23. воздух

Максим

Есть вещи, которые мы обещаем себе сделать, но не делаем. Откладываем на потом, а это потом обычно не наступает. И как с этим бороться? Вставать и делать.

— Алло.— легкий ветерок, напоминает о том, что уже вечереет. Фонари уже загорелись, а мимо меня проезжают машины.

— Ты больная на голову! Ебну...!,— я отрываю трубку от своего уха и мое лицо кривится, услышав знакомый голос, который часто можно услышать по телевизору.

— Еще одно оскорбление и я сброшу. Поверь, ты больше никогда меня не увидишь.- от холодного равнодушия, Макар перестает сыпать на меня обвинения, а табачный дым начинает заполнять легкие от медленной затяжки.

— Ты забылась?- вдруг раздается усмешка на конце трубки. Да, я черт возьми забылась. Забыла на прочь кто я, забыла свою ситуацию. Забыла про стыд и продолжаю нагло врать в лицо. Но сейчас я хочу быть счастливой, поэтому на семь дней забуду про него.

— Сейчас говорю я. И я буду говорить правила, не ты. Я не предлагаю вариант событий, а просто говорю что будет дальше. Через четыре дня я вернусь. Мы забудем о том, что случилось и будем жить дальше. А пока ты мне не звонишь и не появляешься, чтобы я не передумала и вернулась.- мой голос тверд, а слова решительны. Я будто высекаю статуэтку своим острым языком. Табачный дым окутывает мои легкие с новой затяжкой, а я продолжаю идти по улице, чувствуя свободу.

— Серьезно? Ты хочешь объявлять правила? Когда же ты так выросла.....Знаешь, я не дурак и предполагал, что когда-нибудь ты захочешь уйти. Только знай, что лишь я не отрекся от настоящей тебя и лишь я буду рядом. Ты расскажи кому-нибудь о своем детстве. Давай! Посмотрим, через сколько ты прибежишь назад! Посмотрим, сколько людей начнут издеваться и пренебрегать тобой!- по телу проскользнули неприятные мурашки, а в глазах снова застыли слезы. А мне казалось, что я теперь год плакать не смогу. Он ведь прав и я это прекрасно понимаю, только не хочу лишний раз слышать.

— Все, достали твои упреки, через четыре дня встретимся. Пока-пока.- я сказала легко, будто отрезала, сбросив трубку, чтобы мой собеседник понял, как мне все равно и почувствовал себя дураком. Но на самом деле во мне творилось что-то непонятное. От правды будто все кости внутри переломило, не давая мне дышать. Грудь ужасно заболела, а ноги не выдержали и я согнулась на корточках. Я не могу говорить, не могу дышать, не могу видеть. Слезы пеленой встали в глазах.

Амир
Иногда, делая что-то, я задумываюсь. А зачем я это делаю? Или что я от этого получу? Достаточно важные вопросы, чтобы четко понимать цель и идти к ней. Если ответ не однозначен или ты сам не имеешь понятия, то лучше бросать это дело. Я считаю, что все должно приносить результат. Начиная от обычных дел и заканчивая общения с людьми. Зачем же я решил ее встретить? Задавая себе этот вопрос, я не мог дать даже однозначный ответ. Интуитивное ,,хочется,, врывается в мои мысли. Но мне не пять лет, чтобы просто чего-то хотелось. И тогда я решил, что это просто разгрузка мыслей. Ведь с ней необъяснимо приятно даже просто находиться рядом. А после, чувство будто она забрала все отрицательные эмоции. Час назад я позвонил Максим и предложил встретиться и пройтись вместе. Маленькая дурочка решила дойти с одного конца города на другой. До сих пор для меня загадка, что она делала в той глуши. И примерно час я иду к ней на встречу пешком. Людей совсем нет, только иногда проезжающие машины. Легкий ветер иногда доносит запах растений. Оглядевшись еще раз, я понял, что никогда бы не отличил эту улицу от других. Даже не заметил бы граффити на доме из красного кирпича. Тяжело вздохнув я еще раз огляделся и увидел Максим. Она говорит по телефону и так увлеченно, что совсем меня не замечает. При виде девушки у меня пересохло горло. Чтобы не тревожить ее разговор, я заворачиваю и захожу в маленький магазин продуктов. Быстро взяв бутылку воды я снова вышел из магазина, натягивая улыбку и уже представив, какой новый бред мне расскажет девчонка. И вдруг, перед собой я вижу маленького лебеденка. Улыбка пропала так же быстро, как и появилась. Девушка присела на корточки и схватилась рукой за грудь. Этот безумный страх и непонимание окутали меня с головой. На ватных ногах я добежал и тоже присел рядом, пытаясь понять что происходит.

