twenty eight
ХОСС
Как и обещал, я присутствовал в каждом кабинете. Держал ее за руку, не оставляя ее ни на секунду. В последнем кабинете она сдала кровь.
Девочка не выпускала моей руки.
Временами это было неудобно, но она буквально вцепилась в меня.
Разве она не понимает, что я любую ее просьбу исполню мгновенно?
Меня радовало, что Рус беспрекословно выполнил все мои указания. Все врачи сняли белые халаты, и только женщины проводили обследование Аспен.
Здоровье Аспен на первом месте, но моя ревность больше не поддается контролю. Я не могу допустить, чтобы к ней прикасались чужие мужские руки. Аспен только моя.
Она создана для меня, а я для нее. А для особо непонятливых личностей с членом между ног у меня будет отдельный разговор.
Замечаю, как Аспен щурит свои прекрасные небесно-голубые глаза. Ей, черт возьми, больно. Мой взгляд падает на молодую медсестру, которая собирается взять кровь. Она примерно в том же возрасте, что и варя.
- Аккуратнее, ей больно! - произношу я предупреждающим тоном, чувствуя, как напряжение нарастает. Медсестра вздрагивает, поднимает свои большие, как у олененка, глаза на меня, а затем переводит взгляд на Аспен. Я замечаю, как моя девочка сжимает мою руку еще крепче. Перевожу взгляд на нее. Она недовольна моим замечанием, нахмурилась. Я улыбаюсь и целую ее в висок, вдыхая любимый аромат ее волос.
- Извините. - тихо произносит медсестра, вновь наклоняясь к Аспен.
Медсестра закончила брать кровь, и, продолжая держать Аспен за руку, я вывел ее из кабинета. Мой взгляд пробежался по листку, который нам дал Рус. Мы прошли всех специалистов, и теперь оставалось только дождаться результатов.
Аспен вдруг резко остановилась, а ее глаза застыли на одном месте. Она вновь сжала мою ладонь. Ее ногти резко и со всей силы впились мне в кожу, оставляя следы. В следующее мгновение ее глаза бессознательно закатились, и она начала падать. я успел поймать ее в свои объятия.
Листок с направлениями на врачей выскользнул из рук и упал на пол.
Я прижал Аспен к себе. Внутри все сжалось от тревоги. Блять. Рядом быстро оказались медсестры. Поднимаю Аспен на руки и иду туда, куда указывают врачи. Единственное, что имеет значение, это хрупкое тело в моих руках. Не замечаю, как Рус оказывается рядом. Слушает ее сердцебиение. А мне кажется, у меня от страха за ее жизнь сердце выпрыгнет.
Я не смогу нормально существовать, если Аспен меня покинет.
Меня буквально выталкивают из палаты. Рус тащит меня к своему кабинету, а я смотрю на свои ладони, которые недавно держали в руках ее тело.
— С ней все будет хорошо. Она переволновалась. Сам успокойся, а то разгромишь мне половину больницы. - говорит мужчина и из под стола достает бутылку коньяка и два стакана.
Разливает по ним алкоголь и протягивает мне. Хочу отказаться, но
Рус впихивает стакан мне в руку. —
Пей, я сказал! Мне нужен твой холодный разум.
Делаю глоток коньяка. Алкоголь обжигает горло, но мне все равно.
Мысли зациклились на ней, как старая пластинка, застрявшая на одном моменте. Аспен. Аспен. Аспен. Даже если сейчас начнут выбивать из меня всю дурь, я не почувствую ничего. Пустота внутри уже заполнила все. Без Аспен я просто исчезну. Я без нее подохну. Уже подыхаю.
- Ты слышишь меня, Джейден? Она просто спит. Ты нужен мне здесь, потому что ситуация серьезная. - продолжает настойчиво говорить Рус. Его голос звучит как будто издалека. Хочется послать его к черту и броситься к ней, вдыхать тот самый родной аромат.
Прикоснуться к ее губам, нежным и желанным, и никогда больше не отпускать из своих объятий.
Но вместо этого я остаюсь на месте, словно прикованный. Рус, кажется, замечает, что я как будто бы и не здесь, но продолжает.
- Я порылся в ее медицинской карте.
Там много интересного. Нашел координаты больницы, где ей поставили диагноз. Главврач оказался моим дальним приятелем. Девять лет назад именно он поставил ей этот диагноз.
И... Как бы это сказать... Она не больна, Джейден.
Я с трудом перевожу взгляд на него, и в голове начинает проясняться. Как это, блять, не больна?
— Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я, пытаясь собрать мысли в единую картину. — Как это не больна? А что с ней? Почему она в обморок падает?
- Все гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Девять лет назад.
Первого января во дворе нашли супружескую пару - их застрелили.
Двоих. Это были родители Аспен.
