Учитель

По­вес­тво­вание ве­дет­ся от ли­ца Ав­то­ра

Обыч­но в та­кие без­ветрен­ные но­чи мес­тные жи­тели, в осо­бен­ности груп­пы мо­лодых лю­дей, нас­лажда­ясь ал­ко­голь­ны­ми на­пит­ка­ми и дру­гими за­бава­ми, вы­пол­за­ют из сво­их нор и пе­репол­ня­ют пус­тынные ули­цы, раз­ру­шая го­род­ское без­молвие ди­ким хо­хотом и ру­ганью. Од­на­ко се­год­ня не­ощу­тимое ды­хание теп­ло­го воз­ду­ха ос­та­ет­ся нет­ро­нутым по при­чине лег­ких сры­ва­ющих­ся ка­пель дож­дя с не­ба. Лю­ди пре­дос­та­вили се­бе воз­можность от­дохнуть, не на­мочить­ся и спо­кой­но про­вес­ти вос­кре­сенье в объ­яти­ях теп­ло­го пле­да, соп­ро­вож­да­юще­гося ро­ман­тичной ко­меди­ей или за­во­евав­шим по­пуляр­ность у зри­телей филь­мом ужа­сов. Не сог­ре­вал­ся теп­лой чаш­кой чая единс­твен­ный, ка­залось бы, че­ловек, в дан­ный мо­мент, ак­ку­рат­но пе­рес­ту­па­ющий че­рез сколь­зкие сту­пень­ки бла­года­ря на­мочен­ным в дож­де­вых лу­жах бо­тин­кам, на­де­ясь доб­рать­ся до нуж­ной квар­ти­ры без по­лучен­ных по до­роге травм.

Мо­лодой че­ловек ос­то­рож­но про­водит ла­донью по рас­тре­пан­ным во­лосам, пре­одо­левая пос­леднюю сту­пень­ку, и стран­но рас­тя­гива­ет гу­бы в улыб­ке. Се­год­няшний по­ход по раз­вле­катель­ным клу­бам с не­фор­маль­ны­ми друзь­ями, прод­ливший­ся ров­но семь с по­лови­ной ча­сов, ка­чес­твен­но от­ра­зил­ся по­жел­тевшим си­няком под гла­зом и лег­ким по­резом на ще­ке. Без кон­флик­тов ни один сов­мес­тный по­ход ку­да-то не об­хо­дил­ся, что и тре­бова­лась до­казать.

Не­хотя про­тяги­ва­ет ру­ку к де­ревян­ной две­ри и за­мира­ет в та­ком по­ложе­нии на мес­те, в го­лове быс­тро взве­шивая лжи­вые мыс­ли о том, как же он про­вел этот ве­чер и с кем, да­бы со­чинить как обыч­но оп­равда­ние для взвол­но­ван­ной ма­тери. Ни­чего тол­ко­вого так и не при­думав, мо­лодой че­ловек роб­ко пос­ту­чал в дверь ку­лаком, по­пут­но поп­равляя взлох­ма­чен­ные во­лосы и изоб­ра­жая на ли­це аб­со­лют­ное уми­рот­во­рение. Ак­тер из не­го с детс­тва был не­вос­тре­бован­ный - ни­какой.

- Не­уже­ли вер­нулся, - пос­лу­шалось за сте­ной не­доволь­ное бур­ча­ние, па­рень на нес­коль­ко ша­гов от­ско­чил от две­ри, не же­лая, что­бы ему за­еха­ли по лбу чем-ни­будь тя­желым. - Ни сты­да, ни со­вес­ти, и это мой сын! Та­ким хо­рошим маль­чи­ком был рань­ше... - и так бес­ко­неч­но дол­го, точ­нее, ка­ких-то трид­цать се­кунд про­дол­жа­лись осуж­де­ния, об­ра­щен­ные к его пер­со­не, вы­лета­ющие из уст ма­тери как смер­тный при­говор, по­ка жен­щи­на не рас­пахну­ла дверь пе­ред но­сом сы­на и не за­мер­ла на мес­те в аб­со­лют­ной не­моте.

