Петербургский дворик
По тёмной извилистой улице медленным шагом шёл мужчина во фраке с щетиной на лице, зачёсанными назад волосами и глубоко посаженными глазами, которые холодно смотрели вдаль, отмечая, что этот город отличался от тысячи других. В нем было что-то загадочное и таинственное, но обычные люди не могли разглядеть этого. Они проходили мимо дверей в другие города, не обращая внимания на тех, кто обитал в мирах, в которых мы бываем каждую ночь. Укутываясь в одеяло и забываясь во сне мы понимаем многое, но никто не может знать, где именно он находится. Все эти сны – книги со своими историями, лежащими в коробках на шкафах, которые уходят в бесконечность.
Этот человек ещё не привык к городской суете, поэтому предпочитал передвигаться по городу ночью, когда только лишь раз в несколько минут мимо него проходил какой-нибудь странный человек. Иногда встречались знакомые, блуждающие здесь, но вскоре они рассеивались, как мечты в нескончаемом огненном смерче.
Узкие дома теснили друг друга и за несколько столетий приросли к земле так, что ни одна сила не смогла бы их сдвинуть. Ночное сияние луны освещало мокрый от дождя асфальт, звёзд не было видно из-за туч и облаков, закрывающих собой все пространство. Сегодня он вышел слишком рано – здесь ещё бродили уставшие офисные работники, спешащие к себе домой. Ему было тревожно: придёт ли на этот раз в тот двор его знакомый? Не хотелось зря тратить время и не спать половину ночи из-за такого забывчивого товарища.
Он остановился у темно-жёлтого, загрязнённого от пыли дома и встал посередине. Над ним были чёрные ворота, искусно сделанные из металла, а сверху на него смотрели два обеспокоенных лица прекрасных, скульптурных женщин. Во двор зайти было непросто: калитка на ночь закрывалась и использовать магию он не мог – его могли увидеть.
— Всемогущий Освальд, позволь мне пройти в твои владения! — крикнул мужчина и ворота стали расходиться. Не прошло и тридцати секунд, как он прошёл по узкому коридору и очутился в невообразимо прекрасном месте: несколько домов разных цветов находились по бокам, а в середине был сад, откуда свисали ветви деревьев. На них уже почти не осталось ни одного листочка, а последние кружились с ветром в осеннем вальсе, медленно опускаясь на землю, приглушённо шелестя. Внутри стояли деревянные скамьи, а впереди была дорожка, ведущая к подъезду другого дома.
— Ты меня ждал? — спросил низкий голос, хозяин которого стоял у серого дома в длинном пальто, шляпе и с тростью. Свет фонаря отражался на его строгом лице и тонких губах, растянувшихся в коварной улыбке. Он был костлявым, с острым подбородком и черными, как смоль, волосами, выглядывающими из под шляпы.
— Я и не надеялся, что ты придёшь.
— Но я пришёл, как видишь. И сперва хотел бы у тебя спросить: как тебе в Петербурге?
— Весьма неплохо. За все наше пребывание здесь этот двор стал моим самым любимым местом в этом городе.
— Да, только посмотри, как много тут счастья и радости. Они умело прячутся от нас, но мы-то не хотим причинить им вреда. Всего лишь посмотрим воспоминания, хранящиеся в них. Ты ведь не против? — Он протянул руку вперёд и взял из воздуха круглый мячик, в котором мелькали различные картинки. Все закружилось вокруг них и они пошли вперёд.
1912 год.
Люди мелкими шагами идут в платьях и с зонтами по дороге, оживлённо разговаривая друг с другом и обсуждая недавно построенный дом. Сад цвёл, зеленые листья ещё прочно держались на ветках, а лёгкий ветерок раскачивал их, заставляя хоть немного сдвинуться с места.
— Прекрасная работа, вам так не кажется? — спросила одна маленькая, полная дама в розовом платье с чубчиком.
— Да, я и не надеялась, что нынешние архитекторы смогут построить что-то подобное, — высокомерно ответила женщина с лошадиным лицом и худощавым телосложением.
— Мамá, я хочу домой! — воскликнул один круглолицый мальчик лет четырех, откусив кусок от булочки с маком и мигом проглотив его.
— Сейчас-сейчас, я должна осмотреть дом изнутри.
Вся картина расплылась перед глазами и её сменила другая.
1942 год.
Здесь стояла тишина. На скамейке в пустом саду сидели два человека: мать и дочь, которые смотрели на небо и пытались разглядеть за ним своего мужа и отца. Они вспоминали те дни, когда он еще был с ними и жестокая война не забрала его в свои мерзкие объятия. Тогда все были счастливы, живы и здоровы, но все когда-то рассыпается на мелкие кусочки и предстает перед нами в другом обличии. Где-то вдалеке упала бомба и Смерть забрала новые души, нежно подхватив их и унеся далеко-далеко. Люди, стоявшие здесь, с грустью посмотрели вперед и тяжело вздохнули.
Картинка начала исчезать, а вскоре сменилась другой.
2016 год.
Дети сновали с одного места на другое, катаясь на велосипеде или разговаривая друг с другом. Они не видели этих людей, но это было и хорошо: таинственные незнакомцы не хотели быть раскрытыми и предпочитали оставаться тенью для всех, ведь их могли заметить только лишь такие же волшебники, как и они сами. Из-за угла вышла сгорбленная старушка в вязаной шапочке и в сером манто. Она с радостной улыбкой подошла к большому, рыжему коту, который ютился на картонной коробке рядом с воротами и достала из кармана мешочек с кошачьим кормом. Он замурчал и подбежал к ней.
— Нам надо идти, — сухо сказал длиннолицый и уже захотел уйти, как вдруг рядом послышался тоненький детский голосок:
— Здравствуйте!
К ним подошла светловолосая девочка с розовым цветком в руке. У неё были миловидные черты лица и голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами. Она смотрела на них и лучисто улыбалась. Старые знакомые оглянулись и, убедившись, что это сказано им, удивлённо посмотрели друг на друга.
— Ты... нас видишь?
— Конечно, — ответила девочка и ещё раз улыбнулась. — Держите, это вам! — весело крикнула она и подала мужчинам красивый цветок, от которого до сих пор пахло свежестью.
— Спасибо, — недоуменно поблагодарили они и направились в другое место.
Эти люди навсегда покинули город с названием Санкт-Петербург, но он надолго остался в душе каждого и они нередко вспоминали об этом загадочном дворе с воспоминаниями.