10. Разговор
Встав рано утром, Аня скинула руку Валеры с себя и встала с постели, её не покидало чувство, что им обоим нужен разговор. Обращая внимание на мягкие кудри, разбросанные по его лбу, она легонько улыбнулась и, прикрывая дверь комнаты, прошмыгнула приводить себя в порядок.
Проводив, безучастную ко всему, маму на работу, Тихомирова потянулась поцеловать её в щёку, но та ловко увернулась и молча закрыла входную дверь. Разочарование больше не настигало девушку как раньше, она привыкла к «холодной» матери. В детстве отец компенсировал своей любовью, но сейчас Анна осталась одна. Или нет? У неё есть Эмилия, которая детской и наивной любовью обожает её, есть Туркин, готовый убить всех ради неё, также, как и Вахит, только второй молча и безучастно находится рядом, готовый сорваться на любого.
От аромата приготовленного завтрака на кухню медленно и шаркая босыми ногами по холодному полу вылез Турбо. Он удивлённо вскинул брови вверх, вытягивая губы в букву «о».
-Умывайся и садись завтракать. – впервые за долгое время Аня искренне улыбнулась парню, отворачиваясь обратно к плите.
Спустя несколько минут молодые люди сидели друг напротив друга в абсолютной тишине. Изредка можно было услышать постукивание ложки об чашку с кофе.
- Очень вкусно, спасибо. – мужской голос разрезал молчание колко и неприятно, Тихомирова подняла глаза на Валеру, чуть кивая. – Я пойду тогда, мне на работу скоро.
Турбо привстал из-за стола отодвигая стул, но рука Ани опустилась на его, усаживая парня обратно. Она хотела с ним поговорить, хотела высказать всё, что держала в себе столько времени. Ей нужен был разговор двух взрослых людей, а не разъярённых подростков, которые перебивают и затыкают друг друга.
И она начала. Издалека, с самого их детства, которое они провели вместе, вспоминая то, через что им пришлось пройти. Девушка сдерживала слёзы от ностальгии и грусти, которая опускалась на плечи всё больше с каждой истории. Говорила только Анна, мужчина не смел её перебивать, он лишь нежно сжимал её руку, заставляя продолжить речь.
- В тот день..когда..я поставила под удар всё, что было связано с нами, я..я хочу объяснить.
Не сдержавшись, Валера надавил большим пальцем на кисть девушки, заставляя молчать. Их ладони стали влажными, как и глаза в ту же секунду.
- Ты не обязана, маленькая. Я всё простил тебе давно, я не виню тебя, давай не будем?
- Я хочу объяснить, прошу, я умру на этом месте, если не выговорюсь.
- Мам, папа навсегда останется в наших сердцах, правда? – спросила 12-летняя Аня у матери, стоя на могиле отца.
Всего 4 дня назад тело погребли, забрали у семьи человека, который приносил свет в дом. Благодаря этому широкоплечему мужчине со смешными усами, подкрученными на уголках, в квартире всегда можно было услышать смех Анечки. Всегда. Всегда до ужасного происшествия. Мать сразу поменялась, женщина и раньше не отличалась добродушностью к дочери, но смерть любимого мужчины вовсе сорвала маску этой дамы.
- Он просил передать тебе письмо, если с ним когда-то что-то случится. Встретимся дома. – проигнорировав вопрос, Анастасия Витальевна напоследок поцеловала фотографию мужа и ушла, оставляя дочь в слезах одну.
Трясущимися руками разворачивая конверт и доставая бумажку оттуда, Аня увидела подпись. «От самого счастливого отца для невероятно замечательной дочки».
Кольнуло в сердце. Вновь всматриваясь в черты лица черно-белой фотографии, Тихомирова села на лавку, открывая лист полностью. Сглотнув, она пробежалась по тексту, не вдаваясь в подробности написанного. Девочка не могла поверить, что это то, что оставил ей отец. Единственное прощальное сообщение, которое мог и хотел.
«Родная, моя солнечная девочка Анютка, я безмерно тебя люблю и уже скучаю. Если ты читаешь это, знай, всё что мы прожили с тобой – не зря. Я тебе рассказывал, как в молодости струсил и не поехал на соревнования. Как отдал тебя заниматься рукопашным боем, чтобы именно ты исполнила мою мечту, и я гордился тобой. Хотя брось, я горжусь и гордился бы тобой, просто потому что ты моя дочка. Я знаю, что в жизни мог подарить тебе куда больше, чем ты имеешь, но, надеюсь, тебе хватило. Пусть мама заботится о тебе также, как и я. Скажи, что её съедят тараканы, которых она так боится, если станет обижать тебя. Если ты уже к этому моменту выступила на тех самых соревнованиях, то знай, что я горжусь любыми результатами своей малышки. А если ещё нет, то знай, что я обязательно буду тобой гордиться! Я помню и помнил каждый момент проведённый с тобой. Как мы обливались водой в речке, как спасли маленького котёнка с дерева. Я помню твои первые шаги и слёзы, от которых готов был удавиться. Как впервые отправил тебя с друзьями одну погулять. Помню каждый шрамик и родинку на твоём теле. Я всегда рядом и всегда с тобой. Считай меня своим ангелом-хранителем, если хочешь. Если со мной случилась трагедия раньше твоего истинного счастья, мне жаль, что я не смог увидеть твою семью и не увижу внучков, в которых смогу разглядеть тебя. Ты единственное счастье в моей жизни, и я даже на небе буду молиться за тебя, моя солнечная девочка. Люблю. Целую. Навсегда.»
