Лето после кладбища
Судя по всему, Джордж будет рад его приезду. Наверное. Гарри был бы более уверен в этом, увидь он вживую его всегда такое эмоциональное, доброе лицо, с россыпью задорных веснушек и складочками у смеющихся глаз. Без этого Гарри не мог сказать наверняка.
Конечно, отдельную уверенность вселяла их летняя переписка. Не те краткие сводки последних новостей, которыми он обычно обменивался с друзьями. После целых вечеров, проведенных за сочинением и переписыванием одного несчастного послания по нескольку раз, ему даже стало стыдно за то, как обидно он с Роном посмеивался над Гермионой и её обстоятельными письмами Виктору Краму. Сам оказался таким же. А чуть получит ответ, так руки трясутся, как у дурака, а полоумная улыбка сама растягивается на лице.
Однажды он даже чуть не сшиб с ног Дадли, когда убираясь на кухне услышал уханье совы у себя в комнате. Обычно он не позволял себе злить кузена и так разошедшегося этим летом. Но с этим Джорджем мозги будто отключались. И это одновременно пугало и радовало Гарри.
Он стыдился, что может испытывать что-то подобное в тот же день, как просыпался от кошмаров, где каждый раз умирал Седрик, в тот же день, как шрам раскаляло ужасной болью, в тот же день, как выходила новая лживая статейка о его безумии в «Ежедневном Пророке». Возможно, он правда сходит с ума, прыгая от полной апатии и депрессии до головокружительного счастья от каждой чернильной строчки.
Единственное оправдание, которое Гарри позволял себе время от времени прокручивать в голове, так это чувство полного одиночества, а также обиды на друзей написавших ему за два с лишним месяца всего два письма. Будто они не знали, через что он прошел, словно не считали нужным посвящать его в дела Ордена и не понимали, как для него важна любая крупица информации вдали от действа.
И только Джордж, со свойственным ему наплевательством на правила, писал ему обо всем. О том, что им рассказывали, что запрещали, подслушанное и додуманное, с личным пересказом и точными цитатами. Он даже передавал атмосферу, хозяйствующей в Норе и новой штаб квартире.
Будто Джорджу единственному было дело до того насколько Гарри сложно жить у Дурслей одному, без связи, друзей и Сириуса, переваривая одни и те же воспоминания на кладбище и в кабинете лжеГрюма.
И в то же время кажущийся другим легкомысленный балагур не рисковал почем зря секретной информацией.
Сначала Гарри об этом даже не догадывался, пока не застукал в своей комнате Дадли, склонившегося над его аккуратно сложенными письмами, красного как рак, и готового от души врезать своему кузену, словно это Гарри попался за чем-то предосудительном, а не наоборот. В итоге, с трудом избежав серьезных побоев, Гарри понял, что Джордж нашел способ сделать свою бумагу похожей на ту, какой пользовались Мародеры для своей карты. Содержание пергамента открывалось только Гарри, стоило ему дотронуться до бумаги, остальных же людей, письмо изощренно оскорбляло.
Безопасно и в то же время Поттер не чувствовал себя оставленным всеми.
Но Гарри соврал бы, скажи он, что дело только в гложущем его одиночестве или простой благодарности Уизли за доверие. Скорее Гарри старался себя убедить в этом, однако получалось не очень. Особенно, когда в письме он натыкался на всякие нелепые глупости об их предстоящей встрече, написанные с явным нетерпением, и даже завуалированные шуточками пошлости, от которых у Гарри тут же алели уши.
Несмотря на то, что Джордж в каждом письме старался рассказать ему нечто тайное и важное, каждое из них оставалось легким, веселым и воодушевляющим. У Джорда была невероятная способность писать то, что надо, так как надо. Из-за этого Гарри постоянно чувствовал себя полным дураком, когда отправлял ему по триста раз переписанные, но всё ещё глупые, бессмысленные письма. Будто Джорджу помогающему ордену обосноваться на новом месте, участвующему в семейных раздорах с Перси и активно работающему над своим бизнесом, есть дело до нытья Гарри о своих снах, жаре, дружках Дадли и одиночестве. Так думал Гарри, каждый раз отпуская Буклю, и всё равно получал светлый, полусерьезный, полушутливый ответ, от прочтения которого сердце начинало биться чуть быстрее.
Однако Гарри не может до конца быть уверенным, что произошедшее с ними в конце учебного года не сон. Нет, в реальности произошедшего он, конечно, не сомневался, хотя и помнит всё довольно смутно. Просто учитывая совершенное отсутствие у Гарри какого бы то ни было опыта, он совсем не понимал, чего от него на самом деле хочет Джордж. Нужно ли забыть о случившемся и поддержать Уизли в его бесстыдных, шуточных намеках. Или же Джордж пытается дать ему понять, что он не против повторить, продолжить. А может, и от этой мысли у Гарри нервно засосало под ложечкой, это начало чего-то прекрасного, о чем он только читал и иногда видел в телевизоре Дурслей. Вот бы увидеть лицо Джоржа. Тогда бы он сразу понял, что в этой рыжей голове.
