2. О потенциальных парнях, беспокоящихся друзьях и незнакомых хулиганах
Встречаться с человеком из группировки стало модно среди девушек. Они больше не обращают внимания на добрых и порядочных парней из хороших семей. Они стали скучными, неинтересными, тухлыми. Встречи в библиотеке и прогулки за ручку по парку перестали привлекать. Теперь все, перешёптываясь друг с другом, мечтают найти своего группировщика, который станет опорой и защитой от других таких же. Они таскают в кино, приводят в компанию, веселятся как в последний раз, а их опасный взгляд заставляет сердце трепетать. Особенной популярностью пользуются молодняк и старшие, которые уже успели показать себя среди других группировок, вознося своё имя в массы.
Аня, заходя в школьную уборную, слышит, как ещё юные девочки класса из восьмого или девятого шепчутся о двух парнях из соседнего района. Называют их прикольными и интересными, планируют пойти вместе на танцы в Дом культуры, а там и до прогулки по улице недалеко. На секунду Аня задумывается, поход в кино с Валерой прошёл бы так же? Она смотрит на себя в зеркало и поджимает губы. Стоило ли так торопиться с отказом? Возможно, нужно было быть не столь категоричной? Можно ведь было перенести встречу на любое другое время, дав себе тем самым возможность подумать? Вопросы вихрем завертелись в голове, полностью заполняя собой разум. От урока математики ничего не осталось. Весь новый материал буквально выпорхнул из памяти, оставив после себя звенящую тишину.
В течение всех выходных Пушкина позволяла себе некоторую слабость — подходила к окну, пытаясь высмотреть знакомый силуэт. Всё было тщетно. Валеры не видно, и, даже проходя мимо игрового поля вместе с мамой вечером воскресенья, она его не нашла — на поле никого не было. Аня не из тех, кто питает ложные надежды, она осознаёт, что у такого парня, как Валера, в окружении может быть достаточно других девушек, которые сразу согласятся на кино и даже будут готовы купить билеты за собственный счёт. Аня головой крутит, пытаясь отвлечься от мыслей о прошедших выходных. Главное, что она успела написать сочинение для конкурса, решить задания дополнительные по биологии и самостоятельно разобралась в сложной для понимания теме.
Выходя из школы, крутит головой, пытаясь найти Ильдара, с которым они договорились сходить в булочную за коржиками с шоколадом и орехами. Делает несколько шагов в одну сторону, но Байциным там и не пахнет, в другую — так же. Аня уже ругается на друга и хочет пойти по направлению к дому, как слышит голос Ильдара и тут же идёт на слух. Несколько шагов в сторону центральной калитки, через которую ученики ходят достаточно редко, и взору открывается крайне странная и пугающая картина: Ильдар, крепко схватив сумку в руки, прижат к железному забору, а над ним нависает уже знакомая чёрно-красная шапка. Бежит со всех ног, расталкивая учеников в разные стороны. Сердце колотится, готовясь провалиться куда-то вниз, руки от тяжёлой сумки с учебниками дрожат, а в голове ветер и пустота.
— Слышь, я дважды повторять не буду! — подбегая ближе, слышит грозный тон Валеры. — В твоих же интересах, чушпан, ответить на мой вопрос…
Уже совсем близко Аня замечает Зиму, щёлкающего в стороне семечки.
— Какого?.. — пытаясь отдышаться и привести ритм сердца в норму, девушка хватается за забор, чтоб устоять на месте, а не повалиться парням в ноги.
Она смотрит на смурного Валеру, который хмурится и глядит то на Аню, то на Ильдара, не пытающегося вырваться из крепкого хвата. Она быстренько толкает парня, стараясь встать между другом и группировщиком, но тот, точно глыба каменная, даже на шаг не отступает. Аня всю свою силу вкладывает, чтобы протиснуться между ними. Ильдар вздыхает облегчённо, когда Валера отходит в сторону, руки пряча в карманы брюк.
— Цел? — Аня глазами по открытым участкам лица друга бегает, пытаясь найти хотя бы малейшую ссадину. Понизив голос, чтобы не быть услышанной, спрашивает: — Он тронул тебя? Ударил?
— Нет, — Ильдар смотрит на Валеру сквозь девичьё плечо. — Про тебя пытался узнать. Ты знаешь его?