- Ма­ма, да­вай не сей­час, по­жалуй­ста, - тем­но­воло­сый мо­лодой че­ловек рас­тя­нул гу­бы в на­тяну­той и со­вер­шенно лжи­вой ух­мылке, су­тулясь и опус­кая пле­чи, прош­мыгнул в при­хожую. Мать толь­ко что-то шеп­ну­ла се­бе под нос и зах­лопну­ла дверь с неп­ри­ем­ле­мой для та­кой вос­пи­тан­ной жен­щи­ны не­веро­ят­но гру­бостью и с осо­бо про­яв­ленной злостью из-за род­но­го сы­на. Па­рень в это вре­мя от­ки­дывал мок­рые ке­ды в сто­рону, ша­гая в свою ком­на­ту, на­ходя­щу­юся в са­мом кон­це ко­ридо­ра.

- Стой, где сто­ишь, - гроз­ный и при­казы­ва­ющий тон по­жилой жен­щи­ны вы­нудил пар­ня за­мереть на мес­те и по­вер­нуть го­лову на ее зов. С неп­ро­ница­емым вы­раже­ни­ем ли­ца, жен­щи­на, упе­рев ру­ки в бо­ки и прик­рыв гла­за, ус­та­ло спро­сила: - Где ты на этот раз был?

- С друзь­ями, - вро­де бы, и прав­да, а зву­чит как наг­лая нек­ра­сивая ложь пря­мо в ли­цо ма­тери. - В ба­ре, - пос­пешно до­бавил он, чувс­твуя, как со­весть проз­рачной дым­кой зас­ты­ва­ет в его лег­ких, зас­тавляя ком в гор­ле сжать­ся, ме­шая нор­маль­но ды­шать. Ока­зыва­ет­ся, она у не­го все-та­ки есть.

Жен­щи­на ог­ля­дела сы­на с ног до го­ловы, изу­чая взгля­дом нем­но­го ис­пу­ган­ный взгляд пар­ня. Его одеж­да до ни­точек вы­мок­ла, хо­лод­ные кап­ли во­ды, про­сачи­ва­ясь сквозь тон­кую ткань, при­каса­лись ле­дяны­ми паль­ца­ми к пок­ры­той му­раш­ка­ми ко­же. Тем­ные джин­сы кра­сова­лись ка­ким-то бе­лым пят­ном на ко­ленях, соз­да­валось впе­чат­ле­ние, что он спе­ци­аль­но про­вел ме­лом по тка­ни, на­мере­ва­ясь на­силь­но ис­портить толь­ко но­во­об­ре­тен­ную в брен­до­вом ма­гази­не одеж­ду. Сво­бод­ная фут­болка яр­ко-крас­но­го цве­та с ка­кими-то над­пи­сями при­под­ня­лась, ру­ки мо­лодо­го че­ловек нас­той­чи­во прик­ры­вали ла­доня­ми жи­вот. Яв­но что-то пы­тал­ся скрыть от ма­миных глаз, толь­ко тщет­но всё это, как ни кру­ти, до­гад­ли­вая жен­щи­на ему дос­та­лась.

- Под­ни­ми май­ку и по­кажи жи­вот, - влас­тным то­ном при­каза­ла жен­щи­на, сын от­ри­цатель­но по­качал го­ловой. Ва­лен­ти­на - так зву­чало ее имя, - боль­ши­ми ша­гами пре­одо­лела рас­сто­яние меж­ду со­бой и не­путе­вым ре­бен­ком, звон­ко шле­пая по по­лу бо­сыми но­гами, и приб­ли­зилась к ли­цу мо­лодо­го че­лове­ка, сом­кнув пот­рескав­ши­еся гу­бы в од­ну по­лосу. Ста­ло по-нас­то­яще­му неп­ри­ят­но за своё по­веде­ние, но па­рень про­дол­жал ис­пы­тывать тер­пе­ние ма­тери и мол­чать.

- Пав­ленко Дмит­рий Алек­се­евич, жи­во под­ни­мите май­ку и по­кажи­те мне свой жи­вот, - уп­ря­мо сто­яла на сво­ем мать. Мо­лодой че­ловек лишь нах­му­рил­ся и хит­ро при­щурил­ся, вгля­дыва­ясь в уто­нув­шие в гне­ве и злос­ти неж­но-го­лубые гла­за ма­тери. Ког­да она доб­рая, выг­ля­дит сов­сем по-дру­гому. А сей­час... Дь­явол ря­дом с то­бой.

