Учитель

Гла­ва 3

По­вес­тво­вание ве­дет­ся от ли­ца Юлии

С без­мя­теж­ным уми­рот­во­рени­ем я сто­яла на мес­те и смот­ре­ла в од­ну точ­ку. Гла­за по­чему-то не хо­тели зак­ры­вать­ся. Слег­ка дер­га­юща­яся из-за сквоз­ня­ка дверь, уда­ря­ясь о сте­ну, не вы­била ме­ня из тран­са. Сер­дце, ка­залось, прик­ле­илось к груд­ной клет­ке, по­это­му так от­четли­во в ушах у ме­ня от­би­вал­ся каж­дый рит­мичный стук. Сей­час ка­бинет ли­тера­туры пред­став­лялся мне прос­транс­твен­ной клет­кой. Вро­де бы, все поз­во­литель­но, а с дру­гой сто­роны, буд­то же­лез­ные ре­шет­ки - это по­лу­от­кры­тая дверь, не вы­пус­ка­ющая ме­ня на­ружу. Не­пос­лушные но­ги вспо­тели в обу­ви. Я про­дол­жа­ла по­качи­вать­ся на од­ном мес­те, так и не дви­нув­шись впе­ред.

- Юлия, - ме­ня ок­ликнул мо­нотон­ный го­лос по­жило­го ох­ранни­ка, - ка­бинет зак­ры­вать нуж­но.

- Вы­хожу, вы­хожу, - как са­ма не своя от­ве­тила я, за­киды­вая в сум­ку днев­ник и оваль­ный пе­нал, ис­пачкан­ный в вы­лив­шей­ся из тю­бика бе­лос­нежной за­маз­ке, - вы­хожу... - пов­торно про­буб­ни­ла уже се­бе под нос, не об­ра­щая вни­мания на уко­риз­ненный взгляд муж­чи­ны. Вы­бежав за дверь с ис­те­ричес­ким сер­дце­би­ени­ем, я пом­ча­лась вниз по лес­тни­це, не знаю, за­чем, но ку­да-то спе­ша.

На ули­це во всю энер­гично пля­сали сол­нечные лу­чи. От них теп­ло, так же, как и бы­ло ран­ним ут­ром, од­на­ко те­перь мрач­ная тень, ок­ру­жив­шая со всех сто­рон, воз­можно, ме­ня од­ну, от­четли­во про­ника­ла под ко­жу ос­тры­ми иг­ла­ми. Му­раш­ки... пос­ледний раз я ими пок­ры­валась, ког­да бо­лела. Гу­синая ко­жа всег­да воз­ни­ка­ет на мо­ем те­ле ли­бо по при­чине бо­лез­ни, ли­бо в мо­мен­ты, ког­да я нас­лажда­лась лю­бимой му­зыкой, рас­ка­чива­ясь в такт ме­лодии, ль­ющей­ся при­ят­ным баль­за­мом из мяг­ких на­уш­ни­ков. Но стран­ное вме­шатель­ство не­кого стра­ха и бес­по­кой­ства зат­ми­ли мой чис­тый ра­зум. В этот мо­мент я ощу­тила се­бя наш­ко­див­шим ре­бен­ком, хоть ни­чего греш­но­го и зап­ретно­го не со­вер­ша­ла.

Пер­вым, ко­го я за­мети­ла в неп­ро­бива­емой тол­пе стар­шеклас­сни­ков, был «Ка­зано­ва». Его ды­рявую ко­суху я ви­жу вез­де, в лю­бом мес­те, она ме­рещит­ся мне да­же там, где Ки­рилл не при­сутс­тву­ет. Не знаю, чувс­твую ли я хоть что-то по­ложи­тель­но-сог­ре­ва­ющее в ду­ше, ког­да об­ща­юсь со сво­им наг­лым од­ноклас­сни­ком, од­на­ко в дан­ный мо­мент его сог­ну­тая спи­на вы­рази­ла на мо­ем ли­це за­гадоч­ную ух­мылку. На­вер­ное, по­тому, что он единс­твен­ный, у ко­го бы­ла тя­га к об­ще­нию с глав­ной се­рой мышью в учеб­ном за­веде­нии.