— Эй, маленькая, ты чего?- руками я начал ощупывать девушку, чтобы найти рану или что-то вроде того. Но ничего нет. Мои дрожащие от страха руки подняли ее голову и заглянув в глаза я ужаснулся. По телу пробежал табун мурашек. В ее мертвых глазах было столько страха, что они привели меня в ужас. Я никогда не видел таких глаз. К горлу подкатил кисло-сладкий ком. Ее туманные глаза смотрели на меня, а на фарфоровые щеки текли слезы. И до меня дошло, что Максим не понимает что происходит. Она не видит меня и не может себя контролировать. Маленькое тело стало биться в моих руках, заставляя отпустить, но я наоборот, сжал ее плечи сильнее и начал трясти.

— Очнись... очнись, пожалуйста...— я не сильно бью ее по щекам, пытаясь привести в чувства. Сердце готово остановиться, встать, сделать сальто и выпрыгнуть из груди на холодный асфальт, чтобы его переехала проезжающая мимо машина. На интуитивном уровне я понимаю, что дело не в ране. У нее истерика. Очень сильная. Настолько, что она не может дышать. Руки начали действовать быстрее чем мысли. Я взял бутылку воды и плеснул ей в лицо. Освежающий ,,душ,, сработал. Девушка приоткрыла от удивления рот, а с ее глаз будто упала пелена ужаса, что была секунду назад. Но что-то не так. Вместо того, чтобы съязвить мне или сказать неожиданную милость, девушка стала сильнее хвататься рукой за грудь и пытаться что-то объяснить, а по ее щекам также текут слезы . Мое сознание туманится и я ничего не понимаю. Дышать! Она не может дышать! Заключив мокрую девушку в свои объятья, я прислонил ее голову к своей груди.

—Тшшш... Пробуй дышать в такт сердца.- наблюдая за дрожащей Максим, я еще долго поглаживал ее по спине, запутывал руки в длинные волосы и что-то шептал ей на ухо, пока под ровное дыхание она не подняла свою голову, показав заплаканное лицо.

— Знаешь... ты в водолазке очень секси. И мышцы у тебя стальные, я последние несколько минут притворялась, чтобы подольше их потрогать...- конечно я улыбнулся, а после рассмеялся. Конечно мне было смешно. Но осмыслив ее поведение, я понял ужасную истину-она боится показать свои эмоции. Даже сейчас, после истерики, чтобы не акцентировать на этом мое внимание, она переводит тему. Говорит глупость, чтобы я запомнил ее слова, но не эмоции. Она боится быть слабой, боится показать свои слезы и чтобы хоть кто-нибудь узнал, что она чувствует на самом деле. И мне ее жаль. Ужасно жаль. Настолько, что я обнял ее так крепко, казалось, ее кости сломались. Но это не были ее кости, это было мое сердце. Оно остановилось, ужасно заболев ей.

Максим

Я сижу на синей лавочке с потрескавшейся краской. Амир сказал сидеть здесь, а я сказала ему купить два мороженого. Болтая ногами и давя муравьев мне хочется выть от позора. Ну как? Как можно была так застыдиться? Заплакать при нем! Заплакать! Это ужас, я не отмоюсь от этого. Наверное, все-таки стоит быть проще. Но слезы это не просто эмоции. Слезы-это слабость. Слабость которую нужно убить в себе. Но я не настолько сильна для того чтобы убить, поэтому нужно прятать. Видимо я и для этого недостаточно сильная.

— Держи.- большая ладонь протянула мне два мороженных. Фруктовый лед. Ненавижу. Но чтобы успокоить опухшие от слез глаза самое то. Схватив оба, я приложила их к красным векам надеясь, что мне поможет.

— Спасибо.- протянула я, чуть отодвигая одно мороженое и подглядывая за самым красивым мужчиной в мире. Он расслабленно расселся на старой скамейке, раздвинув ноги. Черная водолазка и черные брюки не только подчеркивают его темные волосы и глаза, но и прекрасную фигуру. Сидя рядом, я чувствую себя маленькой девочкой, будто он может поднять меня одной рукой. Как куклу и ничего не почувствовать. Строгие, выточенные черты мужского лица совсем меня не пугают, наоборот, вгоняют в краску.

— Ты не хочешь об этом поговорить?- вдруг спросил Аполлон, когда своим взглядом я дошла до ровной щетины.

— О твоей фигуре?- мужчина не стал скрывать улыбки, но чуть позже убрал ее с лица и продолжил также серьезно, разрезая мои уши приятным баритоном.

