Пятилетняя чума

Незадолго до 18-летия Афины.

Перехватила, чуть задержалась... отвела взгляд, отвернулась. Эти бесстыжие карие глаза преследовали её всю ту ночь, что они посвятили друг другу.
Он просил смотреть только в глаза, повторяя хриплым шепотом: "Mitis angelus...".
Кажется, она умерла.
Со стыда.
Тогда он пообещал ей, что всегда будет её, а она - его. И это была, к сожалению, правда.
Она так его любила, сколь и ненавидела.

Знала ли она, что в будущем это сыграет свою роль? Что её научно доказанный факт сыграет свою историю в мировом человечестве, что это всё - и её любовь, и открытие - будут лишь случайностью? Будут лишь поводом для дальнейших действий её возлюбленного.
Каких - она бы не хотела знать, но догадывалась.

Конец сентября, Афины, Греция.

Счёт времени был потерян, она давно не расчесывалась и не приводила себя в порядок.
Афина. Да, она Афина. Афина Касидиарис. Это имя, данное ей отцом в честь богини и столицы старинного города, когда то приводило её в восторг. Делало её сильнее.
Сейчас же - после череды интервью, написанных статей и сумасшедшей попытки сохранить жизнь Евгении - лишь усталость от самой себя. Они помногу говорили.
О чем шёл диалог - Афина уже забыла. Она лишь отрешенно кидала головой в ответ на монолог девушки.

Евгения говорила:
- Я стремлюсь в своем познании лишь к одному - прогрессу. Но, Афина, скажи, для чего тебе эта нелюбовь, которая мешает тебе сейчас? Я чувствую твою экспрессию генов, ты можешь подарить от своего брата ещё одного...
Афина вскинулась и досадливо прошептала:
- Я. Не. Могу... не могу рожать от брата, это аморально. И это во первых. Во вторых...
Она вздрогнула. И поняла, что не понимает Евгению, что это раздражает и не столько пугает её, сколько злит. Что она несёт? Как... почему они отрицают мораль? Почему они, черт их побрал, воспринимают старые версии людей как продолжателей их рода?
Она растрепала кудри и вспомнила недели две назад то, что, возможно, порадует её сейчас.

Надо же, господин проголодался!
Афина с усмешкой подперла кулаком подбородок.
Александрис ослепительно улыбнулся и запил мясо вином. Не спеша, он ответил:
-Ты чудесно готовишь мясо. Хотел бы распорядиться, чтобы ты готовила мне его хоть иногда, но не могу. Твои золотые руки сейчас нужны в другом ресурсе... Arà*, я ведь опаздываю!
Александрис быстро промокнул салфеткой рот и, взглянув на часы ещё раз, начал собираться.

Ей захотелось плакать. С тех пор Александрис постоянно был в разъездах, а когда они виделись... он - раболепно целовал ей руки и шею и принуждал к большему, она - раздражалась им, всем им. Ей нужна помощь, а не любовь.
Но в итоге её оставили наедине с ней. Порой Евгения задавала странные вещи. Она была чиста, как ребёнок. И в то же время притворялась им, всего лишь врала. Ей это было выгодно. Сделаться ниже, слабее, меньше - чтобы однажды грязной и грозной змей выползти из кучки мусора и сожрать всех мышей, копошащихся в этом мусоре.
И Афина не знала уже, кого выпустила из клетки, и клетка ли это была. Она больше не беспокоилась за брата, теперь её головной болью была Евгения. Она оказалась фертильна, и это попрало все законы антропологии и евгеники*. Столь странным оказалось, что её зовут Евгенией... словно она сама стала символом евгеники.

Евгения вела себя робко, как нашкодившая собака, которой оказалась стыдна ее человечность. Она полюбила Агнес и подолгу играла с ней.
Они, возможно, общались - Евгения мало говорила о своих способностях. Афина уже поняла, что они были лишь мостом для их главной цели - появления на свет.
Теперь они-мы, им не нужны. Но они все, по общему принципу нынешнего вида были ещё детьми.

И эти дети хотели играть.

Вопрос лишь в том: жизнями людей, чьи мысли они опосредованно читали, или обычными игрушками?

Наступал вечер перед международным референдумом, где Афине предстояло интересное- уверить всех, что это правда, чем сейчас и занимались группы учёных в США, Великобритании и Германии, представить Евгению научному сообществу и выделить им льготы, возможно, дома, где они смогут жить и расти. Работать с психологами - если им надо. Если нет - просто жить. Потому что они имеют на это право.