Бли­же я под­хо­дить не ста­ла чис­то из прин­ци­па. Во-пер­вых, ме­ня ник­то и близ­ко не под­пустит глаз­ком од­ним взгля­нуть на вещь или че­лове­ка, к ко­торой или ко­торо­му так силь­но тя­нут­ся школь­ни­ки. Во-вто­рых, я пред­почту об­ло­котить­ся о гряз­ную сте­ну зда­ния сво­ей но­вой блуз­кой и зад­ро­жать от му­рашек, те­перь воз­никших из-за соп­ри­кос­но­вения с хо­лод­ной по­вер­хностью, не­жели быть при­час­тной к это­му сбо­рищу бе­шено вос­хи­ща­ющих­ся чем-то сверхъ­ес­тес­твен­ным уче­ников. Так я и за­мер­ла на мес­те в ис­ходном по­ложе­нии, по­ка от­ряд лю­бопыт­ных од­ноклас­сни­ков и пар­ней из па­рал­лель­ных клас­сов не ра­зошел­ся по до­мам.

Я не­осоз­нанно дер­ну­лась. Слов­но ожив­шая ста­туя, в ко­торую все­лили ду­шу жи­вого че­лове­ка, я мед­ленно отор­ва­лась от сте­ны и дви­нулась к мес­ту, где се­кун­дой ра­нее тол­пился на­род. Не­уже­ли ему при­над­ле­жит этот же­лез­ный конь? Мне ста­ло неп­риступ­но ин­те­рес­но по­ин­те­ресо­вать­ся у учи­теля, по­чему он та­кой бол­ван, и что он на са­мом-то де­ле за­был в зда­нии шко­лы, а не цир­ка. Приз­на­юсь, Дмит­рий - или как его там проз­ва­ли с мо­мен­та его рож­де­ния? - раз­дра­жа­ет ме­ня с пер­вых се­кунд на­шей встре­чи. Приз­на­юсь, я за­ин­те­ресо­вана им чис­то по­тому, что ме­ня всег­да тя­нуло к не­нор­маль­ным лю­дям. Приз­на­юсь в том, что я не­нор­маль­ней всех не­адек­ватных.

- Так это ваш мо­тоцикл, - как-то за­дум­чи­во хмык­ну­ла я, про­водя паль­чи­ками по ру­лю это­го «ко­ня». - Я ду­мала, кто же ос­та­вил свой до­рогой вид тран­спор­та пря­мо у по­рога шко­лы, вмес­то то­го что­бы не по­ленить­ся и пос­та­вить его в школь­ном дво­ре - бо­лее бе­зопас­ном и ох­ра­ня­емом мес­те, - знаю, сар­казм ль­ет­ся че­рез край.

Мо­лодой че­ловек на про­тяже­нии всех двад­ца­ти се­кунд мо­ей яз­ви­тель­нос­ти наб­лю­дал за то­ропя­щим­ся ку­да-то в сво­ем нап­равле­нии му­равь­ем, та­щащим на сво­ей спи­не крош­ку от хле­бобу­лоч­но­го из­де­лия. Я, ко­неч­но, по­нимаю, что не всем при­ят­но слу­шать мои пре­тен­зии, но от­кры­то за­яв­лять сво­им иг­но­риро­вани­ем, что ему ку­да ин­те­рес­нее ос­матри­вать ник­чемное на­секо­мое, не­жели ме­ня, ог­ромный пе­ребор. Обид­но как-то.

- Ах, Кры­лова... - он при­кусил гу­бу, и от это­го жес­та ме­ня сно­ва зат­рясло. Буд­то не с учи­телем раз­го­вари­ваю, а с ка­ким-то ил­лю­зи­онис­том или, ска­жем, фо­кус­ни­ком, ко­торый од­ним щел­чком паль­цев мо­жет за­кол­до­вать ме­ня и вы­нудить де­лать то, что по ду­ше бу­дет угод­но ему од­но­му. Этот преж­де не про­яв­ля­емый ис­пуг до­водит ме­ня до не­объ­яс­ни­мой тре­воги.

Пав­ленко - уж фа­милию я за­пом­ни­ла, так как наш мно­го­ува­жа­емый ли­тера­тор при­ходит­ся сы­ном доб­ро­душ­ной и пре­дан­ной сво­ей ра­боте ди­рек­три­сы - не­хотя под­нял на ме­ня взгляд, пе­репол­ненный рав­но­души­ем, и хит­ро ус­мехнул­ся. Сле­ду­ющие сло­ва как ку­вал­дой по го­лове, чес­тно сло­во, про­бились:

- Хо­чешь, пот­ро­гай мо­его маль­чи­ка, - бла­гос­клон­но шеп­чет учи­тель, а я вздра­гиваю. Да что про­ис­хо­дит, в кон­це-то кон­цов? Дмит­рий хло­па­ет по по­вер­хнос­ти сво­его мо­тоцик­ла, я пов­то­ряю жест и мыс­ленно вос­хи­ща­юсь тем, что тро­гаю сво­ими ла­доня­ми та­кой зап­ретный для ме­ня вид тран­спор­та. Глу­пая? Ве­ро­ят­но. Цвет та­кой кра­сивый - яр­ко-са­лато­вый, фук­сия, та­кие от­тенки еще «выр­ви глаз» зо­вут­ся, и до слез про­бира­ет. Я улы­ба­юсь, и не по­тому, что улы­ба­ет­ся ли­тера­тор, а по­тому, что мне прос­то смеш­но смот­реть на вос­хи­щен­ное ли­цо сво­его вов­се не пон­ра­вив­ше­гося мо­ей лич­ности учи­теля.