- Это письмо я выучила наизусть. Люблю. Целую. Навсегда. – забирая лист из рук мужчины, Аня прижала его к сердцу смахивая слёзы. – В тот день, когда после драки ты попал в больницу...Вахит прибежал ко мне на вокзал. Я должна была уезжать на соревнования, те самые, о которых мой папа упоминал в своём письме. Я готовилась к ним долгие годы, это был мой единственный шанс воплотить мечту отца! Заставить гордиться мной! – голос срывался на крик, ноги нервно бились друг о друга, ударяясь коленями – Вахит пришёл ко мне в слезах, Валер, он умолял прибежать к тебе, ведь ты умирал и звал меня! А я просто уехала, просто выдернула руку и уехала! Мой отец бы точно не гордился мной...
Аня ожидала чего угодно, но не тихих объятий, в которые заключил её товарищ. Впервые запах его тела не раздражал, а успокаивал. Мужчина гладил её по волосам, по спине, прижимая губы ко лбу.
- Я всё понимаю, слышишь? Я не держу зла и обиду на тебя. Вахит простит со временем, я поговорю. Ты всё ещё наш друг, Ань, и мой любимый человек.
Тихий шёпот и блаженный голос выбил из колеи. Она ощущала сильные руки на себе, вкусный дурманящий аромат и тепло. От неизвестных ощущений девушка отшатнулась, выбираясь из сладкого плена.
Всё также в тишине, молодые люди оделись, не скрывая неловкость, они топтали порог детского дома, в котором и должна начаться смена. Стоя на лестнице, Валера наблюдал за взглядом девушки, которая, не сводя улыбки с лица, следила за Эмили.
- Почему ты не хочешь забрать её? – первый нарушил молчание Турбо.
- Я хочу, но условия не позволяют. Моей матери не интересно всё, что касается меня, если ты мог заметить. А оставлять её дома одну, пока я на работе, не хочу. – Анна опустила глаза в пол, рассматривая ноги в тапках. Это не основная причина. «Рыжику» банально опасно находиться рядом с Тихомировой. Категорически нельзя допускать даже мыслей таких. – Со дня как мы познакомились с малышкой, я очень полюбила её, хоть такое и запрещено. Так что тц, это мой секретик. – повернув голову в сторону Валеры, Аня улыбнулась, и парень ответил такой же искренней улыбкой, оголяя белые зубы. – родители девочки погибли на её глазах, а она всё ещё остаётся такой же радостной. Не бьётся в слезах и не умоляет вернуть их.
- Ох, мне так жаль. Я думаю, что это благодаря тебе всё. Ты окружила её заботой и теплом в самый нужный момент.
- Каждому из нас нужен человек, который подставит своё плечо в необходимый момент. У Эмили есть я.
- А у тебя есть я. – накрывая своей рукой её ладонь, плечи соприкасались, вызывая мурашки у обоих.
- Ну и дурик же ты, Туркин. – заливаясь смехом проговорила Тихомирова, убегая вниз по лестнице. – Догоняй!
Усмехнувшись, мужчина побежал следом. Их день прошёл необычайно спокойно и радостно. Они шутили, играли с детьми и вместе укладывали на ночной сон. Поочередно читали сказки, подталкивая одеяла под самый подбородок. Валера не мог не налюбоваться этой картиной. Так давно он не видел девушку счастливой и улыбчивой. Анна расслабилась, ей действительно было необходимо выговориться и всё объяснить, выдирая из себя это клочки ужаса, которые сжирали. Но есть существенные изменения. Если Туркин продолжает видеть в девушке любимую, то Тихомирова только пробует на вкус в себе это чувство. Сначала то, как она наблюдала за ним, потом прикосновения, от которых волосы встают дыбом, а сейчас лёгкость, которой не было очень давно. И появилась она именно рядом с ним. Отгораживаясь от любых навязчивых мыслей. Аня просто отдалась моменту дня, отодвигая в дальний угол все признаки зарождающейся любви.