Глава 3(часть 3)
На улице теплый воскресный майский день. Светит солнце, и почти нет машин. Стайлс поворачивает направо и шагает по направлению к перекрестку, где мы останавливаемся и ждем, когда загорится зеленый. Он так и не отпустил мою руку. Я иду по улице, и Гарри Стайлс держит меня за руку. Никто еще не держал меня за руку. По всему моему телу бегут мурашки, голова кружится. Я стараюсь стереть с лица дурацкую ухмылку от уха до уха. Появляется зеленый человечек, и мы переходим на другую сторону.
Так мы идем четыре квартала и наконец достигаем «Портланд-кофе-хаус», где Стайлс отпускает мою руку, чтобы распахнуть дверь. Я захожу внутрь.
- Выбирайте пока столик, я схожу за кофе. Вам что принести? - спрашивает он как всегда вежливо.
- Я буду чай... «Английский завтрак», пакетик сразу вынуть.
Стайлс поднимает брови.
- А кофе?
- Я его не люблю.
Он улыбается.
- Хорошо, чай, пакетик сразу вынуть. Сладкий?
На мгновение ошарашенно замолкаю, сочтя это ласковым обращением. Но подсознание, поджав губы, возвращает меня к реальности. Идиот,он спрашивает, сахар класть или нет?
- Нет, без сахара. - Я смотрю вниз на свои сведенные пальцы.
- А есть что-нибудь будете?
- Нет, спасибо, ничего. - Я качаю головой, и он идет к прилавку.
Пока Стайлс стоит в очереди, я исподтишка наблюдаю за ним сквозь опущенные ресницы. Я могу смотреть на него целыми днями. Он высок, широк в плечах и строен, а как эти брюки обхватывают бедра... О, господи! Несколько раз он проводит длинными, изящными пальцами по уже высохшим, но по-прежнему непослушным волосам. Хм... Я бы сам с удовольствием провел по ним рукой. Эта мысль застает меня врасплох, и щеки вновь наливаются румянцем. Я кусаю губу и смотрю вниз, на руки.
- Хотите, я угадаю, о чем вы думаете? - Стайлсстоит рядом со столиком и смотрит прямо на меня.
Я заливаюсь краской. О том, что будет, если провести рукой по вашим волосам. Мне интересно, мягкие ли они на ощупь... Я отрицательно качаю головой. Стайлс ставит поднос на небольшой, круглый столик, фанерованный березой. Он протягивает мне чашку с блюдцем, маленький чайник и тарелочку, на которой лежит одинокий пакетик чая с этикеткой Twinings English Breakfast - мой любимый. Сам он пьет кофе с чудесным изображением листочка на молочной пенке. Интересно, как это делается? - раздумываю я от нечего делать. Он взял себе черничный маффин. Отставив поднос в сторону, Стайлс садится напротив меня и скрещивает длинные ноги. Движения его легки и свободны, он полностью владеет своим телом. Я ему завидую. Особенно если учесть, что я - неуклюжый, с плохой координацией движений. Мне трудно добраться из пункта А в пункт Б и не упасть по дороге.
- Так о чем же вы думаете? - настаивает он.
- Это мой любимый чай. - Голос звучит тихо и глухо. Я не могу поверить, что сижу напротив Гарри Стайлса в кофейне в Портленде. Он хмурится - чувствует, что я что-то недоговариваю. Я окунаю пакетик в чашку и почти сразу вынимаю его чайной ложечкой и кладу на тарелку.Стайлс вопросительно смотрит на меня, склонив голову набок.
- Я люблю слабый чай без молока, - бормочу я, как бы оправдываясь.
- Понимаю. Она ваша девушка?Ну и ну... С чего бы это?
- Кто?
- Фотограф. Кейт Родригес.
От удивления я нервно смеюсь.
- Нет, Кейт мой старый друг и больше ничего. Почему вы решили, что она моя девушка?
- По тому, как она улыбался вам, а вы - ей. - Стайлс глядит мне прямо в глаза. Я чувствую себя ужасно неловко и пытаюсь отвести взгляд, но вместо этого смотрю на него как зачарованный.
- Она почти что член семьи, - шепчу я.
Стайлс слегка кивает, по-видимому, удовлетворенный ответом. Его длинные пальцы ловко снимают бумагу от маффина.
- Не хотите кусочек? - спрашивает он и снова чуть заметно улыбается.
- Нет, спасибо. - Я хмурюсь и опять перевожу взгляд на свои руки.
- А тот, которого я видел вчера в магазине?
- Пол мне просто друг. Я вам вчера сказал. - Разговор получается какой-то дурацкий. - Почему вы спрашиваете?
- Похоже, вы нервничаете в мужском обществе.
Черт, почему я должен с ним это обсуждать? «Я нервничаю только в вашем обществе, мистер Стайлс», - мысленно парирую я.
- Я вас боюсь. - Я краснею до ушей, но мысленно похлопываю себя по спине за откровенность и снова смотрю на свои руки.
- Вы должны меня бояться, - кивает он. - Мне нравится ваша прямота. Пожалуйста, не опускайте глаза, я хочу видеть ваше лицо.
Ох. Я смотрю на него, и Стайлс ободряюще, хотя и криво мне улыбается.
- Мне кажется, я начинаю догадываться, о чем вы думаете. Вы одна сплошная тайна, мистер Томлинсон.
Кто я? Сплошная тайна?
- Во мне нет ничего таинственного.
- По-моему, вы очень хорошо владеете собой.
Неужели? Потрясающе... Как у меня так получилось? Удивительно. Я владею собой? Ни разу.
- Ну, если не считать того, что вы часто краснеете. Хотел бы я знать, почему. - Стайлс закидывает в рот маленький кусочек маффина и медленно жует, не сводя с меня взгляда. И, словно по сигналу, я краснею. Черт!
- Вы всегда так бесцеремонны?
- Я не думал, что это так называется. Я вас обидел? - Он, по-видимому, удивлен.
- Нет, - честно отвечаю я.
- Хорошо.
- Но вы очень властный человек, - наношу я ответный удар.
Стайлс поднимает брови и вроде бы немного краснеет.
- Я привык, чтобы мне подчинялись, Луи, - произносит он. - Во всем.
- Не сомневаюсь. Почему вы не предложили мне обращаться к вам по имени? - Я сам удивляюсь своему нахальству. Почему разговор стал таким серьезным? Я никак этого не ждал. С чего вдруг я так на него накинулся? Похоже, он старается держать меня на расстоянии.
- По имени меня зовут только члены семьи и самые близкие друзья. Мне так нравится.
Ого. И все же он не сказал: «Зовите меня Гарри». И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души я начинаю думать, что лучше бы Майкл сам взяла у него интервью. Сошлись бы два диктатора.Мне не нравится мысль о Гарри и Майкле. Я отпиваю глоток чая, и Стайлс кладет в рот еще кусочек маффина.
- Вы единственный ребенок?
Ну вот, опять меняет тему.
- Да.
- Расскажите мне о своих родителях.
Нашел о чем спрашивать. Это ужасно скучно.
- Моя мать живет в Джорджии со своим новым мужем Бобом. Отчим - в Монтесано.
- А отец?
- Отец умер, когда я был совсем маленьким.
- Извините.
- Я его совсем не помню.
- А потом ваша мать вышла замуж во второй раз?
Я фыркаю.
- Можно сказать и так.