- Дмит­рий... - я за­мол­каю, как спе­ци­аль­но в нуж­ный мо­мент, за­быв его от­чес­тво. Ру­ка уже дав­но по­ко­ит­ся на мо­ей гру­ди, как и вто­рая, паль­цы сцеп­ле­ны в за­мочек, на ли­це неп­ро­ница­емая мас­ка без ка­ких-ли­бо нас­то­ящих эмо­ций. В та­ком по­ложе­нии я обыч­но на­хожусь тог­да, ког­да ме­ня что-то не ус­тра­ива­ет. В этом слу­чае я наг­ло лгу бо­лее взрос­ло­му, хоть и по глу­пос­ти мо­лодо­му че­лове­ку пря­мо в ли­цо. Да, пон­ра­вилась мне его тач­ка, од­на­ко я не приз­наю это­го ни за что.

- Алек­се­евич, - по­нима­юще пред­став­ля­ет­ся мо­лодой че­ловек, - Пав­ленко Дмит­рий Алек­се­евич.

Я тре­бова­ла толь­ко од­но сло­во, а он мне как де­вуш­ке с пло­хой па­мятью нес­коль­ко раз нас­той­чи­во пов­то­рил свои фа­милию, имя (ко­торое я за­пом­ни­ла как страш­ный сон) и от­чес­тво. Я сом­кну­ла гу­бы и не­доволь­но про­бур­ча­ла:

- Я по по­воду Дос­то­ев­ско­го хо­тела с ва­ми по­бесе­довать, - от сво­ей ма­неры раз­го­вари­вать с людь­ми са­му иног­да на­чина­ет под­ташни­вать. Учи­тель вни­матель­но смот­рит мне в гла­за, пы­та­ясь отыс­кать там скры­тую неп­ри­язнь и ка­кие-то воз­му­щения, ко­торые я со­из­во­лила из вос­пи­тания в «бла­город­ной» семье не про­из­но­сить вслух, в его зе­леных гла­зах из­лу­ча­ет­ся дь­яволь­ский ого­нек.

- Я вас слу­шаю, Юлия. - От та­кого бар­хатно­го го­лоса, нем­но­го по­нижен­но­го на нес­коль­ко то­нов, я хо­чу зак­ри­чать на всю ули­цу, что­бы он зат­кнул­ся. Где игол­ка и нит­ки? Дмит­рий, мож­но я зашью вам ваш пре­лес­тный ро­тик, спря­тав бол­тли­вый язы­чок за зу­бами? Нет? Тог­да я от­ре­жу свои уши, лишь бы не слы­шать вас ког­да-ли­бо еще. Не­нави­жу, ког­да спе­ци­аль­но де­ла­ют вид, что ин­те­рес­но, а са­ми да­же не ста­ра­ют­ся сыг­рать свою роль за­ин­те­ресо­ван­ности как мож­но убе­дитель­ней.

- По­нима­ете ли, во-пер­вых, по­чему до­маш­нее за­дание да­ли мне единс­твен­ной в клас­се, ког­да су­щес­тву­ют ос­таль­ные двад­цать де­вять без­дель­ни­ков? - улыб­ка с мо­его ли­ца стер­лась как де­шевая по­мада.

- По­нима­ешь ли, Юлия, я бег­ло прос­мотрел твои оцен­ки и по­нял, что ты у нас поль­зу­ешь­ся по­пуляр­ностью в клас­се как хо­дячая эн­цикло­педия, - его тон, как и мой, сме­нил­ся ос­терве­нени­ем. Я вы­жида­юще ус­та­вилась на не­го.

- По­это­му я при­нял ре­шение дать до­маш­нее за­дание те­бе единс­твен­ной, так как для те­бя это - се­меч­ки по­щел­кать, вер­но? За­од­но оче­ред­ную пя­тер­ку за­рабо­та­ешь, а в кон­це чет­верти я бу­ду оп­ра­шивать дол­жни­ков, а те­бе поз­во­лю иг­рать­ся в иг­рушки на сво­ем ан­дро­иде.