Аня оборачивается, видя, как Зима и Турбо о чём-то тихо переговариваются. Совсем не так она себе представляла их следующую встречу. Казалось, знакомство было похоже на волшебство, точно сама судьба приказала столкнуть их. Теперь же Аня из-под нахмуренных бровей смотрит на него и не верит, что этот наглец решил, что может так легко схватить первого встречного и трясти ради непонятно чего. Что он пытался добиться этим?
— Знаю, — признаётся Пушкина, возвращая внимание на Байцина.
— И кто он, тоже знаешь? — уточняет Ильдар, поправляя шапку на голове, которая от хорошенькой тряски перевалилась куда-то назад.
— Да.
Во взгляде друга не то осуждение, не то недоверие. Аня совсем не из тех девушек, что заводят знакомства и какие-либо связи с такими парнями, как Зима и Турбо. Она воспитана в строгости, её семья занимает не последнее место в городе, а светлое будущее уже машет рукой, готовясь встречать Аню. Со стороны может показаться, что Пушкина лишь покладистая дочь своих родителей, не способная принять собственные решения. Это не так.
— Я так понимаю, поход в булочную откладывается?
Аня вновь оборачивается и натыкается на взгляд Валеры. Он ждёт, это ясно. Ждёт, когда она уже наконец распрощается с этим жалким мальчишкой, который и двух слов связать не может, и подойдёт к нему. Его вид буквально кричит о том, что он способен выйти из себя в любой момент — и тогда Аня уже никак не повлияет на ситуацию ни при каком желании.
— Тебе стоит пойти домой, Ильдар, — она принимает это решение быстро. Другу не стоит лезть под горячую руку, которая может украсить его лицо несколькими свежими ссадинами.
— Уверена? — Байцин хмурится. — Такие без проблем могут и девчонке навалять.
— Со мной всё будет хорошо, — улыбается она другу и отходит на несколько шагов назад, приближаясь спиной к Турбо и Зиме. — Иди! До завтра!
Аня смотрит, как Байцин глядит за неё недоверчиво. Уходит медленно, оборачиваясь каждые несколько шагов. Она улыбается ему на прощание, пока фигура парня не скрывается за поворотом, и только тогда она разворачивается на сто восемьдесят градусов, оказываясь точно перед двумя дружками. Ей есть что сказать этому наглецу! Пушкина не понимает, как он посмел так вести себя с её самым близким и родным человеком, её единственным другом! Смотря на Валеру, она ясно осознаёт, что никто и ничто не способно остановить его от задуманного, она бы вряд ли смогла даже при большом желании, но каким нужно быть недалёким, чтобы решиться на подобное?
— Валера? — она смотрит на Турбо, сложив руки на груди. Всем своим видом, позой и взглядом показывает, насколько недовольна и зла она от произошедшего.
— Да, — улыбается Зима. — Валера?
— Слышь, — тут же реагирует он, — с голубями иди слейся.
Зима, наигранно закатив глаза и специально сплюнув другу под ноги скорлупу от семечек, отходит слегка в сторону, давая возможность остаться с Аней наедине.
— Думаешь, можешь прийти к школе и трясти с моего друга информацию? — она смотрит на него внимательно, задрав голову к верху, чтобы заглянуть в его наглые глаза. — Кто тебе позволил?
— Дружишь с чушпаном, — зло выплёвывает он, зыркнув в сторону.
— То, что он не вступил ни в какую группировку, не значит, что он чушпан. Я сама решаю, с кем дружить, — в тон Турбо отвечает Аня, принимая идентичную позу — руки в бока, ногу отставляет в сторону, а брови сведены к переносице.
— Универсам с чушпанами не таскается.
Аня в услышанное верить отказывается. Думая о нём на протяжении выходных, кажется, что это помешательство. Сейчас он стоит напротив, будто грозовое облако, и метает молнии то в неё саму, то в её друга. Пушкина может многое стерпеть, но унижать себя она никому никогда не позволяет. Она делает глубокий вдох, прежде чем собрать всю стойкость в кулак и спокойно произнести:
— Это всё, что ты хочешь мне сказать? Пришёл ради этого?
— Я твою подружку и пальцем не тронул, даже не узнал ничего, — пытается оправдаться Турбо, но Аня не хочет принимать это во внимание.