Снаружи замигали фары машины. Приехал Александрис.
Она поморщилась. Встала. Быстрым шагом пошла открывать дверь.

Тревожный взгляд его карих глаз, тепло его рук. Она внезапно уткнулась носом в его шею, крепко обняла.
- Представляю, что они могут написать обо мне, столько возможностей оскорбить меня.
Алекс покачал головой:
- Тебе должно быть все равно, что они напишут о тебе. Помни о своей семье. О своём... брате.
- Семья. Она так далеко.
Она прислонилась своим лбом к его, чуть облокотилась на его грудь, тронула взглядом карие, как у овчарки, глаза. Кажется, они были тогда размером с монеты, когда она решилась сказать о нем в такой важный момент, когда Афина так терпеливо тронула его. (И он ждал этого! А еще - признания... и возможно, всё бы изменилось, он бы изменился. Как и его планы, но...).
Она простила ему его беспомощную любовь к ней, его жалкость. Но на этом всё.
Афине хотелось... впрочем да, а чего, собственно, ей хотелось?
Она не понимала.
Евгения улыбнулась и подошла у Афине, прильнула к её груди. Афина задумчиво погладила её по лысой голове и поцеловала в макушку.
Та была ребёнком, жаждущим ласки и любви, и Афина хотела отдать ей всю себя, лишь бы та избавила её от чувства той странности их отношений, запутанности семейных и социальных перепитий.

Все сели ужинать. Неловкое молчание прервал Александрис:
- Евгения, как у тебя дела?
Она подняла взгляд и тихо прошептала:
- Не стоит. Всё будет завтра, да?
Он ошарашенно взглянул внутрь себя и сглотнул вязкую слюну. Неужели он так очевиден? И тогда почему Афина, его негромкая, спешно-естественная госпожа, так и не догадывается об его планах?
Он боялся себе в этом признаться. Боялся вчерашнего. Вчера он в очередной раз изменил Афине с Николетой, которая в очередной же раз пришла к нему. Его ангел был предан, истопчен, потому что обманут. Но он не жалел её. Хоть и безумно, отчаянно любил.
Не время.
И не место.
- Когда то ты подумаешь так же...
Евгения сказала это, обращаясь к Агнес, но Александрис с ужасом понял, что она имела в виду его.

Афина легла спать лишь убедившись, что уснули все. Перед этим она заглянула в комнату Евгении, где царил порядок и чистота - она говорила, что так удобнее, и заметила, что та уже спит в компании кошки.

Затем зашла в комнату к Александрису.
Он не спал, лишь полулежал в кушетке, читая свои записи. Афина тихонько зашла и прикрыла дверь.

Села на кровать под его немигающим взглядом и принялась теребить завязки на шелковом кимоно.

- Послушай, Алекс... я не знаю, что мне делать. Я зашла слишком далеко. Все самое важное будет завтра. А я не могу освоить с мыслью, что это сделала сама Евгения, что она все подстроила, что мы - лишь их жертвы... я боюсь, понимаешь? Она любит меня, во всяком случае делает вид, пока ей это будет выгодно, но что будет потом?

- Афина, скажи мне. Ты любишь своего брата?
- Да.
- Испытываешь ли ты желание помочь всем тем детям, которые страдают... - тут он откашлялся и продолжил, - которые ждут, что их поймут?

Не это он обещал сказать Влахосу перед Афиной. Но должен был. Он понял, что любит её. Этому не было сравнения.

После недолгих перешептываний, склоненных тел, поцелуев, касаний тела к телу она получила долгожданную разрядку тела, а он - ума.
Он наслаждался ей, как обледенелый - кружке горячего вина.

Они заснули в объятиях друг друга и, когда Евгения с гримасой отчаяния наблюдала это в своей мыслеформе* - она не смогла сдержать слез горя, так как смогла, несмотря ни на кого, полюбить её.

*- мой нежный ангел (лат.);
*- (греч). Проклятие.
* наука об улучшении человечества.
*мыслеформа- мысленный экран у сверхлюдей, с помощью которого они могут видеть то, что приблизительно происходит на некотором расстоянии от них. При этом прошлого или будущего они видеть не могут, лишь угадывать особыми чувствительными нейронными связями - по обрывкам фраз, воспоминаний, любых произведений, цитат создаются предсказания. Такой особенностью обладает лишь, возможно, Евгения. Доподлинно неизвестно.

Спасибо за прочтение главы. Финал через 2 части. Пиши свои комментарии насчёт главы и предположения, что же будет дальше. До следующей главы)