- Лад­нень­ко, - ядо­вито про­шипе­ла я. - Во-вто­рых, я не мо­гу под­го­товить док­лад о мо­ем лю­бимей­шем Фе­доре Ми­хай­ло­виче, - я пе­ребар­щи­ваю, по­тому что учи­тель за­мет­но нап­рягся. Кста­ти, Дос­то­ев­ско­го я ува­жаю и люб­лю, ни­како­го сар­казма по от­но­шению к это­му че­лове­ку не бы­ло.

- На это есть ос­но­ватель­ные при­чины? - бес­чувс­твен­но пот­ре­бовал от­ве­тить на его воп­рос учи­тель. И прав­да, как я к лю­дям - так ко мне они. Все на­чина­лось ми­лой бе­седой, а за­кон­чи­лось ду­шев­ным за­боле­вани­ем. Как ки­пящее мас­ло мой гнев рас­ползал­ся по всем стен­кам внут­ри.

- Ко мне при­ез­жа­ют гос­ти из дру­гого го­рода, мож­но ска­зать, важ­ные лич­ности для биз­не­са мо­его от­ца и... - ме­ня не­куль­тур­но пе­реби­ли. Впро­чем, я сра­зу по­няла - Дмит­рий спо­кой­но это де­ла­ет.

- ...И по­это­му, Юлия, вы не под­го­тови­тесь к уро­ку? Не ви­жу в этом ни­каких проб­лем.

- Для ме­ня эти лю­ди то­же име­ют ог­ромное зна­чение, - вру и не крас­нею, - по­это­му я до­поз­дна про­веду сов­мес­тный ужин вмес­те с ни­ми. Как от­лични­цу вы дол­жны ме­ня по­нять. Су­дя по мо­им оцен­кам мож­но убе­дитель­но ска­зать, что я дей­стви­тель­но мо­гу на­писать этот док­лад, будь у ме­ня сво­бод­ное вре­мя. Я от­ветс­твен­но от­но­шусь к уче­бе.

- От­лични­ца вы или нет, - уко­риз­ненно про­пел он, буд­то я в чем-то про­вини­лась, - ме­ня не осо­бо вол­ну­ют ва­ши проб­ле­мы, воз­ни­ка­ющие вне школь­ных стен. По­это­му, как бы то ни бы­ло, Кры­лова обя­зана под­го­товить док­лад о Дос­то­ев­ском, ина­че по­лучит зас­лу­жен­ную двой­ку.

Я сжа­ла ку­лаки. Впер­вые в жиз­ни воз­никло же­лание на­бить ко­му-то ли­цо. А этот Дмит­рий све­жий фрукт, и не та­кой мяг­кий рас­та­яв­ший шо­колад, ка­ким при­няла я его на пер­вый взгляд. Я ду­мала, он пок­ро­ет­ся пле­сенью пос­ле единс­твен­но­го сло­ва мо­его или дру­гого че­лове­ка, а он, ка­жись, сто­ит мо­лод­цом. Чес­тно, я не оце­нила его спо­соб­ности, од­на­ко сей­час пол­ностью пе­ре­убеж­де­на в сво­ей неп­ра­воте. Стро­гость, спря­тан­ная в обо­лоч­ке без­дель­ни­ка и не­ук­ро­тимо­го бай­ке­ра - это что-то но­вень­кое в мо­ей тос­кли­вой жиз­ни. Это как до­бавить в во­ду лож­ку са­хара - сов­сем дру­гой на­питок. А Дмит­рий - ще­пот­ка со­ли, ко­торая точ­но при­бавит мне горь­ко­вато­го прив­ку­са в уны­лые пов­седнев­ные буд­ни.

- Но я не мо­гу под­го­товить док­лад, прав­да, я... - Уга­дай­те, что он сде­лал? Пе­ребил. Опять. Нек­ра­сиво за­тыкать рот го­воря­щему че­лове­ку - это по­каза­тель его пол­ной не­об­ра­зован­ности и пре­быва­ния в от­да­лен­ной от ми­ра се­го ком­па­нии. Не сом­не­ва­юсь, что его друзья - ка­кие-ни­будь го­ты или са­танис­ты. И сам он, по­жалуй, в той же сфе­ре оби­та­ет.

- Будь то от­личник или дво­еч­ник - я ко всем бу­ду от­но­сить­ся с ис­крен­ним ува­жени­ем, и вы, Юлия, те­перь от­но­ситесь к спис­ку всех сво­их од­ноклас­сни­ков, а не от­дель­но­му слит­ку зо­лота, - мне ка­жет­ся или он вза­им­но от­ве­тил мне неп­ри­язнью? По го­лосу слыш­но, что он меч­та­ет на­жать на газ и ско­рее сва­лить с по­ле мо­его зре­ния. - На мо­ем уро­ке не бу­дет поб­ла­жек осо­бен­ным уче­никам. Ес­ли у вас в ря­ду од­ни пя­тер­ки, и вы по­лучи­ли двой­ку, не жди­те, что я по­жалею вас и пос­тавлю пло­хую оцен­ку ка­ран­да­шом, или, что еще ху­же, не пос­тавлю вов­се. Вы все для ме­ня - од­но це­лое, и от­де­лять каж­до­го по от­дель­но­му ку­соч­ку я не со­бира­юсь. Еще воп­ро­сы есть, Кры­лова?