Это не имеет никакого значения. Если бы на месте Ильдара был любой другой школьник, знающий или нет, кто такая Пушкина Анна, Валера бы и его к забору прижал, пытаясь выведать всю полезную для себя информацию? Спросить прямо не хватило смелости? Она не знает. Но видеть этого бандита, решившего, что у него в руках вседозволенность, не хочет.
— Я спросила не об этом, — тихо выдыхает, опуская голову. — Не хочу иметь ничего общего с таким человеком, как ты, — ставит точку Аня.
Она разворачивается к нему спиной и уходит, быстро перебирая ногами. Не смотрит на него, пропускает ругательство мимо ушей, чувствует прожигающий взгляд на затылке, но гордо держит голову. Плакать от столь холодного отношения к себе хочется. Это совсем не то, что она ожидала от Валеры. Аня не может знать наверняка, они не знакомы толком, и говорить что-то — несусветная глупость. Она надеялась, что он другой, не такой, как те, которых считает своими братьями, пацанами. Надежда разбилась о глыбу реальности, в которой всё оказалось не так идеально, как мечталось. И увидев частичку настоящего, воспитанного улицей Валеры, она понимает, что не должна иметь какую-либо связь с таким человеком, как бы сильно ей ни хотелось обратного. Она не имеет права.
***
Аня приходит домой с дополнительных занятий по биологии. В коридоре у зеркала мама старательно красит губы перламутровым блеском, а отец стоит рядом и пытается выбрать, какой галстук подходит ему больше.
— Вы куда-то уходите? — снимая сапоги, Аня смотрит на копошащихся родителей.
— Бориса Григорьевича помнишь? — отец останавливает выбор на тёмно-синем галстуке. Аня кивает, проходя в глубь квартиры. — Он нас в гости пригласил, ему повышение дали — теперь первый заместитель министра здравоохранения республики Татарстан, — с гордостью за друга произносит мужчина.
Живой Борис Григорьевич на протяжении многих лет является лучшим другом Ильи Макаровича. Со школьной скамьи они вместе, поступили в медицинский институт, окончили его с отличием и начали работу в одной больнице. Отец Анин решил остаться в практической медицине, спасая людей и даря многим вторую жизнь, в то время как друг его пошёл по другому пути. Сначала несколько лет в районной администрации, затем в городской, а после отправлен в министерство здравоохранения. Их отношения на протяжении всего этого времени сохраняются тёплые и дружественные, Борис Григорьевич пару раз помогал областной больнице получить новое оборудование и импортные медикаменты, больнице даже удалось выиграть несколько грантов на реализацию реабилитационных проектов. Дружба двух мужчин прошла долгий путь, сохранившись до нынешнего момента.
Семьёй Борис Григорьевич обзавёлся в то же время, что и Илья Макарович. Женился на дочери бывшего министра здравоохранения Дильбаре, а через какое-то время на свет появился их сын Лев. У них с Аней совсем небольшая разница в возрасте — всего несколько месяцев. Однако, несмотря на это, они никогда не были близки, друзьями детям так и не суждено стать. Лев рос слишком наглым и высокомерным ребёнком, теперь же мало что изменилось, он всё такой же требовательный ко всем, кроме себя, подросток с запросами значительно выше среднего.
— Он так давно шёл к этому, — пытается поддержать отца Аня, наливая на кухне стакан воды.
На плите блюдо с яблочным пирогом, запах на всю квартиру разошёлся. В дверном проёме появляется мама.
— Так и ты собирайся, чего стоишь? Там Лёва будет, встретитесь наконец-то, поговорите. Он, кстати, тоже в Москву поступать поедет, вот и товарищ в путь тебе будет.
В Анины планы визит к Живым не входит. Она собиралась посвятить себя чтению, решению задач по математике и рисованию розы ветров по географии.
— У меня заданий на завтра много, — начинает она, но мама останавливает дочь одним взмахом руки.
— Никаких отговорок, Анна. Твой отец получил приглашение на ужин, и мы его приняли. Мы едем всей семьёй, поэтому даю тебе пять минут, чтобы сменить форму на достойный наряд, и выходим. Такси уже скоро подъедет.