- Че­го ты там не ви­дела, ма? - как наш­ко­див­ший ре­бенок спра­шива­ет он и ло­вит на се­бе уг­не­та­ющий взгляд жен­щи­ны. Она бу­дет до пос­ледне­го вздо­ха сто­ять на сво­ем, по­ка в спо­ре и вновь воз­никшем кон­флик­те, без ко­торых не мо­жет и дня про­жить эта семья, не по­бедит силь­ней­ший, бо­лее взрос­лый и муд­рый, поз­навший в жиз­ни мно­гое, че­ловек.

- Отец уви­дит это и бу­дет очень расс­тро­ен, - как-то по­низив го­лос до ше­пота, приз­на­лась мать, на­силь­но зас­та­вив сы­на под­нять на­мок­шую фут­болку. Жи­вот пе­ревя­зан бе­лым бин­том, сквозь ткань про­сачи­валась чер­ная крас­ка, сме­шан­ная с крас­ны­ми кап­ля­ми че­го-то гус­то­го и неп­ри­ят­но пах­ну­щего. - Опять ты взял­ся за своё? Ка­кая по сче­ту та­ту­иров­ка, Дмит­рий? Ещё и на жи­воте, и за­пах сто­ит та­кой мер­зкий! - и не ду­мала за­мол­кать со сво­ими уп­ре­ками мать, па­рень толь­ко за­кусил язык и уп­ря­мо наб­лю­дал за ее не­доволь­ны­ми воз­ра­жени­ями и жа­лоба­ми бо­гу, ка­кой же у нее не­пос­то­ян­ный и не­вос­пи­тан­ный сын. - Отец бу­дет очень расс­тро­ен, - как при­говор бе­зос­та­новоч­но твер­ди­ла жен­щи­на.

- Ма­ма, за­пах прой­дет че­рез нес­коль­ко ча­сов и мне сов­сем не боль­но, не бес­по­кой­ся, - не об­ра­щая вни­мания на осуж­да­ющий взгляд ма­тери, съ­яз­вил па­рень. С его во­лос не­тороп­ли­во сте­кали кап­ли во­ды, изящ­но, слов­но тон­кий зме­иный хвост, рас­полза­ясь по шее и сте­кая на грудь. На ли­це мо­лодо­го че­лове­ка прос­коль­зну­ли не­годо­вание и ка­кая-то рас­те­рян­ность. - И па­па умер пять лет на­зад, ма­ма, он не ви­дит то­го, в ко­го я прев­ра­тил­ся.

- Нет, он ви­дит, всё он ви­дит и очень зол на те­бя, - оз­лоблен­но вык­рикну­ла жен­щи­на, вы­тирая ру­ками воз­никшие сле­зы с глаз.

Сы­ну боль­но смот­реть на ее эмо­ци­ональ­ные расс­трой­ства, од­на­ко се­год­ня прос­то не тот день для то­го, что­бы жа­леть мать, скло­нив­шись над нес­час­тной и во­ору­жив­шись ста­рыми ис­то­ри­ями из жиз­ни, в то вре­мя как они жи­ли друж­но и без лиш­них за­бот. Отец умер - по­гиб­ло ее тер­пе­ние, и стер­лась с ли­ца всег­да яр­кая улыб­ка счас­тли­вой жен­щи­ны. Отец умер - при­мер­ный уче­ник и ин­телли­ген­тный сын прев­ра­тил­ся в улич­но­го без­за­бот­но­го пар­ня и ра­бот­ни­ка са­лона та­ту­иро­вок, нес­мотря на то, ка­кими на­деж­да­ми вдох­новля­лись ро­дите­ли по по­воду их об­ра­зован­но­го сы­на.

- Я не ве­рю в заг­робный мир, прос­ти, ма­ма, это уже мои проб­ле­мы, - со­чувс­твен­но по­качал го­ловой мо­лодой че­ловек и, бро­сив на жен­щи­ну пог­рус­тнев­ший взгляд, пол­ный со­жале­ния и бо­лез­ненной ус­та­лос­ти, нап­ра­вил­ся в свою ком­на­ту, пе­ред этим гром­ко хлоп­нув дверью. По при­выч­ке Дмит­рий ле­ниво ста­новит­ся пе­ред боль­шим зер­ка­лом в его пол­ный рост и на­чина­ет всмат­ри­вать­ся в каж­дую чер­точку сво­его ли­ца, од­ним паль­цем на­дав­ли­вая, нев­зи­рая на жгу­чую боль, на но­вый си­няк пос­ле дра­ки с ка­ким-то не­из­вес­тным гос­тем из сво­его са­лона, дру­гой раз­во­рачи­вая упа­ков­ку то­наль­но­го кре­ма.