- Аб­со­лют­но ни­каких воп­ро­сов боль­ше не воз­ни­ка­ет, - с горь­кой ус­мешкой пов­то­рила я. Он оки­нул ме­ня пос­ледний раз ле­деня­щим взгля­дом, та­ким, буд­то пы­та­ет­ся на­давить на ме­ня, выз­вать дру­гую ре­ак­цию, на­вер­ное, из­ви­нение за свой пре­неб­ре­житель­ный тон. Од­на­ко я это­го не сде­лала - всем сво­им ви­дом по­каза­ла, что мне пле­вать на его сло­ва. Мо­тоцикл тро­нул­ся с мес­та, по­ка на мес­те, где сто­яло средс­тво пе­ред­ви­жения, не ос­тался рас­полза­ющий­ся в воз­ду­хе дым. Я дол­го наб­лю­дала за уда­ля­ющей­ся вдаль фи­гурой, и в мыс­лях на­зой­ли­вым пред­по­ложе­ни­ем вер­те­лось, ка­кие у не­го кра­сивые и вы­да­ющи­еся чер­ты ли­ца.

По­чему-то стыд­но за се­бя. Наш раз­го­вор выс­та­вил ме­ня Ме­герой в чу­жих гла­зах. В его вы­раже­нии ли­ца от­четли­во про­сачи­вались сквозь пе­лену рав­но­душия сло­ва: «Ты. Прос­то. Не­выно­сима». И я с точ­ностью мо­гу под­твер­дить, как он прав. Дмит­рий - пер­вый, ес­ли вспом­нить в мо­ей го­лове, че­ловек, спо­кой­но пос­та­вив­ший та­кую «со­баку» как я на мес­то. У ме­ня ведь нет ду­ши. Мно­гие го­ворят, что я про­дала ее Дь­яво­лу. Этот Дь­явол - мой отец, тре­бу­ющий от ме­ня тя­гу к уче­бе, от­талки­ва­ющий ме­ня от об­щес­тва. Хо­чу из­ме­нить­ся, но не мо­гу. Это как на­каза­ние - ес­ли я ос­ме­люсь ос­лу­шать­ся, ме­ня каз­нят - а ос­та­вать­ся на до­маш­нем обу­чении без ка­ких-ли­бо ос­тавших­ся под­рос­тко­вых за­бав я не меч­таю.

С убий­ствен­ным ви­дом я от­пра­вилась до­мой, нев­зи­рая на то, что стар­ший брат дав­но под­жи­дал ме­ня в ма­шине в ком­па­нии ры­жево­лосо­го во­дите­ля не­дале­ко от шко­лы, ос­та­новив­шись на ка­кой-то пар­ковке воз­ле про­дук­то­вого ма­гази­на. «Лю­без­ная» бе­седа с Дмит­ри­ем вы­жила из ме­ня все со­ки, пе­репол­ня­ющие те­ло жиз­ненной энер­ги­ей. Сей­час я - пус­тышка. Как стек­лянная бан­ка, из ко­торой вы­лиза­ли слад­кое ва­ренье, или шприц, опус­тевший, ког­да па­ци­ен­ту вко­лоли ус­по­ко­итель­ное. Пре­дус­мотри­тель­но, что эти пред­ме­ты те­перь ни­кому не нуж­ны и их без со­жале­ния выб­ро­сят в му­сор, лишь я и бу­ду без­ли­кой тенью сло­нять­ся вок­руг, так и ос­тавшись пус­той.

Спус­тя ка­кое-то вре­мя я дош­ла до ав­то­бус­ной ос­та­нов­ки. На­до же, а я за­была, что жи­ву в трид­ца­ти ми­нутах ез­ды на ма­шине от сво­ей шко­лы, и по­наде­ялась доб­рать­ся до­мой пеш­ком. Тем же по­лужи­вым су­щес­твом, сги­бая ко­лени, я до­бежа­ла до отъ­ез­жа­ющей мар­шрут­ки под три­над­ца­тым но­мером, мо­мен­таль­но вы­нув из пе­ред­не­го кар­ма­на сум­ки цвет­ной ко­шелек. Во­дитель с раз­дра­жени­ем ждал, ког­да я дос­та­ну день­ги.

