Тихий Ветер

Тишина стала тягучей смесью.

Она заполнила мои мысли и лишила способности двигаться. Даже когда за жуткими гостями закрылась входная дверь, я оставалась неподвижна.

Как и Черный Полковник.

Прошло несколько минут. Он медленно сел на пол, подтянул ноги и согнул их в коленях. Офицер обхватил голову руками и стал медленно раскачиваться из стороны в сторону. Его пальцы погрузились в черные волосы и сжались. Он будто хотел вырвать их, но осознал свою беспомощность и отпустил пряди.

Я судорожно вздохнула, глядя на мужчину, которого только что растоптали.

Не знаю, что могло бы заставить меня сочувствовать ему больше, чем то, что сейчас произошло. Мозг медленно переваривал все слова, которые были сказаны в этой комнате несколько минут назад.

Это происходило на самом деле. Это не спектакль, а реальный шантаж, который использовали, дабы удержать под властью этого человека.

Генерал Копп убил доктора, который вчера приходил ко мне. Из-за того, что полковник Валенти попал в плен.

Не отрываясь наблюдала за офицером, который будто забыл о моем присутствии. Он сидел спиной ко мне, то сжимал, то разжимал пальцы, будто пытаясь прочувствовать эту реальность, ощутить пространство.

Мне невероятно сильно захотелось его утешить. Положить руку на плечо и сказать: «Ты сильный, ты справишься!». Он будто снял маску, сбросил капюшон и показал свое настоящее лицо.

Я видела как его сломали. Того самого грозного офицера, которого боялись по обе стороны фронта.

Черный Полковник считался непобедимым, но сейчас потерпел поражение.

Валенти резко встал на ноги и повернувшись, зашагал в мою сторону. Его ониксовые глаза смотрели строго вниз. Он отодвинул тайную дверцу, но так и не посмотрел на меня.

— Вам следуете вернуться в свою комнату, - сдавленно прозвучал его голос. - Я помогу вам!

Не дождавшись ответа, поднял меня на руки и понес в сторону спальни, где я находилась все это время. Не обращая внимания на боль в ребрах и горле, украдкой взглянула на него. Твердый подбородок, плотно сжатые губы и черные глаза, смотрящие вперед.

— Отдыхайте, - посоветовал полковник.

Опустив меня на кровать, он вышел.

Долго смотрела на дверь, закрывшуюся за ним, и слышала его шаги за стеной. В ушах все еще звучал мерзкий голос того генерала. Перед глазами возникало изувеченное лицо Коппа и сощуренные глаза, которые смотрели на полковника с отвращением. На мужчину, который отказался исполнять требования вражеского офицера. Который гордо высмеивал того, кто наставил на него оружие и приказывал преклониться перед ним. На отважного человека, который терпел жестокие избиения в плену и за это поплатился жизнью друга.

Да что же это за люди такие? И люди ли они? Как же обходятся с другими офицерами, если даже самого Германа Валенти, которого обьявили любимцем Якоба Кайзера, унижают и шантажируют!

Взгляд упал на лекарства, которые вчера оставил Леннарт Хофер.

Доктора убили. За то, что его друг совершил ошибку и попал в плен. Кайзерцы еще кого-то удерживали. Та девушка, которая кричала на записи, близка полковнику. Ее мучили. Она — его болевая точка..

Черных Полковник сбежал из плена солдат Великославии, чтобы вернуться в другой плен.

Я потянулась за шприцем, чтобы сделать себе инъекцию. Нужно восстановиться как можно быстрее, чтобы он мог избавиться от такой гости, как я. Он хочет помочь. По-настоящему.

Но чтобы случилось, если бы сегодня, меня заметил генерал Копп?

Жуткий страх холодными клещами сжал сердце от одной только мысли об этом.

Стоп.

Что это еще за новое кровавое пятно на моей сорочке? Его не было днем.

Я положила пустой шприц обратно на тумбочку и стала разглядывать свежее пятно крови сбоку на талии. Там не чувствовалась боль и кожа невредима.

И тут меня осенило.

Полковник нес меня на руках и пятно образовалось с той стороны, где у него была рана. Она снова открылась из-за драки.

