Глава 12. Ошибка. Сон. Непрочитанные письма.
Всё так же стоя у зеркала Валерий оглядывал положение в котором они замерли. Его руки в замке где-то в области живота девушки. Её ручки лежат поверх его больших. А ему нравится, ощущение её кожи. Он не романтик, но сейчас буквально плывёт от девчонки, с которой знаком пару дней. Он улыбается, улыбается по настоящему. Так как никогда с Любой. Для него, она ощущается как дом. Маленький пальчик рисует замысловатый узор на руке парня, от чего тот улыбается только шире. Что она творит с Главным «Универсама»?
—Познакомь меня с малыми.—просит она опуская глаза, от чего его сердце замирает. Ей интересны его братья и сестра.—Я очень люблю детей.
—Я даже не знаю, мои мелкие, такие неуправляемые. Ещё и отец не дай бог дома будет.—он замешкался, а улыбка начала медленно спадать. Шатенка опять повернулась к нему лицом.
—Ты будешь со мной. А с тобой мне ничего не страшно.—она вжалась в мужское тело, прикрывая глаза.—Всё будет хорошо.
—Я подумаю над этим. Хорошо?—она кивает, сжимая широкую спину в крепких объятиях.—Почему ты так хорошо ко мне относишься.
—Потому что ты похож на Вову.—в её интерпретации это был комплимент.—Только такой как он был идеалом моего мужа. Он заботился обо мне, защищал. В его приоритетах я была на втором месте. Первыми был папа. Но даже перед ним, он всегда за меня заступался. Запрещал всем на меня ругаться, кричать и тем более трогать. Я была его сестричкой, которая недосягаема.
—Но ты же понимаешь...
—Да, его больше нет.—сдерживая слёзы произнесла Стрельцова.—Но ты такой как он. Надел на меня купол и защищаешь. Можно сказать, ты как старший брат, наверное. Что-то родное в тебе есть. Принимаешь решения, сто раз обдумав их. Это и восхищает.
—Но я не такой. Я грубый, резкий, делаю поспешные выводы...
—Ты дал Любе 13 шансов. Это о многом говорит.—она поднимает свои зелёные глаза на него.—Ты умеешь прощать.
—Но я не умею заботиться, быть ласковым и нежным.—он замолчал, но потом набравшись смелости продолжил.—Не умею любить.
—А Люба?
—А с Любой я делил постель. Она была со мной ради того, чтобы быть уверенной в своей безопасности.—он стал смотреть в женские глаза, пытаясь не захлебнуться в них.—А мне навязали, что она моя невеста, и как-то не по-пацанкиски сегодня с одной, завтра с другой.
—Тогда нам не стоит вот так стоять.—что-то тронуло душу девушки, сжимая до хрипа и боли. Она отошла, буквально выбралась из объятий Главного.—Тебе наверное пора.—обнимая себя на плечи и рассматривая паркет, сказала девушка.
—Лен...—он хотел подойти, но та отступила.
—Тебе пора, Валер.—шатенка не смотрела на него.
—Для тебя Турбо.—сказал он надевая кроссовки и куртку.—Потому что ты слишком сладко произносишь моё имя, а в таком контексте, я его слышать не могу. Извини.
Он вышел за дверь, громко ею хлопнув. Стрельцова вздрогнула, но нашла в себе силы пойти в комнату. Она упала на кровать, сворачиваясь калачиком, сжимая в руках гладко выправленное одеяло.
—Почему тебя нет рядом, Вов? Ты бы мне помог.—девушка зажмурила глаза, в надежде увидеть брата. Но только провалилась в сон.
—Глупенькая, ты чего себе там напридумывала?—спрашивает Адидас, поглаживая по голове.—Он не плохой. За своих жизнь отдаст.
—Почему ты так редко меня навещаешь? Почему ты меня оставил?—Елена бросилась в слёзы, падая на колени перед братом.
—Потому что так было нужно. А ты уже взрослая и без меня всему научишься.—он присел рядом с ней, обнимая за плечи.—Турбо хороший парень. Присмотрись к нему. Только учти, готова ли ты, принимать его чувства и отвечать тем же?
—Как ты понял, что любишь Наташу?—спросила зеленоглазая.
—Я понял это, когда умирал у неё на руках. Что она та самая. С кем хочу провести остаток жизни. Точнее те жалкие минуты, оставшиеся для нас.—он гладил волосы ухмыляясь.—Дурёха, влюбилась.
—Нет, Вов. Я не могу так быстро, ты учил меня беречь себя.—она обнимала военное одеяние брата.—Я только тебя люблю, Защитник. Всех защищал, а себя не уберёг.
—Ну и чего страшного? Зато, мир и покой. И ты в надёжных руках. Турбо тебя в обиду не даст, а Маратик тем более.—Адидас крепко обнимал сестру.
—Наташа тебя отпустить не может. Скучает очень.—девушка обвила шею Суворова.
—Передай ей то самое письмо. Пусть у неё будет, а для тебя есть 3 последних. Первое открой когда влюбишься. Второе когда встречаться начнёшь. И последне. Его открой когда замуж выйдешь.—парень улыбался.—Оно под матрасом, где я твои письма хранил. Принеси мне их на могилу. Почитай.
—Обязательно, Защитник.
—Пора просыпаться, Лисёнок.—поцеловав сестру в лоб, военный испарился, а девушка проснулась. Её плечи накрывали одеялом, заботливые руки Марата.
—Спи, всё в порядке, я сам всё сделаю.—он погладил сестру по спине.
—Марат, это ты?—открывая глаза спросила шатенка, чуть приподнимаясь.—Я тебе помогу.
—Нет, отдыхай. Ты вся горишь, видимо простыла.—парень сильнее укутал девушку в одеяло.—Сейчас сгоняю за перемячиками. Ты только лежи.
Неделю спустя.
Пролежав всю неделю дома, Лена наконец-то смогла выйти из дома. Предварительно тепло одевшись, она поспешила в общежитие медицинского училища, с письмом в руках. Как бы грустно шатенке не было признавать, но за время болезни, её навестили все, кроме Валеры, который даже привет не передавал. Он просто будто забыл о существование Стрельцовой, которая надеялась, что он объявится. Пару раз, она даже проронила несколько слезинок. От чего Диляра, тоже начинала грустить. Отец был не в себе. То просто сидел за столом, то качался в кресле гостиной комнаты. Он перестал реагировать даже на жену, что уж говорить, про «дочь».
Подходя к общежитию, а после и заходя в здание, девушка вытирала ноги. Договорившись с комеданшей, чтобы та её пропустила, Елена поднялась в комнату Натальи, которая сидела на кровати, рассматривая фотографию с братом шатенки. Если говорить точнее, то на фото были ещё и Марат с Айгуль, которые улыбались, стоя в обнимку. Девушка аккуратно притронулась к плечу, от чего блондинка дёрнулась.
—Привет.—она присела рядом, пытаясь улыбнуться.—Я письма тебе обещала, вот они.—она протянула 3 конверта, которые были распечатаны.—А этот оставь у себя.—шатенка сунула конверт с пометкой.—Мне кажется, что он должен остаться у тебя.