Она была совсем ребенком, когда увидела трупы своих родителей. В тот момент страх парализовал ее, и она потеряла сознание. Ее сразу доставили в больницу. - говорил Рус, а я слушал не отрываясь. — И тогда же начали ее искать. Те же самые люди, что убили ее родителей. Никто до сих пор не знает, кому и зачем это понадобилось, а главное, кто отдал тот приказ. Но убийцам нужно было уничтожить всю семью. Девочку в том числе. Тогда Лиам Эванс, тот самый доктор, поставил ей ложный диагноз. Когда те люди пришли снова, чтобы завершить начатое, Лиам им сказал, что взрослые люди с таким диагнозом, как у нее, долго не живут, чего уж говорить о ребенке. И, видимо, он их вразумил, сказав, что не стоит убивать ребенка, ведь это привлечет много ненужного внимания, а так она все равно вскоре сама умрет.
Сжимаю кулаки, ощущая, как ярость заполняет каждую клеточку моего тела. Мы знали, что Ленессли не по собственному желанию проник в наш дом и напал на нас, убив мою мать. Это желание его заказчика, который очень быстро подмел следы. Ко всему прочему, этот ублюдок хотел уничтожить и невинного ребенка. Моя ярость закипает до предела.
Аспен. Она была всего лишь девочкой, когда ее жизнь оказалась под угрозой. Когда ее родителей убили, ей было 11. Как можно было пытаться убить этого ангела? За прошедшие девять лет мы так и не смогли узнать имя главного ублюдка. Увы, у отца много врагов. Все девять лет мы искали, выбивали дерьмо из всех подозреваемых. Почти. Осталась пара человек, до которых мы так и не смогли дотянуться.
Я хочу пустить тому ублюдку пулю в лоб не только за свою мать, которую он лишил жизни, но и за Аспен. За ту беззащитную девочку, которую он пытался уничтожить. Пытался помешать нашей встрече. Ярость во мне к нему умножилась стократ.
— Почему она в обморок падает?
Значит, что-то есть? - продолжаю выпытывать у Руса подробности о состоянии Аспен. Меня тревожит, что моя девочка теряет сознание при малейшем стрессе.
— Это связано с психосоматикой. - объясняет он. Его голос звучит спокойно и уверенно. — У нее в детстве сложилась определенная установка. Ей сказали о болезни, и она, будучи еще ребенком, накрутила себя, начиталась всякого. Теперь же уверена, что действительно больна. Подсознательно это ведет к тому, что при сильных переживаниях она теряет сознание. А таблетки, которые она принимает, лишь поддерживают эту иллюзию.
Я бросаю взгляд на упаковку препарата, которую она так настойчиво просила отдать ей. Внутри меня все кипит от гнева. Знал ведь, что чуйка не подведет. Хватаю упаковку с лекарством, решительно высыпаю содержимое в урну. Нахрен! Больше эта дрянь не будет в ее организме.
- Как ей объяснить, что девять лет она неосознанно травила себя этим? - хрипло спрашиваю, только не знаю, у кого. У Руса? Или у себя самого?
Подхожу к столу и наливаю еще коньяка себе в стакан. Мигом опустошаю его.
— Что на счет боязни врачей? Узнал про это что-нибудь? - задаю еще один интересующий вопрос. На это Рус лишь пожал плечами. Значит, единственная, кто расскажет об этом - Аспен.
Выхожу из кабинета Руса и медленным шагом двигаюсь к ее палате. Возможно, она еще спит, но мне жизненно необходимо ощущать ее рядом с собой. Не могу ждать еще несколько дней. Достаю телефон и набираю Лукаса.
- Собери вещи Аспен, перевези в мой дом. На посту скажешь, я приказал. - диктую указания и отключаюсь.
Подхожу к ее палате и быстро пишу сообщение начальнику службы безопасности. Но палец замирает на клавиатуре, потому что я, блять, слышу, как из палаты раздаются всхлипы.
Влетаю в помещение и застываю, видя перед собой картину, которая ранит сердце. Аспен забилась в угол палаты, прижимая колени к груди. Она схватилась за голову и достаточно громко плакала. Ее постель, на которой она должна была находиться, была вся перевернута. Одеяло скручено.
Подушки валялись на полу. Простынь сдернута и также валялась на полу, как и подушки.
Подбегаю к девушке и опускаюсь на колени, обхватывая ее хрупкое тело.
Прижимаю к себе. Сильно. Чтобы не вырвалась. А она и не пыталась.
Прижалась ко мне, лицом уткнувшись в шею.
- Я не хотела, Джейден. Они сами. Мне противно было. Клянусь. - говорит обрывками фраз. При этом вцепилась в мою рубашку, словно я грозился ее оставить.
Глажу ее по спине. Ощущаю каждый позвонок из-за ее худобы. Откормлю, блять. Сначала она успокоится, а потом обязательно все расскажет. Кто эти сами? И что ей было противно?