Взгляд зацепился за лекарства, которые были предназначены для лечения моих увечий.

Решительно встала на ноги, но чуть пошатнувшись, застыла. Когда головокружение отпустило, сгребла все, что понадобится для оказания медицинской помощи и пошла к двери.

На секунду задумавшись — стучать или нет, я надавила на ручку и выглянула в комнату, которая теперь наполнилась воспоминаниями жутких сцен.

Взгляд прошелся по обстановке и задержался на одинокой фигуре Германа Валенти. Он сидел за кухонным столиком, лицом ко мне, но смотрел в окно. Перед ним стоял хрустальный стакан, наполовину наполненный темной жидкостью, а рядом — открытая бутылка.

Я не закрыла за собой дверь, и пошла к полковнику. Но даже, когда приблизилась, он не посмотрел на меня.

Вгляделась в его лицо, терпеливо ожидая гнева или грубости. Нервная дрожь все-таки одолела меня в этом ожидании.

— Жалость — худшее чувство, которое может вызывать мужчина, - неожиданно прозвучал низкий голос Валенти. - Пусть лучше к вам вернется ненависть или даже страх.

Черный Полковник посмотрел мне в глаза.

Сердце сжалось. Я сочувствовала ему. Продолжала бояться его. Но ненависть ушла. Словно в сознании ветер сменил направление. За один миг и несколько слов. Но самый важный миг и точные слова.

— Ваша рана снова кровоточит, - мягко сказала я. - Позвольте мне взглянуть.

Полковник чуть сдвинул брови. Опустил черные глаза на лекарства в моих дрожащих руках и снова вернул их на мое лицо.

— Позволю.

Он встал из-за стола и двинулся в сторону кухонных шкафчиков. Открыв один из них, достал еще стакан, и вернулся обратно.

— При условии, что выпьете со мной, - произнес Валенти.

И, не дожидаясь ответа, наполнил бокал тягучей жидкостью из массивной бутылки с незнакомой надписью на этикетке.

Протягивая мне стакан, полковник опять испытывал ониксовым взглядом, от которого пробегали мурашки по спине.

Оставив на столе антисептик, вату и заживляющую мазь, я молчаливо приняла его предложение и поднесла к губам бокал.

Резкий запах спирта ударил в нос. От него перехватило дыхание. Чувствуя на себе внимательный взгляд Валенти, сделала глоток и тут же зашлась кашлем.

Напиток такой крепости я еще не пила. Спирт обжег горло, но лишь на секунду. Огонь стих, оставив после себя не ожог, а медовую сладость, пряность корицы и мускатного ореха.

— Это портвейн. - пояснил полковник.

Выдохнув, я поставила стакан на стол.

Он тем временем уже расстегнул черную рубашку, выполняя свою часть договора, и присел на краешек стола.

Я уже видела его испещренную шрамами грудь и живот с выделяющими мышцами, но только сейчас задумалась: откуда у него столько увечий?

И это клеймо возле сердца. Оно недавнее, кожа только-только восстановилась.

Подозрение, что его насильно заклеймили подобно скоту, усилилось.

Мой взгляд скользнул выше и я вздрогнула, встретившись с ним глазами. Валенти выжидающе смотрел, пока я разглядывала его.

Неуместное смущение обожгло щеки.

— Они считают, что татуировку на лице я не заслужил, - будто прочитав мысли, заговорил Валенти. — Поэтому решили выжечь символ возле сердца.

Растерявшись, не нашла, что ответить. Поэтому сосредоточилась на ране, которая опять кровоточила и выглядела опасно красной.

Собравшись, обработала руки антисептиком и взбрызнула его на воспаленную кожу, вокруг стежков, которые собственноручно сделала несколько дней назад. Приблизилась к нему настолько, что вновь услышала тонкий древесно-пряный аромат его парфюма

Полковник наблюдал за мной. Я чувствовала это, как и то, что отныне больше не считаю его врагом, а скорее союзником или товарищем по несчастью.

— Вам следует быть осторожнее, - тихо сказала я, закачивая наносить мазь. - Не пренебрегайте этим средством и быстрее заживет. Вы принимаете антибиотик?