И она слушается, покорно кивнув. Идёт в комнату и раскрывает платяной шкаф, начиная перебирать одежду, аккуратно развешанную на вешалках. В сторону уходят платья, совсем не то настроение, чтобы наряжаться. Мама кричит примерить юбку и блузку, обязательно белую. И она вновь делает то, что говорит Татьяна Ильинична, — надевает чёрную тканевую юбку и белую блузку с рукавами фонариками. Идти против слов матери не хочется, особенно когда впереди предстоит тяжёлый вечер в гостях у Живых.
Из квартиры Аня выходит красиво одетой, с новой причёской и золотыми серёжками в ушах. Впереди мама несёт свежеиспечённый яблочный пирог, как благодарность за приглашение, а отец немного отстаёт, проверяя несколько раз, плотно ли закрыта дверь. В такси садятся вместе, и уже через некоторое время Илья Макарович расплачивается с водителем за комфортную поездку. Борис Григорьевич встречает друга с раскрытыми руками, поочерёдно обнимая всех: Илью Макаровича, Татьяну Ильиничну, а в конце досталось и Ане.
— Ну что за красавица выросла, Танечка! — обращается Борис Григорьевич к Аниной матери, приглашая их пройти в столовую.
Квартира Живых точно произведение искусства. Мебель из прочного и дорогого дерева, в центре гостиной ковёр мягчайший, привезённый Борисом Григорьевичем из-за границы. Ванная вся плиткой отделана, а стол обеденный в столовой уставлен различными блюдами: отварной картофель, запечённый цыплёнок, несколько разных салатов, холодец с домашней горчицей, два вида компотов, а чуть в стороне десерт в виде шоколадного торта. Илья Макарович с другом, шутя о новом повышении, сразу пропускают по одной, приговаривая, что честным людям пьётся легко. За столом сидит и Лев, смотря то на мать, то на отца, то в собственную тарелку. Анечка присаживается рядом, понимая, что другое место мама ей занять не даст.
С недавнего момента Татьяна Ильинична советует дочери обратить особое внимание на сына Бориса Григорьевича, который не только друг семьи, но и просто хороший мальчик, которому обеспечено достойное будущее. Аня на это глаза несдержанно закатывает. Она видит в сыночке друзей семьи наглого паренька, привыкшего, что всё ему достаётся по причине занимаемой его отцом должности. Сделал ли он в этой жизни хоть что-то сам? Мотивы матери девушка понимает — удачное замужество решает многие женские проблемы. Аня же сама хочет заниматься своими проблемами, а не рассчитывать на фразу «знаете, кто мой муж».
За столом приятная, дружественная обстановка. Мужчины обсуждают рабочие вопросы, пытаясь доказать друг другу противоположные точки зрения. Женщины же нашли точку соприкосновения в сплетнях, перемывая косточки общим знакомым. Особую волну удивления вызывает джентльмен Лев. Он аккуратно накладывает девушке еды в тарелку, подливает компота в бокал, а иногда и вовсе поддерживает общий разговор. Это кажется крайне неловким, ранее они никогда так не вели себя друг с другом, выбирая иной путь формирования общения. От всего этого на душе становится легче, но Аня ковыряется вилкой в еде — аппетит отсутствует. Она смотрит на часы над головой Бориса Григорьевича, в окно, где солнце полностью скрылось, в пол, разглядывая узор на ковре. Всё это кажется более интересным, чем разговоры взрослых или вопросы Лёвы о её самочувствии. На мгновение закрадывается мысль о слишком плохом внешнем виде. От увлекательного процесса созерцания Аню отвлекает голос тёти Дильбары.
— Анечка, как твои успехи в школе? Уже определилась, куда поступать будешь? — она отрезает маленький кусочек цыплёнка.
Дильбара добра к Анечке. Несколько раз она дарила отличные подарки на день рождения и Новый год. Всегда узнаёт, что нового происходит в жизни дочери подруги, а также приглашает вместе гулять летом. Татьяна Ильинична на это всё лишь отмахивается, считая, что нечего девчонку баловать. Одежда покупается качественная и хорошая, не самая дешёвая, украшения из драгоценных металлов и камней, сапоги из натуральной кожи, а пальто из качественного материала с отличным составом, если же мех, то только натуральный. Одно пальто, в котором она ходит второй год, стоит почти двести рублей. Ради него была совершена поездка в столицу.
