Глава 9. Здесь остануться наши соабости.
Ноги в летних кроссовках ели двигались. Куда идти было не понятно. Она просто шла, пока не увидела знакомое здание где находилась качалка. Ей было всё равно куда, лишь бы отогреться. Она настойчиво постучала. Дверь открыл Зима. Он сразу пустил девушку в помещение.
—Ленок, что такое?—спросил парень, сразу накидывая на плечи гостьи свою куртку.—Где вы были?
—В комнате какой-то. В ДК.—шатенка из последних сил дошла до дивана в комнате.—С Турбо поссорилась, а пальто на его вешалке.
—Что ж творишь ты?—Вахит укутал девушку в плед, поверх куртки.—На улице холодрыга.
—Можно я полежу?—Стрельцове было очень плохо.—Я отогреюст и уйду. Только Главному не докладывай.
—Понял, сестричка, всё будет в лучшем виде.—он вышел из помещения, закрывая за собой дверь.
Шатенка свернулась комочком, кутаясь в плед и куртку. Она скинула насквозь мокрые кроссовки, а после закрыла глаза. Словно уходя в свой мирок, девушка поняла, что на губах вкус слезинок. Почему-то стало так обидно и больно, от слов Турбо, словно он её близкий. Но ведь она его даже и не знает, чтобы расстраиваться из-за его слов. Но мысли не давали покоя, пока совсем не измотали девушку, от чего та провалилась в сон, где так же тряслась то ли от холода, то ли от чувств. В это время в качалку зашёл еле стоящий на ногах Валера. В руках было пальтишко девушки, которое он аккуратно повесил на вешалку, а свою куртку отбросил на ближайший стул. Он игнорируя всех, кто пытался с ним заговорить, прошёл в комнату с диваном, сразу захлопнув за собой дверь. Там увидел её, которая тряслась как осиновый лист. Он понял, что девушка спала, но от этого разозлился только сильнее. Почему она вызывала в нём чувство агрессии, было не понятно. Но кудрявый сразу же развалился на стуле напротив.
—Идиотка!—зло шикнул Турбо.—На улице -24, в одной кофте щеголяет. Боже, дай мне сил.
Парень снял с девушки плед. После стянут мокрую от снега кофту, надевая свою. А она даже не проснулась. Сильно измоталась. Устала спорить. Снова завернув девушку в плед, Валера сжал челюсть от пробирающей боли. Он упал на колени, мучаясь, сжимая кулаки. Скулёж вырвался с губ, словно проявление слабости было уместно. Рука нащупала что-то под пальцами, сжимая. Чем-то оказалось запястье нежной кожи, как результат под таким натиском, девушка открыла глаза. Пытаясь оценить обстановку, она подскакивает с дивана, наклоняясь к Главному. Рука быстро убрала пряди длинных волос за уши, пытаясь привести в чувства молодого человека. Она пыталась подтянуть его наверх. Чувство того, что только она может ему помочь, вытеснила всю обиду. Кое-как усадив кудрявого на диван, она сразу переметнулась к его голове.
—Очень болит?—девушка сразу стала осматривать рану.
—Просто пиздец как.—шатенка стала искать таблетки или аптечку. Но её не было.—Ты не должна это видеть, и возиться не должна.
—Приляг.—он игнорировал.—Просто, сделай, как я прошу.—парень послушался, укладываясь на подушку.—Я буду возиться. Я уже поняла, что ты сильный и тому подобное. Но себе не ври. Не кому о тебе заботиться. Люба с тобой из корыстных побуждений, и если ты защищаешь меня, позволь дать тебе другую защиту. Я готова быть твоей сестрой.
—Тогда я должен отвести тебя домой, ты уже от обморожения бред несёшь.—он попытался подняться, как вновь упал, сжимая зубы сильнее.—Попроси кого-нибудь тебя проводить.
—Я подожду пока тебе станет легче и сама уйду.—девушка села рядом, представляя насколько невыносима боль.—Давай перестанем припираться хотя бы до утра. Я мало про тебя знаю, но Вова рассказывал, что ты любишь печенье с молоком. Бабушкино.
—Давно его не ем. Бабушки не стало, и готовить не было кому.—он усмехнулся, тень улыбки сверкнула на губах.—Что ещё обо мне знаешь?
—То что ты любишь своих братьев и сестёр. А младшего по спинке гладишь, чтобы он уснул.—шатенка сидела чуть подаль, но смотрела на парня, что с закрытыми глазами пытался нормализовать дыхание.—Это доказывает мою теорию.
—Какую?—будто ради приличия спросил Турбо.
—Ты слишком беспокоишься за родных.—она нежно смотрела на такого холодного и спокойного Валерия.
—Ложись. Я так понимаю, что ты будешь тут до последнего.—Стрельцова кивнула.—Неугомонная.
—У меня хороший учитель.—она придела рядом. Новая волна боли сковала тело кудрявого, на что девушка вжала его в себя, чтобы если он завоет никто кроме неё этого не услышал.—Скоро отпустит. Обещаю.
—Это не по-пацански. Я Любу предаю.—куда-то в шею девушке говорит Главный.
—Я просто стараюсь помочь.—пальчики нежно гладили кудри, а его руки обхватили аккуратное тело, будто это облегчало боль.—Не переживай, никто об этом не узнает. Это между нами.
—Ты последняя кто должен видеть мою слабость.—но он лишь сильнее сжал девушку.—Но просто побудь тут. Я пожалею об этом. Знай.
—Я тоже.—девушка спустилась на уровень лица Турбо, обнимая широкую мужскую спину.—Но сейчас просто доверься.
—Не смей чувствовать ко мне что-то.—запуская руку в мягкие волосы, предупреждает он.—Я уничтожу это. Я не умею чувствовать.
—Кто тебе это сказал?—Лена спросила, пока могла себе это позволить.—Отец?
—Да... но он прав.—смирившись, что это может убить его, сознался парень.—Я люблю только себя. Есть я и те кто любит меня. Я позволяю себя любить.
—Это не плохо.—шатенка хотела быть сейчас спасательным кругом.—Всем мы хотим быть любимыми. Если этого не дали родители, то хотя бы от тех, кто хочет это дать.
—Нет. Я эгоист. Меня не за что любить.—критиковал себя Валера, явно изливая душу.—Я не прошу себе, если разобью сердце такой как ты.
—Я и не прошу любить меня.—Стрельцова шептала глядя прямо в закрытые глаза.—Ты защищаешь меня, а я забочусь о тебе. Никакой любви.
—Уверена, что так получится? Я тебя ранил один раз, ничего не помешает сделать мне это второй раз.—Турбо словно не хотел такого говорить, но слова сами лились.—Ты сестра Адидаса, я не могу позволить тебе повторить судьбу Айгуль. Или судьбу Вовы.
—А чего бы ты хотел для себя?—она закрыла глаза, когда он их открыл.
—Меня ничего не спасёт. Я либо умру, либо тюрьма. Это неизбежно. Другая судьба мне не светит. Долго и счастливо, никогда не будет у такого как я. Подонка.