Ответа не последовало. Я подняла к нему лицо.

— Нет, - мотнул головой Валенти.

— Очень зря! Так и до настоящего заражения недалеко, - перешла я на врачебный тон.

— У вас красивый голос, - отчего-то грустно заметил он. - Особенно, когда вы не презираете своего собеседника.

Опять встретилась с ним взглядом.

Чуть было не вырвалось, что я его и не презирала. Только ненавидела и жутко боялась.

Ониксовые глаза приковали к себе и запретили дышать.

Поразительный цвет! Понятно, почему он никогда не смотрел в камеру. Ведь увидев хоть раз такие глаза, запомнишь их навсегда.

Невольно закусила губу и опустила взгляд, чувствуя как стала нервничать сильнее.

— Как вам портвейн? - вдруг спросил он, пока я закрывала тюбик с мазью.

— Крепкий, - честно ответила я.

— Вы пробовали его когда-либо?

— Нет.

— Значит, сегодня вы познали его впервые, - подвел итог Валенти и снова сделал глоток. - А как давно вы знаете меня, Вивьен?

Вздрогнула от звуков своего имение в исполнении его голоса.

Он выжидающе смотрел на меня, пока я размышляла над его вопросом.

— С тех пор, как о вас стали рассказывать в репортажах, - наконец, ответила я и встретилась с ним взглядом.

Полковник чуть склонил голову набок.

— И как думаете, вам говорили правду?

Я облизала пересохшие губы и глубоко вздохнула.

Отложив в сторону окровавленную и чистую вату, антисептик и мазь, снова взяла в руки бокал и нервно повертела его между ладоней.

— Раньше была уверена в этом. Но теперь, думаю, что нам все это время рассказывали о другом человеке.

Черные глаза Валенти походили на угли, которые еще не тронуло пламя.

— В прошлом придумывали имидж актерам и певцам, а ныне взялись за офицеров.

Довольно сложно первой отводить взгляд от его глаз. Это будто маленькое сражение, которое я чаще всего проигрывала.

Он потянулся за бутылкой и еще раз наполнил наши бокалы. Сделав жест, будто произнес тост, офицер залпом осушил стакан и со стуком поставил его на стол.

Офицер засмотрелся в пейзаж за оном. На его лицо легла тень печали и скорби.

Сколько же утрат пришлось на его судьбу? Как он оказался в таком ужасном положении? Вопросы, который родились недавно, вспышками молний проносились среди мыслей.

— Почему вы здесь? - прошептала я, один из самых важных, который отражал в себе несколько смыслов.

Полковник резко вскинул голову и посмотрел прямо мне в глаза, в которых черный огонь полыхал скорбью. Я почти потеряла надежду, что смогу дышать ровно, когда взгляд Валенти направлен на меня.

— Потому, что я умею воевать, - тихо произнес он.

— Многие умеют, - отозвалась я.

Он горько усмехнулся.

— Да, многие. Но так хорошо — умею только я.

Голова пульсировала от мыслей, которые взбудораженно крутились в сознании.

— Другие гордились бы этим, - опять прошептала я.

Мой брат гордился бы, а отец и подавно. И Даниэль Пакош отдал бы жизнь за такой талант. Да я не могу представить ни одного из своих близких и знакомых, кто бы сокрушался над такой способностью.

Так горевать мог лишь тот, кто осознавал всю губительную сторону этого проклятого дара.

— Разве можно гордиться своей бедой? - комната снова наполнилась его печальным голосом. - В нагрузку к таланту полководца, мне определили душу. А воевать с душой невыносимо больно, Вивьен.

Как необычно он произносит мое имя!

— Если так больно, тогда почему вы здесь?

— Потому, что я умею воевать.

Полковник пару мгновений молчал, глядя мне в глаза.

— Скажите, Вивьен, - нарушил тишину он. - Вы хотите услышать правдивую историю Черного Полковника?

Его вопрос звучал, как сама сладость предвкушения. Я так разволновалась, что не смогла ответить, а просто кивнула и сильнее сжала стакан с крепким портвейном.