- Пят­надцать руб­лей, вер­но? - С это­го мо­его воп­ро­са лы­сый тол­стяк, кос­тяшка­ми паль­цев пос­ту­кивая по тя­жело­му ру­лю, том­но вы­дох­нул и кив­нул го­ловой. А что, нель­зя спо­кой­но ска­зать «да» и всё? Обя­затель­но всем сво­им ви­дом по­казы­вать, что я ему с пер­во­го взгля­да не пон­ра­вилась?

- Возь­ми­те, мож­но без сда­чи, - я по­ложи­ла в его боль­шую ла­донь две де­сяти­руб­ле­вые по­мятые ку­пюры и дви­нулась к сво­бод­ным мес­там, ко­торых бы­ло пре­неб­ре­житель­но мно­го, так и не дож­давшись ка­кого-то от­ве­та. Да­же и не ду­маю, что во­дитель за­думы­вал­ся о сда­че.

Плюх­ну­лась на пер­вое же си­денье. Две ста­руш­ки, чи­та­ющие од­ну га­зету «Впе­ред» на дво­их, че­рез за­потев­шие стек­ла сво­их оч­ков с осуж­де­ни­ем ус­та­вились на ме­ня. На мне точ­но ви­сит ка­кое-то прок­лятье или как? Лю­ди не толь­ко в мо­ем ок­ру­жении, но и со­вер­шенно нез­на­комые име­ют от­вра­щение к мо­ей лич­ности.

- Де­вуш­ка, - муж­чи­на, сто­ящий око­ло ме­ня с го­дова­лым ма­лышом на ру­ках, от­влек ме­ня от иг­ры в гля­дел­ки с по­доз­ри­тель­ны­ми да­моч­ка­ми, - это мес­та для ин­ва­лидов, по­жилых лю­дей и бе­ремен­ных жен­щин.

- Ой, прос­ти­те, не зна­ла, - ви­нова­то приз­на­лась я и не­хотя отор­ва­лась от сту­ла. Та­кое впе­чат­ле­ние, что ме­ня прик­ле­или к си­денью. Всё из-за это­го Пав­ленко. До сих пор взве­шиваю все­воз­можные ва­ри­ан­ты в сво­ей го­лове и не мо­гу прий­ти к еди­ному сог­ла­сова­нию и вы­воду: по­чему ка­кой-то бес­смыс­ленный раз­го­вор так тер­за­ет мои мыс­ли? И, да, в об­щес­твен­ном тран­спор­те я на­хожусь впер­вые, по­это­му на­поми­наю иноп­ла­нет­ное су­щес­тво.

Я ре­шила прос­то­ять ос­тавший­ся путь на ус­та­лых но­гах. Как и пред­по­лага­лось, со­товый те­лефон пе­ребил раз­ру­ша­емую лишь ти­хим ше­потом тех са­мых ста­рушек ти­шину, нер­вно за­виб­ри­ровав в кар­ма­не мо­их шта­нов. Я ус­та­ло вздох­ну­ла и на­жала на при­нятие вы­зова. Бра­тиш­ка зво­нит.

- Да­ни­ил, я еду до­мой, - зная его от­ветную ре­ак­цию, сох­ра­няя бла­гопо­луч­ное спо­кой­ствие в мар­шрут­ке, неж­но про­лепе­тала в труб­ку я. Брат нес­коль­ко се­кунд мол­чал, я да­же ус­пе­ла уло­вить кра­ем уха при­пев его лю­бимой му­зыкаль­ной ком­по­зиции, но не дал мне нас­ла­дить­ся про­дол­же­ни­ем пес­ни.

- Ко­за, по­чему ты ме­ня не пре­дуп­ре­дила? Я стою уже пол­ча­са на этой чер­то­вой сто­ян­ке и жду те­бя. Ты во­об­ще ког­да-ни­будь ду­ма­ешь сво­ей пус­той го­ловой, а? Юля, от­веть, не мол­чи! - он сры­вал­ся на крик. Ес­ли мо­ему от­цу при­дет­ся у­ехать по ра­боте, его обя­затель­но и с гор­до под­ня­той го­ловой за­менит Да­ни­ил. Не­нави­жу, ког­да мой брат прит­во­ря­ет­ся взрос­лым и опыт­ным муж­чи­ной. Его скуд­ной об­раз жиз­ни еще ху­же мо­его. А ведь ему все-то сем­надцать. На год стар­ше сво­ей млад­шей сес­трен­ки.

- Ду­маю толь­ко на уро­ках, - пы­талась по­шутить я. - Но ни­как не в дру­гих мес­тах.

