***
Станция Хибия, Токио.
Поезд точно по расписанию.
Она сидит у окна, в белом свитере крупной вязки.
''Осторожно: двери открываются небесами'',
ровно в восемь пятнадцать.
В наушниках шепчет джаз.
Она держит в руках книгу, (катакана, три иероглифа).
Как всегда - очень умную,
как всегда - непонятную.
За окном пробегают столбы, провода и домики,
облака в форме сладкой сахарной ваты.
Как хотел бы я с ней встретиться
глазами,
словами,
пальцами.
Ровная черная челка, ямочки на щеках.
Длинная юбка клетчатая, браслеты на тонких руках.
''Сегодня точно возьму ее номер'',
/сталкиваемся глазами/
поднебесная Ками, любой станет в нее верующим.
''Осторожно: двери закрываются небесами.''
Я поднимаюсь,
и выхожу
на
следующей.
*
Станция Хибия, Токио.
Поезд точно по расписанию.
Она сидит у окна, в белом свитере крупной вязки.
Полупрозрачна.
Сквозь нее видно грани
монохромного города, потерявшего свои краски.
Я узнал: семнадцатого, два года ранее,
здесь погибла девушка, бросившись под состав.
Двадцать два. Судзуки Икуми (так ее звали).
/болит каждая клетка, ноет каждый сустав/
Поезд-призрак отходит с пустой платформы.
Мертвые смотрят сквозь.
Заняты все места.
Скоростной состав исчезает, теряя облик и форму.
А в груди тихо-тихо,
и сладко
поет
пустота.