- Как ба­бы за­мазы­ва­ют свои пры­щи, - сар­касти­чес­ки ус­ме­ха­ет­ся мо­лодой че­ловек и ак­ку­рат­но, не­тороп­ли­во, чуть-чуть по­мор­щившись и вы­нудив еле за­мет­ные мор­щинки выс­ту­пить на лбу из-за пе­ренап­ря­жения, на­носит крем по­душеч­кой ука­затель­но­го паль­ца се­бе на си­няк, - так и я за­мазы­ваю свои си­няки. Пос­то­ян­но, - он ожес­то­чен­но от­ки­дыва­ет тю­бик кре­ма на кро­вать и ус­трем­ля­ет свой взгляд на ча­сы. Два с по­лови­ной ча­са но­чи, а он пос­мел нак­ри­чать на мать, ког­да сам при­шел в столь поз­днее вре­мя, зас­та­вив бед­ня­гу вол­но­вать­ся за его здо­ровье, - ка­кой же я все-та­ки ко­зёл.

Со­весть заг­рызла. Он пы­тал­ся на­давить на свою ус­та­лость и зас­та­вить ор­га­низм рас­сла­бить­ся, при­нять та­кой не­об­хо­димый в дан­ный мо­мент сон, од­на­ко пос­то­ян­ное ощу­щение дис­комфор­та, сжи­ма­ющее сер­дце в гру­ди, не поз­во­ляло сом­кнуть зас­ле­зив­ши­еся от не­досы­пания гла­за. Мо­лодой че­ловек, с неп­ри­язнью ски­нув с ног теп­лый плед, раз­дра­жен­но от­крыл дверь и пос­пешно доб­рался до ма­миной ком­на­ты, рас­по­ложен­ной ря­дом с кух­ней. Жен­щи­на не спа­ла, прос­то си­дела и с хо­лод­ностью, сом­кнув ру­ки в за­мочек, раз­гля­дыва­ла цве­точ­ный ри­сунок обо­ев.

- Ма­ма, - мо­лодой че­ловек при­сел ря­дом и слу­чай­но за­метил от­све­чива­ющи­еся на лун­ном све­ту, про­сачи­ва­ющем­ся сквозь за­навес­ки, до­рож­ки зас­тывших слез на ру­мяных ще­ках жен­щи­ны. Внут­ренней сто­роной ла­дони Ди­ма вы­тер со­леные кап­ли с ко­жи ма­тери и вни­матель­но, мяг­ко об­хва­тив ее ли­цо ла­доня­ми, вы­нудил об­ра­тить вни­мание на его при­сутс­твие и за­фик­си­ровать взгляд на его гла­зах. - За­будь всё, что я го­ворил. Ты же зна­ешь, что у ме­ня не дей­ству­ют пра­вила жиз­ни. Я сна­чала го­ворю, а по­том уже ду­маю, - па­рень вы­мучен­но улыб­нулся, сли­зывая не­ожи­дан­но сколь­зя­щую кровь по раз­би­тым гу­бам. - Я расс­тра­иваю и те­бя, и от­ца, но я де­лаю это не­осоз­нанно, по­нима­ешь?

- У те­бя выс­шее об­ра­зова­ние, та­лант к пи­сатель­ству, твои кни­ги мог­ли бы прос­ла­вить­ся на всю на­шу стра­ну, - не прек­ра­щала нас­та­ивать на сво­ем мать. - Те­бе все­го двад­цать три го­да, ты мог бы под­ни­мать­ся по карь­ер­ной лес­тни­це, а вза­мен это­му выб­рал дру­зей-не­фор­ма­лов и эти та­ту­иров­ки?

- У ме­ня все­го лишь три та­ту­иров­ки, ма­ма, и они ма­лень­кие, - с до­лей юмо­ра про­шеп­тал па­рень, мать впер­вые за ве­чер улыб­ну­лась. Хо­тя сра­зу же, ко­неч­но, скры­ла улыб­ку за серь­ез­ным вы­раже­ни­ем ли­ца и стро­гим го­лосом:

- Од­на на ру­ке, но­вая на жи­воте, дру­гая на пра­вой яго­дице. Мне стыд­но, что ты де­ла­ешь та­ту в та­ких ин­тимных мес­тах, - не­раз­борчи­во воз­гла­сила она. Дмит­рию дав­но хо­телось скрыть­ся в сво­ей ком­на­те, не на­чиная но­вый скан­дал, од­на­ко по­борол се­бя и ре­шил пой­ти на ус­тупки ма­тери, ос­тавшись с ней в ком­на­те. Мо­жет, се­год­ня раз­го­вор по ду­шам удас­тся?

