Единственный способ
Лес был чернее, чем ночь, а воздух - тяжелее, чем грех. Кристофер шёл, не разбирая дороги, как будто сам мрак подталкивал его к нужному месту. Она умерла. Элиора. Его муза. Его спасение. Его единственный смысл. И люди... люди отняли её. Сожгли, как ведьму. Словно её улыбка могла поджечь мир.
Он помнил, как стоял у подножия холма, вглядываясь в языки пламени, и чувствовал запах палёной кожи, вперемешку с дымом и пеплом. Он не плакал. Он не мог. Что-то внутри оборвалось и превратилось в пустоту.
Тропинка привела его к кривому дому, обросшему мхом, будто тот был частью земли. Окна - две тусклые, желтоватые щели, из которых струился тёплый свет. Ведьма уже ждала.
Дверь скрипнула, впуская его. Внутри пахло сушёными травами, горьким вином и чем-то ещё - запахом, который он не знал, но который навсегда врежется в память.
- Ты пришёл, - голос ведьмы был хриплым, но мягким. - Я знала, что придёшь.
- Ты знала... и не остановила их, - его голос звучал глухо, почти чужим. - Ты дала мне силу. Ради неё. И что? Она умерла.
- Не умерла, - ведьма подняла взгляд. В её глазах плескалась бесконечная тьма. - Она спит. Но её душа... ушла.
Кристофер шагнул к ней, его пальцы сжались в кулаки.
- Верни её.
- Я могу, - ведьма слегка улыбнулась. - Но для этого нужно время. Ты должен ждать... столько, сколько потребуется.
- И сколько?
Она не ответила сразу. Вместо этого достала из-под стола длинный, узкий предмет, завёрнутый в чёрную ткань. Разворачивая её, ведьма открыла кинжал.
Он был странным. Лезвие - серебристое и на его поверхности текли тёмные, почти чёрные узоры, словно жидкость внутри металла. Рукоять обтянута старой кожей, на которой выбиты символы. Когда Кристофер взглянул на оружие, его дыхание на мгновение сбилось.
- Это единственное, что может убить тебя, - сказала ведьма, подавая кинжал. - Если хочешь... можешь уйти к ней. Прямо сейчас.
Кристофер взял оружие. Лезвие было холодным, как мрамор могильной плиты, и в то же время странно тяжёлым. Он не сказал ни слова. Развернулся и вышел в ночь.
Он шёл долго. Лес вокруг был тих, слишком тих, словно и он ждал решения. Когда Кристофер остановился, то стоял на обрыве, где ветер разносил запах морской соли. Он посмотрел на кинжал. На мгновение показалось, что узоры на клинке шевельнулись, как змеи.
- Ну же... - прошептал он, поднося острие к груди.
Но пальцы дрогнули. Кинжал выскользнул из его руки, ударился о землю и отскочил в сторону. Он поднял его снова. Сильнее сжал. Попробовал снова - и снова он выскользнул, как будто сам металл не желал войти в его сердце.
Кристофер рухнул на колени, сжимая голову руками. Его дыхание сбивалось, а глаза оставались сухими. Он был бессмертен... даже в своём желании умереть. Кинжал лежал у ног, чуть светясь в темноте, будто насмехался над ним.
Вдруг всё вокруг расплылось. Шум моря исчез. Крики ветра стихли.
Элиора открыла глаза. Она лежала на своей постели, в полутьме. Сердце бешено колотилось, пальцы сжимали простыню.
На краю её постели сидел Кристофер. Он не двигался, только держал в руках алую розу. Пальцы бережно касались стебля, и прямо у неё на глазах бутон, ещё полураскрытый, начал медленно распускаться, лепесток за лепестком.
Элиора затаила дыхание. В лунном свете, проскользнувшем через щель в облаках, его профиль казался холодным и безупречным.
Он поднял взгляд.