34
Семь машин Рахмановых и одна с Алиевым в указанное время бесцеремонно въехали во двор Шамаева Али. Рашид одним из первых ринулся вперед, парни прочесали все, начиная от дома и кончая сараем. Ни единого мужчины! Напуганные женщины, дети и гордо держащиеся старцы. Послышался вой сирен.
- Спрятались, вызвав полицию!
Уйти из дома в такой момент было нормальным, но вмешивать власть считалось трусостью.
Взгляд оскорбленного брата бегал по собравшимся.Наконец, решив для себя что-то, он выдал:- Дворов много и нас тоже.
Харон с Саламом влетели в очередной двор Шамаевых, за каменной постройкой что-то мелькнуло, парни ринулись туда. Но их опередили двое Рахмановых, шум борьбы, крики проклятий, визг шин - и третий по счету Шамаев оказался в багажнике нападавших.
Снова кто-то мелькнул, теперь уже за ограждением. Харон больше не собирался терять его из виду, парень выбежал на улицу и застыл на месте. Уже знакомая машина остановилась прямо перед воротами, и оттуда с невозмутимым видом вышел Али. Его не выдали, сам сдался.
Пара секунд - и острое лезвие ножа, направленное в грудь, распороло плечо удачно уклонившегося Шамаева. Почувствовав липкую кровь на своих пальцах, Алиев отбросил нож и с гневом набросился на врага. Только два удара Харона задевают челюсть Али, тот, ловко уворачиваясь от ярых выпадов, не менее тяжелым кулаком отвечает. Харон выдохся, боль в боку подкосила, удар противника пришелся по тому же месту. Алиев ошибся - враг пришел не сдаваться, а бороться до последнего. Разворот - и Шамаев, охватывая сзади шею Харона, перекрывает ему горло, Харон еле хватает ртом воздух, прежде чем понимает, что земля уходит из под ног, и они оба оказываются в пыли.
Алиев, уловив момент, выползает из-под врага, дотянувшись до ножа, пригвоздив его коленом к земле, продевает пальцы через соответствующие отверстия в ноже-кастете, образуя кулак, и с силой бьет Шамаева в челюсть. Харон от ярости уже не соображает, куда приходятся его удары, он бьет, вкладывая всю свою злость, еще и еще, пока орава Рахмановых не оттаскивает его.
Алиев опирается на Салама, они оба наблюдают, как Шамаев отбивается до последнего. Даже когда бьющих стало четверо, лежа на земле, он умудрялся защищаться. Рахмановы добивали его уже ногами, вдавливая в землю. Им было плевать, что силы неравны, это не был честный бой с достойным противником. Во главе был родной брат Исланы. Все, что проносилось в голове Рашида, - это месть и гнев за оскорбление, за посягательство на честь семьи. Целые сутки неведения, переживание, боль родителей, унижение, ужас сестры и собственный страх за нее, чувство вины за то, что не уберег, не защитил.
Отчаянное и достойное уважения, если бы лежащий не был Шамаевым, сопротивление ослабло. Теперь над врагом нависал один Рашид, парень остановился только тогда, когда поверженный перестал сопротивляться. Рахманов уставился на свои сбитые костяшки пальцев и лицо противника в крови. Тело превратилось в кровавое месиво, они живого места на нем не оставили. Это был практически труп, но он все еще дышал. Рашиду не хотелось слышать даже малый его вздох. До этого момента ему казалось, что он смог бы его с легкостью убить, как не раз представлял за последние сутки. Просто взять, сомкнуть руки на его шее и не отпускать, пока из его горла не выйдет последний хрип. Да, в мыслях он проделывал это с особой жестокостью.
Рашид, грязно выругавшись, опустил занесенный для очередного удара кулак, ему не приносило желаемого удовлетворения избиение в неестественной позе лежащего тела. Досадуя, что он не смог его прикончить, парень позволил братьям поднять себя с земли. Не от Рашида он получил возможность дышать и не ему лишать его жизни. Будет волочить жалкое существование как инвалид, а может, сам подохнет в больнице. Или же кто-то да решится его прикончить. Ведь очередной повод будет, Рашид не сомневался в его натуре, он найдет, куда ввязаться.
***
Рассвет давно наступил. Харон и Фарид сидели в машине. Алиев-старший ждал звонка от Рашида. Последние новости были не самыми лучшими. Али отвезли в больницу свои же, неизвестно, выкарабкается ли он. Если же выживет, разойдутся с заключением шаткого мира. А если нет, Шамаевы успели заявить: следом за их сыном в могилу последует один из Рахмановых.