— Ещё нет, но я в процессе…
Татьяна Ильинична, совсем не обращая внимания на дочь, перебивает:
— Илюша уже ищет хороший институт в Москве. Даже связался с одним влиятельным гражданином, говорят, выясняют. Найти достойное место в наше время очень сложно. Говорят, времена грядут сложные, — понизив голос, рассуждает она.
— Это и правильно, — поддерживает Дильбара. — Мы Лёвушку тоже в Москву отправить хотим, чтоб здесь без дела не ошивался. А там, может, и в столице освоится или вернётся и врачом сразу станет. Благо, — она вздыхает с облегчением, — положение позволяет.
Лев, сидящий по левую руку от Ани, фыркает, даже не поднимая взгляд на мать.
— Это и к лучшему, Дильбара, — Татьяна Ильинична кладёт руку на плечо подруге. — Я Илюше так и говорю, ведь должны же мы понимать…
Разговор за столом перетекает в один общий, в котором изредка Лев и Анна принимают участие, один отрицает надобность дополнительных занятий при возможности усердного подхода к учёбе, а другая отнекивается от необходимости поиска жениха, ведь «невеста, Илья Макарыч!». Аня смущённо взгляд прячет, когда слышит это, а затем и вовсе чувствует, как от проявленного к её персоне внимания уши краснеют.
Скромное застолье продолжается достаточно хорошо: женщины под воздействием вина начинают запевать песни, а мужчины от выпитых ликероводочных напитков решили выяснить, чья медицинская практика во время студенческой жизни была сложнее. Аня на всё это внимания не обращает. Лев несколько раз удаляется из-за стола, позволяя ненадолго расслабиться и не чувствовать его близкое присутствие. Ощущать себя комфортно с этим человеком Пушкина не может. С детства повелось, что он то за волосы дёрнет, то подножку подставит, то свою вину на Аньку спихнёт. Конечно, она ничего не получала за это, ведь в доме гостьей была.
— Родители решили, что ты можешь стать хорошей партией для меня, — вдруг произносит Лев, когда взрослые дружной компанией удаляются на балкон вдохнуть свежего воздуха и они остаются наедине.
Аня глаза свои круглые на него вытаращила. Единственное, что понятно, — его знаки внимания основаны совсем не на доброжелательности. Мыслей в голове рой, и неясно, что стоит думать. Девочка не понимает, что в жизни её происходит в последнее время. То ли планета в другую сторону начала крутиться, то ли она с ума сходит медленно, но верно. На Живого смотрит внимательно. Пушкина понимает, почему мама её так за семью Лёвкину держится — они пропускной талончик в состоятельную жизнь.
— Мне это не нужно.
— Ты мне нахер не сдалась, — он фыркает, отходя к окну и облокачиваясь на подоконник. В этом парне она узнаёт привычного Лёвку Живого. — Только вот твои родители находят эту идею крайне удачной. Особенно твоя мама.
— Это ничего не значит. Я не заинтересована в отношениях, — она закидывает дольку сладкой мандаринки в рот. — Особенно с тобой.
— Отношения со мной всё, о чём может мечтать девушка, — он будто ядом брызжет, смотря на Аню. Задела за живое.
— Только если единственное, что её интересует, — деньги, — она жмёт плечами, смотря на знакомого с искрой дерзости во взгляде.
— Я могу хоть чем-то заинтересовать девушку. Что же насчёт тебя? Один дурак нашёлся, вот и крутится уже сколько лет, — он отталкивается от подоконника и подходит к девушке. Аня глаза на него поднимает, чтобы видеть лучше, и прядь волос за ушко прячет, чтобы слышать. — Ты и вовсе никому не нужна.
Пушкина смотрит ему в глаза, пытаясь не отводить взгляд. Живой всегда был таким. Умел вывести её на эмоции за считаные секунды, точно чувствуя, что нужно сказать. Мгновение, и кровь закипает. Лицо девичье краснеет, руки в кулаки от обиды сжимаются. Если бы подобное в её адрес позволил себе какой-то незнакомец, Аня бы долго не размышляла — стукнула бы чем-нибудь тяжёлым по голове, чтобы думал лучше, прежде чем говорить всякие глупости.
— Знаешь что, умник? — она поднимается на ноги, чуть ли не уронив стул ножками вверх. — Уж лучше одной, чем с таким невыносимым индюком, как ты.