- И как ты ре­шила до­бирать­ся до­мой? - смяг­чился он. Ви­димо, с ним се­год­ня ссо­ре не про­изой­ти. Ей-бо­гу, я так счас­тли­ва. И так, ка­жись, пе­реру­галась со все­ми, с кем толь­ко воз­можно.

- На мар­шрут­ке, - нем­но­гос­ловно от­ве­тила я. Па­лец то и де­ло при­касал­ся к крас­ной ми­га­ющей кноп­ке от­боя. Не люб­лю раз­го­вари­вать в об­щес­твен­ных мес­тах, ви­дит бог, лю­ди нас­толь­ко лю­бопыт­ны или прос­то по­мира­ют со ску­ки в мар­шрут­ке, что го­товы под­слу­шивать не­понят­ные раз­го­воры дру­гих пас­са­жиров.
Брат гром­ко рас­хо­хотал­ся в труб­ку.

- Ду­ра ты са­мая нас­то­ящая, - нас­мешли­во про­гово­рил он и сра­зу пе­ревел те­му. - Кста­ти, как те­бе но­вый учи­тель?

- Из­ви­ни, я те­бя пло­хо слы­шу, до­ма по­гово­рим, - и сбро­сила труб­ку, так и не выс­лу­шав сло­ва Да­ни­ила до кон­ца. Не знаю, по ка­ким при­чинам у ме­ня те­ма об учи­теле ли­тера­туры ста­ла та­кой тре­вож­ной и раз­дра­житель­ной, од­на­ко я всем сер­дцем не хо­тела го­ворить с ним об этом.

До­мой я при­еха­ла ров­но че­рез де­сять ми­нут пос­ле раз­го­вора с Да­ни­илом. На про­тяже­нии все­го это­го вре­мени пе­ред гла­зами сто­яла кар­тинная ссо­ра с пре­пода­вате­лем ли­тера­туры, хоть и ссо­рой это каж­дый не на­зовет. Но его про­питан­ный смер­тель­ным ядом взгляд ос­та­нет­ся в мо­ем под­созна­нии на дол­гое вре­мя. Неп­ри­ят­но от са­мой се­бя. Я нас­толь­ко уп­ря­ма и не­выно­сима, что су­мела выз­вать ярость в гла­зах, ка­залось бы, ми­ловид­но­го учи­теля ли­тера­туры.

***

Стою пе­ред зер­ка­лом, на­ношу ак­ку­рат­ны­ми дви­жени­ями кос­ме­тику, ко­торой ни­ког­да и не поль­зу­юсь, на тон­кие рес­ни­цы. Ти­хая клас­си­чес­кая му­зыка до­носит­ся до мо­ей ком­на­ты, ис­хо­дя из кух­ни. Ма­ма лю­бит хо­зяй­ни­чать вмес­те с дво­рец­ким, пор­хая как тру­долю­бивая пче­ла воз­ле раз­де­лоч­ной дос­ки или пли­ты, соп­ро­вож­дая про­цесс го­тов­ки ка­кой-ли­бо спо­кой­ной и не да­вящей на нер­вы му­зыкой. А так как я от­ка­залась по­могать го­товить под пред­ло­гом, что мне тре­бу­ет­ся при­вес­ти се­бя в по­рядок, приш­лось кра­сить­ся. Да, умею я от­лы­нивать от до­маш­них обя­зан­ностей.

- Кра­сави­ца я, да не то сло­во, - хмы­каю я с сар­казмом, рас­смат­ри­вая го­товый ре­зуль­тат. Впро­чем, на пять­де­сят про­цен­тов из ста я мо­гу за­явить, что выг­ля­жу ве­лико­леп­но. За­меть­те, толь­ко по­лови­на про­цен­тов, а не все. Иде­аль­ной внеш­ностью я не об­ла­дала, в от­ли­чие от дру­гих де­вушек, обу­ча­ющих­ся в од­ном учеб­ном за­веде­нии со мной. Каб­лу­ки - а как их но­сить пра­виль­но?

Мое от­ра­жение ка­жет­ся мне про­тиво­полож­ностью ме­ня нас­то­ящей. Слов­но де­вуш­ка на стек­лянной по­вер­хнос­ти дру­гой че­ловек, а я вор, по­хитив­ший его и за­точив­ший нав­сегда за тол­стой стек­лянной бро­ней. Для про­вер­ки сво­их мыс­лей, дос­та­точ­но глу­пых для мо­его воз­раста, про­вожу ла­донью по от­ра­жению сво­их рас­пу­щен­ных во­лос. Хо­лод­ные. Точ­но, это же зер­ка­ло.

