унций, восемнадцать дюймов[34], — объявила медсестра, вручая Хейли крохотный сверток. — И все десять баллов по шкале Апгар[35].
— Ты слышала? — Хейли укачивала малышку, целуя лобик, щечки, крохотный ротик. — Ты сдала свой первый тест на отлично. Ой, она на меня смотрит! Привет, привет, я твоя мамочка. Я так рада с тобой познакомиться.
— Улыбочку! — Дэвид щелкнул затвором фотоаппарата. — Как ты решила ее назвать?
— Я только что выбрала новое имя. Она Лили, потому что, когда она родилась, я смотрела на лилии и вдыхала их аромат. Ее зовут Лили Роз Стелла.