***
Аня садится в такси самой первой, желая как можно скорее оказаться дома и смыть с себя весь сегодняшний день, который оказался совсем ни к чёрту. Следом в салон запрыгивает Татьяна Ильинична с плетёной корзинкой гостинцев от хозяев вечера: пирог, торт, а в банки затолкали несколько салатов, чтоб не пропало добро. Последним место впереди занимает Илья Макарович, отдавая водителю команду «вперёд».
Стоит машине отъехать от дома Живых, как Аня слышит недовольный голос матери:
— Анна, это что было на ужине? Почему Лёвушка ушёл? Ты опять нагрубила ему?
— Нет, — Аня отворачивается к окну, не желая встречаться взглядом с матерью. Под её строгим и тяжёлым взором всегда становится плохо.
Девушка не чувствует, что лжёт матери. Не считает, что грубила индюку. Лев всегда ведёт себя подобным образом: хамит, нарывается на откровенную ссору или грубость, а затем строит из себя жертву. Просто чёртов великомученик.
— Борис Григорьевич и Дильбара к нам со всей любовью, такие гостеприимные, Лёва ухаживал за тобой весь вечер, — фыркает женщина. — Илья, скажи ей, что нельзя вести себя так!
И он послушно следует указанию жены. Илья Макарович ведомый мужчина, беспрекословно выполняющий все просьбы жены. Их невыполнение может дорого стоить.
— Конечно, дорогая. Нельзя.
Аня от усталости глаза прикрывает. Тяжёлый вздох слетает с уст. За окном дорога, свежий воздух и свобода, которая манит своей доступностью, но ограниченностью. Вдоль улицы деревья укрыты снежным покрывалом, из радио доносится новогодняя спокойная музыка. Хочется под тёплое одеяло спрятаться, горячего чая с мятой выпить и уснуть глубоким сном, чтобы никто не смог потревожить. Проезжая мимо игрового поля, видит несколько подростков, весело смеющихся и гоняющихся по полю с клюшками. Захотелось к ним присоединиться, чтобы хотя бы на мгновение отрезать голову от насаждающих мыслей и стать свободной.
Отец отдаёт водителю почти четыре рубля за поездку. Аня замирает на месте, стоит ей вылезти из салона машины и оглянуться. На лавке с розой в руках сидит Валера. Ноги широко расставлены, глаза устремлены куда-то вниз. Он поднял голову, когда отец начал что-то объяснять маме, ведя её ко входу в дом. Пушкина смотрит на него недолго, пока родители не подходят совсем близко. Но этих секунд достаточно, чтобы увидеть в лице напротив желание объясниться. Он губы тонкие поджимает, затылок рукой трёт, на ноги почти сразу подскакивает.
Татьяна Ильинична взгляд косит на незнакомца, поднявшегося при виде её дочери. Оно и ясно почему. На Турбо штаны спортивные не самого лучшего качества, кроссовки старые, точно ноги можно промочить, горло за кофтой спрятано, а сверху курточка дряхлая накинута. Хорошие парни одеваются иначе. Аня видит серьёзный взгляд отца и проявляющееся на лице матери недовольство. Илья Макарович к подобным знакомым относится недоверчиво, предостерегает о возможных последствиях, просит быть разумнее и вовсе избегать таких связей. Ане достаточно короткого взгляда на Валеру и родителей, чтобы понять, что сейчас совсем не то время, слишком рано для разговора, она не хочет. Родители не поймут. Ещё днём Валера злился на неё без причины, не имея на это никакого права, а сейчас смотрит и ждёт, что всё вдруг станет как прежде — нормально. Хорошо между ними не было, Аня это понимает.
Она чувствует его взгляд на себе, проходя мимо, не оборачиваясь.
— Аня, это к тебе? — Илья Макарович, смотря на Валеру, обращается к дочери.
Она отвечает быстро и достаточно твёрдо, как будто не лжёт, задрав нос к звёздному небу:
— Нет. Впервые его вижу.
Вторая ложь подряд. Для умницы Анечки это слишком. Но ей не стыдно, даже уши не краснеют. Она не смотрит на Валеру, чувствует его тяжёлый взгляд, но не разрешает себе даже мимолётный взор.
Сердце больно сводит, когда по подъезду разносится громкий, мощный звук от удара о дверь. Аня понимает, чьих это кулаков дело. Понимает и отец, внимательно смотря на дочь, что губы поджимает и взгляд прячет.