Или твоя ду­ша, - точ­но под­ме­чаю я, прек­расно по­нимая, что мое внут­ренне сос­то­яние та­кое же за­леде­нелое, как и зер­каль­ная по­вер­хность. Су­щес­твен­ное до­каза­тель­ство это­му - мое об­ра­щение с людь­ми. Пол­ностью за­цик­ленная на уче­бе я не за­мечаю, как на­чинаю бес­при­чин­но дер­зить од­ноклас­сни­кам и ма­лоз­на­комым лю­дям. Это мой са­мый ог­ромный ми­нус, ко­торый и ру­шит мою жизнь, как рез­кий сквоз­няк, раз­ло­мав­ший ста­ратель­но пос­тро­ен­ный кар­точный до­мик. Все мои кар­ты дав­но ва­ля­ют­ся от­кры­тыми ко­зыря­ми на по­лу.

Ко­рот­кое платье си­рене­вого от­тенка, при­тален­ное, силь­но об­ле­га­ющее. Вы­деля­ет­ся моя боль­шая, нет, ги­гант­ская (так го­ворят мо­лодые фан­та­зеры с изощ­ренной фан­та­зи­ей) грудь, нем­но­го вы­пира­ющий жи­вотик (го­вори­ла же, что не иде­аль­на), и длин­ные но­ги. Го­ворят, что у ме­ня но­ги кри­вые, - од­на из при­чин, по­чему я вы­кину­ла из сво­его гар­де­роба платья вы­ше ко­лена и туф­ли на каб­лу­ке. Во­лосы ку­черя­вые, шо­колад­ные (ша­тен­ка на­тураль­ная), дос­та­ют поч­ти до коп­чи­ка. Хо­тела их об­ре­зать, боль­но на­до­ело рас­че­сывать­ся и вы­дирать клок во­лос каж­дое ут­ро, од­на­ко ма­ма нас­той­чи­во сто­яла на сво­ем, и мне приш­лось по­вино­вать­ся. Ма­лень­кие се­ро-го­лубые гла­за, к счастью, вы­делив­ши­еся бла­года­ря ту­ши для рес­ниц, тон­кие гу­бы, пот­рескав­ши­еся из-за прох­ла­ды на ули­це и еле за­мет­ные ро­зовые пят­на. Как вы по­няли, под­рос­тко­вые, все­ми не­навис­тные пры­щи.

Я пок­ру­тилась у зер­ка­ла и зар­жа­ла на всю ком­на­ту. Имен­но зар­жа­ла, вро­де ко­ня, как го­ворил мною мно­го­ува­жа­емый Пав­ленко Дмит­рий Алек­се­евич. Не знаю, за­чем я это сде­лала, но про­дол­жи­тель­но дол­гое вре­мя сле­див­ший за мной Да­ни­ил со­чувс­твен­но по­качал го­ловой, су­дя по все­му, сми­рив­шись, что у не­го та­кая дур­ная сес­тра.

- Гос­ти приш­ли, - гру­бо ска­зал он, я да­же уди­вилась та­кому ис­хо­ду со­бытий, и быс­трым ша­гом из­ба­вил­ся от об­щес­тва со мной, спус­ка­ясь на кух­ню. Я, чуть бы­ло, не грох­нувшись на ма­миных каб­лу­ках, ко­торые ме­ня на­силь­но зас­та­вили спо­собом шан­та­жа на­деть на мои бед­нень­кие нож­ки, по­бежа­ла сле­дом за стар­шим бра­том. Он уп­ря­мо, не ре­аги­руя на мои моль­бы ос­та­новить­ся, шел даль­ше.

Я не сра­зу по­нимаю, что про­ис­хо­дит, ког­да встре­ча­юсь взгля­дом с этим че­лове­ком. По­чему-то дрожь по те­лу, как во вре­мя анес­те­зии на при­еме у дан­тиста, воз­ни­ка­ет не сра­зу, пос­те­пен­но ов­ла­девая все­ми учас­тка­ми ко­жи. На мо­ем ли­це изоб­ра­зилось от­кры­тое не­доволь­ство.
Что этот Дь­явол за­был здесь? Как его гряз­ные бо­тин­ки пос­ме­ли сту­пить на пол, ко­торый я ус­пе­ла по­мыть пе­ред при­ходом дол­гождан­ных гос­тей и па­пиных при­яте­лей? Мое раз­дра­жение до­ходи­ло до пре­дела. По­жалуй­ста, вы­зывай­те ско­рую, я по­дож­ду, ес­ли не прибью его рань­ше то­го, как на ме­ня на­денут сми­ритель­ную ру­баш­ку и на­силь­но за­пих­нут в бе­лос­нежную ма­шину злоб­ные са­нита­ры.