— О твоей исте...- он не успел сказать, потому что я закрыла чуть пухлые губы мужчины своей ладонью. А лучше бы поцеловала!

— Нет. Не хочу. И мы не будем об этом говорить и просто забудем.- слишком твердый голос пытался загипнотизировать мужчину. Но он, просто убрал мою ладонь, схватив за запястье.

— Нет, мы поговорим. Тебе нужно высказать...-не успел произнести мужчина с черными глазами.

— ЛАЛАЛА НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ! ЛАЛАЛААА..- вдруг начала я, резко закрыв свои уши руками. Веду себя как маленькая глупая девочка. Но мне даже не стыдно, поэтому я продолжу себя так вести. А Амир, явно сдерживаясь, засмеялся. Так чисто и искренне, что мой взгляд остановился на его лице и я замолчала, наслаждаясь мужской улыбкой.

— Черт. Ты сведешь меня с ума..- он прикрыл рукой лицо, явно раздумывая гениальный план. Потом потер переносицу двумя пальцами и снова посмотрел на меня.

— Тогда давай поиграем.- вдруг предложил Амир. Азартная половина меня обрадовалась. Мне нравятся игры, а особенно-выигрывать.

— Во что?- я бы согласилась не раздумывая и не зная правил игры, но для того чтобы показаться умной и сдержанной все же решила спросить.

— Я буду задавать вопросы про тебя, а ты будешь отвечать. Но смотря в глаза. Не отворачиваясь и не отводя взгляд. А я буду говорить правда это или ложь.- вдруг, мне показалось, будто он знает ответы на все вопросы что задаст. Но эта мысль быстро пресеклась. Ведь тогда бы он со мной не возился.

— Ну давай.- мне стало интересно. Я развернулась лицом к мужчине и заглянула в темные глаза.

— Почему твои родители в другом городе?

— Потому что он им нравится больше чем Москва. Слишком шумно говорят.- не задумываясь ответила я.

— Правда.- сказал Амир, испепеляюще смотря в мои глаза. А я будто попала в плен и заблудилась в его карих, почти черных.

— Какие у вас отношения?- я почувствовала, как моя рука чуть вздрогнула, а глаза хотели посмотреть на что-нибудь другое, только не на него.

— Обычные.. Да, обычные отношения родителя и ребенка.- голос не дрогнул, а моя ложь была похожа на лезвие ножа, которым я сама передала себе горло. Откуда я знаю, какие отношения у родителей и детей?

— Ложь.- отрезал он, как смертный приговор и по телу пробегались мурашки.

— Почему?- моя улыбка должна была заставит. его сомневаться, но она, будто больше убедила его в своей правоте.

— Потому что ,,обычные,, родители никогда не уедут в другой город без своего ребенка из-за удобства. Так еще и с другим ребенком его оставить. Нет, это ложь.- мне нужно было бы что-то придумать, но я пойду до конца в своей лжи.

— Может это у тебя были не ,,обычные,, родители, раз ты так считаешь?- Амир фыркнул.

— Может, а может ты врешь.- я закатила глаза, давая понять своему собеседнику, что этот вопрос мне наскучил.

— Дальше.- потребовала я.

— С кем ты говорила по телефону?- резкий холод ударил мне в спину. Руки затряслись и я машинально начала доставать сигареты, чтобы внимательный мужчина не заметил моей дрожи.

— С братом.- уверенно ответила я.

— Правда.- улыбнувшись, чуть сощурив черные глаза ответил Амир.- Какие у вас отношения?

Амир

Я не думал, что смогу так заинтересованно смотреть на то, как кто-то курит. Неописуемое произведение искусства, сидит передо мной и необъяснимо притягательно для моих глаз, выпускает сигаретный дым. Сначала, своими маленькими руками она нашла в кармане шорт пачку сигарет. Потом достала одну и зажала между пухлых, сухих губ. И самое интересное, что когда она курит, она совсем не сжимает губы, держа в них сигареты, либо затягиваясь. Будто вовсе не боится, что та выпадет. Даже наоборот, только этого и ждет. Тонкие, длинные пальцы убирают прядь белых волос за ухо. Потом, этой же рукой она держит сигарету. И если бы я не был настолько наблюдателен, то никогда бы не заметил ее трясущихся рук.

— Не знаю...- медленно ответила Максим, зажав между двумя пальцами сигарету и испепеляюще смотря на нее.— Я отвечу тебе потом, хорошо?- моя улыбка снова появилась на губах. Ее абсолютная беспристрастность ко всему меня убивает. Как человек может настолько глубоко мыслить, что казаться настолько поверхностным?