- За­то де­вушек это за­водит, - ехид­но ус­мехнул­ся он, су­дя по все­му, на мгно­вение, за­быв, с кем раз­го­вари­ва­ет и име­ет де­ло. Мать за­кати­ла гла­за и нап­ря­жен­но вы­дох­ну­ла. Изо рта у нее пах­ло шо­кола­дом. Всег­да ест его, ког­да пло­хо на ду­ше - проб­ле­мы сра­зу от­хо­дят на вто­рой план.

- Ди­ма, ты всег­да та­ким бу­дешь те­перь, да?

- Ма­ма, мне нра­вит­ся так жить, - па­рень об­ни­ма­ет жен­щи­ну, по­ложив под­бо­родок на ее ку­черя­вые во­лосы. Ему ка­жет­ся, что это ус­по­ка­ива­ет, од­на­ко для жен­щи­ны это лишь вре­мен­ная за­быв­чи­вость пло­хих со­бытий. - Ме­ня не из­ме­нишь.

Даль­ше мол­ча­ние. Без­мол­вная ти­шина, как на клад­би­ще, на ко­тором по­хоро­нен отец Дмит­рия. Они всег­да пос­ле ссор лю­били си­деть вмес­те, уто­пая в объ­яти­ях, и нас­лаждать­ся веч­ностью ти­шины. В ми­ре всё у­яз­ви­мо, всё спо­соб­но ро­дить­ся и раз­ру­шить­ся в один неп­ра­виль­ный мо­мент. Лишь ти­шина, её власть нав­сегда ос­та­нет­ся пра­витель­ни­цей сто­летий... да­же тог­да, ког­да ум­рет че­лове­чес­тво, она бу­дет оку­тывать сво­им бесс­трас­ти­ем всю опус­тевшую пла­нету.

- Ва­лен­ти­на Сте­панов­на умер­ла еще в и­юле, знал? - ос­ве­дом­ля­ет­ся, всхли­пывая и шмы­гая но­сом, мать.

Пе­реход на дру­гую те­му, не ме­нее неб­ла­гоп­ри­ят­ную, чем пре­дыду­щий раз­го­вор. Ва­лен­ти­на Сте­панов­на по сов­мести­тель­ству яв­ля­лась зас­лу­жен­ной луч­шей учи­тель­ни­цей го­да по ли­тера­туре в шко­ле, где за­нима­ла мес­то ди­рек­то­ра учеб­но­го за­веде­ния мать Дмит­рия, и не­заме­нимой под­ру­гой детс­тва. По­теря этой доб­ро­душ­ной жен­щи­ны силь­но от­ра­зилась на са­мочувс­твии ма­тери Ди­мы, так­же ее здо­ровье и кра­сивой жи­вой улыб­ке. Те­перь она улы­балась вы­мучен­но, как мер­твец, ожив­ший пос­ре­ди бе­лого дня. Од­ну час­тичку ду­ши от­нял по­гиб­ший муж, вто­рую - луч­шая под­ру­га, а третью пос­те­пен­но вы­нима­ет ос­трым лез­ви­ем в ру­ках из те­ла единс­твен­ный сын, ко­торый ис­портил свою жизнь и прев­ра­тил­ся в без­дель­ни­ка, не вол­ну­юще­гося и не бес­по­ко­яще­гося ни о чем на этом све­те.

- Слы­шал, ты ведь на по­хоро­ны хо­дила, - не­охот­но отоз­вался он. Как бы без­различ­но это не зву­чало, с усоп­шей Дмит­рий не был хо­рошо зна­ком, ред­ко ви­дел­ся с ма­миной под­ру­гой, по­это­му и осо­бо со­жале­ния, слез го­речи по по­воду ее смер­ти в гла­зах не зас­ты­вало. Ес­ли пус­кать­ся в уны­ние и лить сле­зы за каж­до­го умер­ше­го нез­на­комо­го че­лове­ка, мож­но уто­нуть и за­дох­нуть­ся в сво­их сле­зах, уме­реть са­мому без же­лания на это.