Харон поправил зеркало, в которое глядел. Он не был похож на счастливого жениха - синяк на скуле и снова разбита губа. Родственники так и будут потешаться над ним.
Парень перевел взгляд на свои руки - засохшая кровь Шамаева. Харон не мог дождаться того момента, когда сможет смыть ее с себя. Руки дрожали, он чуть было не пырнул Али ножом в сердце. Увидев, как полилась кровь, парень не смог продолжить. Стать убийцей оказалось не так легко, хоть Шамаев и заслуживал только смерть.
- Тебя это коснется?
- В смерти обвинят Рахмановых, но и меня не обойдут стороной. Мы все приложили к этому руку.
- Ты жалеешь?
Харон сжал руль и нахмурился. Он не хотел чувствовать себя убийцей, но и не жалел о содеянном. Они поступили правильно, иначе каждый вздумает, что можно посягать на их женщин и это сойдет с рук. Для большей убедительности следовало прикончить его; другое дело, что ни Рашид, ни Харон, даже при наличии оружия, не смогли нести бремя убийцы.
- Хадижа уговорила невесту лечь у тебя в комнате, - Фарид, не дождавшись ответа, решил сменить тему. - Я рассказал им все, что знал, но у мамы остались вопросы.
- В доме много людей?
- В основном тетки.Незамеченным не пройдешь.
Харон отвлекся на звонок.
- Алло? Выжил, значит, - то ли с облегчением, то ли с досадой ответил собеседнику Харон.
Закончив разговор, братья зашли в дом.
- Жених явился!
- Ты нам объяснишь, что происходит?
- Что с твоим лицом?!
Как и ожидал Харон, со всех сторон посыпались вопросы и недовольства, особенно обиженными выглядели мачеха и сестра. Ведь они узнали все от Саида.
- Все потом, тетя, дай умыться.
- Теперь это так называется? - залилась веселым смехом сестра Лейлы. - Семь часов утра, а невестка наша спит! Смотри, не разбуди ее, а то прогонит!
Харон подавил самодовольную улыбку и под веселые шутки женщин пошел в другую сторону, показывая, что они ошиблись. Он шел в ванную, а не к невесте.
- Ты все?
- Да.
- Если хочешь с ней поговорить, то в коридоре чисто, - бросив это на ходу, сестра удалилась.
Харон бесшумно вошел к себе в комнату и закрыл за собой дверь. Ислана была здесь, Харон подошел поближе. Она спит в его кровати, под его одеялом. В душе разлилось тепло. Брюнет опустился на стул, придвинув его к постели, поставил локти на колени и соединил ладони. Его не должны здесь видеть. Семь часов утра, пора возвращаться и готовиться к приезду гостей, но беззащитный вид спящей девушки не отпускал.
Взгляд остановился на припухших веках, ей, наверное, не до него и его чувств. Харон тронул ребра, болело не только там, но и в душе. Простит ли она его за такую спешку? Лана умоляла его о нормальной свадьбе, которую она непременно заслуживала. Кто, если не она? Но Харон не смог больше ждать, он не был уверен, что в состоянии пережить еще одну такую ночь.
- Надеюсь, ты меня поймешь, - проронил брюнет и осекся, Ис сонно открыла глаза.
Поняв, кто перед ее взором, лицо исказилось, девушка поспешила закрыть глаза рукой и скрыть слезы, она устала плакать, но при виде его они лились сильнее.
- Ты мне душу рвешь, - Харон переместился на кровать, они с Ис одновременно потянулись друг к другу. Она нуждалась в его утешении, а он в принципе нуждался в ней. Парень аккуратно заключил девушку в объятия. Ему хватало просто вспомнить о ее теплых руках на своей груди, как сердце отбивало ритм, а сейчас, когда он ее ощущает всем своим существом, оно вообще не унималось.
Брюнет еще крепче притянул ее к себе, пытаясь совладать с чувствами внутри. Теперь он мог себе это позволить без оглядки назад. Она его! Уже несколько часов как принадлежит только ему.
Харона неимоверно клонило в сон. Он из последних сил пытался не заснуть, прижимаясь губами к ее шелковистым волосам, гладя ее спину и наслаждаясь ее близостью. Всхлипы прекратились, Исла, принимая его ласку и доверчиво прижавшись к нему, тихо засопела.
Только сейчас парень заметил сжатый в ее тонких пальцах свой платок. Эта девочка всегда его понимала, она простит, если уже не простила. Силы были на исходе, он слишком расслабился, упиваясь ее пьянящим и долгожданным теплом, вдыхая такой знакомый запах фруктов, брюнет провалился в сон.