Прощание
Маму привезли утром.
Машина остановилась под моргом, и весь воздух вокруг застыл.
Кто-то открыл заднюю дверь.
Металлический ящик. Без звука. Без слов.Я стояла рядом с Вахитом, и впервые в жизни он казался мне ниже.Не потому что стал меньше, а потому что сломался где-то внутри, глубоко, как стекло в шкафу: не видно, но звенит.
Мы не говорили.
Вахит молчал-с зубами сжатыми так, что скулы дрожали.
Я тоже молчала-потому что как назвать то, чего уже нет?
Маму не обняли.
Её просто забрали.
На кладбище было так холодно, что пальцы не чувствовали ткани.
Снег падал редкий, тяжёлый — как будто сам не хотел быть частью этого дня.
Пацаны шли за нами цепью.
Все в чёрном, все серьёзные.
Даже Марат не пытался хихикнуть. Всё пацаны сняли шапки, хоть и мёрзли.
Кто-то нес венки, кто-то шёл с опущенными глазами.
Молча.
Группировка не плачет.
Но она запоминает.
Когда крышку опустили в яму, я не сдвинулась.Стояла, как вкопанная, с застывшим лицом.Мне казалось, что если сделаю шаг-упаду за ней.
Потому что куда теперь идти?
Мама уехала в Москву, сказав: «Я быстро. Скоро вернусь».
И вот она вернулась. Только — в гробу.
Мама, которая пахла хной и шубой.
Мама, которая варила чечевичный суп и звала меня «Каринушка».
Мама, которая даже Вахита могла одёрнуть.
Теперь лежала в тишине, на глубине двух лопат.
-Прощай мам...-тихо сказала, чувствуя как слёзы подступают к глазам.
Я не заметила, как рядом оказался он.
Турбо.
Он встал чуть сбоку, но близко.
Его перчатка осторожно коснулась моей.
Я не отдёрнула.
Он не говорил ни слова.
Он просто стоял — и этого хватало.
Среди всех — только он смотрел не на землю, а на меня.
Как будто боялся: вдруг я сломаюсь прямо здесь.
Вдруг исчезну, как мама.
Я не плакала.
Но он всё равно поднял мою руку, медленно, бережно, как будто боялся раздавить.
Сжал. Тихо.
И я поняла, что если сейчас заплачу -только при нём.
После похорон, пока Вахит говорил с пацанами, Турбо подошёл ко мне.
-Пойдём немного пройдёмся.
Мы шли по заснеженному переулку. Капли талого снега текли по деревьям, как слёзы, которых я не пролила.
-Я никогда не думала, что она умрёт вот так,-сказала я.
Голос был чужой. Сухой.
Он кивнул.
-Никто не думает. Пока не поздно.
-Я хотела ей позвонить. В тот день. Просто сказать, что всё нормально. Но не позвонила. Потому что... была занята.
-Она бы не обиделась. Она знала что ты её любишь.
-Я знаю. Но мне плохо всё равно.
Я остановилась. Снег скрипел под ногами.
Он подошёл ближе.
-Посмотри на меня.
Я посмотрела.
-Ты не одна. Я здесь.
-Пока.
-Нет. Не «пока».
Он аккуратно снял с меня перчатку.
Пальцами коснулся моей ладони.
-Я не уйду. Даже если ты будешь молчать неделю. Даже если сорвёшься. Даже если скажешь, что ненавидишь весь мир.
-Даже если я сломаюсь?-шепчу.
-Даже если ты рассыплешься-я соберу. По кускам.
Когда мы вернулись домой, Вахит сидел за кухонным столом, молча крутил зажигалку в пальцах.
Он увидел Турбо-и не сказал ни слова. Только кивнул.
Словно что-то в нём смирилось.
Словно он понял: ей нужен кто-то рядом, даже если не он.
Турбо остался до вечера.
Мы не разговаривали.
Просто сидели рядом.
Иногда он касался моего плеча-так легко, как будто держит меня от падения.Иногда я просто клала голову ему на грудь и дышала. Только чтобы помнить, что я ещё живая.