- И на по­мин­ки, - за­чем-то до­бави­ла жен­щи­на. - Уже две­над­ца­тое сен­тября, а мы ни­как не наш­ли ей за­мену. При­ходит­ся учи­телям не по это­му пред­ме­ту за­мещать, толь­ко лиш­них проб­лем се­бе нак­ру­чива­ем. Де­ти за­были уже, что та­кое ли­тера­тура, - ще­нячь­ими гла­зами мать пос­мотре­ла на сы­на. Дмит­рий знал этот тон, и он ему яв­но не пон­ра­вил­ся с са­мого на­чала.

- К че­му ты кло­нишь, ма? - яз­ви­тель­но ска­зал мо­лодой че­ловек. Нет, пус­кай го­ворит что хо­чет - он не пой­дет по ее до­роге, ни­ког­да. Бу­дет жить по-сво­ему, как преж­де.

- У те­бя выс­шее об­ра­зова­ние, ты прек­расно вла­де­ешь рус­ским язы­ком, на­читан­ный и об­ра­зован­ный мо­лодой че­ловек, без­ра­бот­ный, - пос­леднее сло­во она вы­дели­ла с про­яв­ленной злостью, но тут же смяг­чи­ла тон. - По­рабо­тай в шко­ле учи­телем, за­рабо­та­ешь, зай­мешь­ся чем-то дель­ным, быть мо­жет, в че­лове­ка прев­ра­тишь­ся сно­ва, - сын на этих сло­вах рез­ко вско­чил и от­ки­нул го­лову, про­тес­ту­юще за­мычав. - Ес­ли ты не сог­ла­сишь­ся, я ни сло­ва те­бе не ска­жу, сы­ном боль­ше не на­зову. Хоть раз пой­ди мне на ус­тупки, а не сде­лай по-сво­ему.

- Нет, ма­ма, - па­рень раз­вел ру­ками и от­ри­цатель­но за­качал го­ловой. - На этот ад я под­пи­сывать­ся не ста­ну.

- В та­ком слу­чае я те­бе боль­ше не мать. - Он знал, что жен­щи­на го­ворит глу­пос­ти, да­бы зас­та­вить его сде­лать так, как она про­сит, од­на­ко пос­леднее пред­ло­жение зву­чало нас­толь­ко рав­но­душ­но,... и он сог­ла­сил­ся. Мать уме­ла пе­ре­убеж­дать.

- Я те­бе это при­пом­ню, ма, - оз­лоблен­но сквозь зу­бы про­шеп­тал па­рень, сле­дуя об­ратно в свою ком­на­ту. По пу­ти он вы­тащил из кар­ма­на пач­ку си­гарет и, рас­простра­нив за­пах га­ри по всей квар­ти­ре, прош­мыгнул в ком­на­ту и за­пер дверь на за­мок. Коль­ца ды­ма раз­ле­тались и тут же ис­па­рялись в воз­ду­хе. Мать за дверью вос­торжен­но зак­ри­чала:

- При­неси мне свой кос­тюм - пог­ла­жу. - Дмит­рий вы­ругал­ся, но все-та­ки спо­рить не стал. Вы­шел за дверь и с неп­ри­язнью бро­сил пид­жак и тем­ные по­мятые брю­ки на гла­диль­ную дос­ку, ус­та­вив­шись на мать с дет­ской оби­дой. - Зав­тра пер­вый ра­бочий день. В во­семь жду те­бя в шко­ле, объ­яс­ню, где ка­кие уро­ки бу­дут, - без на­мека на преж­ние сле­зы ска­зала жен­щи­на. - Иди спать, сы­нок. - Па­рень в ко­торый раз ос­корби­тель­но вы­ругал­ся вслух и скрыл­ся за дверью, с го­ловой нак­ры­ва­ясь пле­дом и в мыс­лях меч­тая сдох­нуть пря­мо во сне, лишь бы не от­прав­лять­ся на ра­боту в учеб­ное за­веде­ние. Ху­же на­каза­ния и не при­дума­ешь, осо­бен­но ес­ли твоя мать - ди­рек­тор.

«Хо­чешь, что­бы я пре­пода­вал де­тям ли­тера­туру? Бу­ду я пре­пода­вать. Толь­ко вот... по-сво­ему. Жди­те ме­ня, уче­ники. Встре­чай ап­ло­дис­мента­ми, пять­де­сят шес­тая шко­ла».