В любом случае, выдернуть из памяти тот самый прохладный вечер перед отъездом Гарри не представлял возможным. Особенно сейчас, лежа на кровати, в свежести летней ночи и с закрытыми глазами. Он вспомнил, как именно всё началось, и от стыда вжался в кровать, будто хотел исчезнуть.
Гарри лежал в кровати больничного крыла, где должен был высыпаться и восстанавливать силы. Однако ни того, ни другого он делать не мог. Зелья сна без сновидений не помогало, а после бесконечных пересказов произошедшего на кладбище, встречи с обезумевшим Фаджем и, самым ужасным, разговора с родителями Сердрика, Гарри била мелкая дрожь. В его голове роилось слишком много мыслей, страхов и воспоминаний. Перед глазами стояли призраки родителей, уродливое существо, ставшее опасным монстром, фигуры в черных плащах, застывшее навсегда тело Седрика. И это нужно было прекратить.
Грифиндорец решительно покинул кровать. Пока все собрались в Большом зале послушать речь Дамблдора о Гаррином героизме, ему самому больше всего на свете хотелось бы тихо удавиться где-нибудь в уголке. Но видимо героизма хватило только молниеносно донестись до кухни. Среди занятых работой домовиков он нашел Винки, такое же несчастное, растоптанное существо, каким себя сейчас чувствовал. Он отвел её в сторону и мягко сказал: «Винки, мне плохо. Помоги мне достать того, от чего мне станет немного легче. Пожалуйста».
Так Гарри впервые в жизни напился. Шел с бутылкой в руках сначала по коридору, мимо Большого зала, слыша обрывки фраз «вернулся… Гарри… министерство».
Потом, уже покачиваясь, вышел из замка. Мир продолжал стоять, словно ничего не случилось, будто не возродился самый злой маг тысячелетия, и война не наступает в мир уже сегодня.
От этого Гарри стало ещё гаже и, выпивая, он запрокинул бутылку повыше. Вкуса не чувствовалось, только жжение где-то внутри.
Ещё несколько глотков и Мальчик, который выжил, сам не заметил, как оказался в густой темной роще. Шатаясь, он слонялся вдоль тропы, ведущей к станции, пока голова не закружилась, и ему пришлось облокотиться на дерево.
В таком состоянии его и нашел Джордж.
-Если собираешься сбежать, то поезд не лучший вариант, - обычно веселый голос близнеца Уизли был тих, даже надломлен, - без заклинания машиниста не поедет.
-А ты пробовал? – Гарри, справившись с головокружением, открыл глаза и к своему облегчению не заметил в лице Уизли жалости. Достаточно с него сегодня вздохов и сочувственных взглядов. Ещё более скверно Гарри становилось только от проявления людьми страха и ужаса в его сторону. Однако Уизли был на удивление спокоен, разве что его всегда веселое, живое лицо печально осунулось и побледнело.
-Мы с Фредом ещё на третьем курсе пробрались в вагоны. Никто за поездом не следил, но запустить его мы так и не смогли. Думали тогда это будет наша штаб квартира в течение года. Считали себя такими умными. Но уже на третий день нас раскрыл Диггори, - мальчики переглянулись, будто было нарушено какое-то важное табу. Не отрывая взгляда, Джордж продолжил со слабой улыбкой, - Мы думали он будет размахивать своим значком старосты, тут же позовет Макгонагалл. Честно, ему было, за что отомстить нам. Я тогда первый год играл в квиддич и, неподрасчитав, сбил его бладжером с метлы, да так, что пуффендуйская команда продула ещё два матча без единственного кто у них умеет играть… Но он никому нас не сдал. Сделал тогда вид, что недоволен, попрекнул правилами, а сам чуть не лыбится. Хороший парень.
-Был.
Пустота разъедала Гарри изнутри. Алкоголь действительно притупил боль, саднящую где-то в груди, но лучше не стало. Хотелось спрятаться вглубь леса и остаться там навсегда. Одному.
-Был, - согласился Джордж. Он замолчал на несколько секунд, размышляя, стоит ли ему продолжать, и сказал, - мы все рады, что ты цел, что вернулся.
Пьяное сознание Гарри выплюнуло злые слова быстрее, чем он мог их обдумать:
-Да, спасибо. Только вот я не рад. Совсем не рад. Понимаешь? Не чувствую никакой радости по этому поводу. Ни потому что какой-то псих заставил меня участвовать в треклятом турнире! Ни потому что остался, как ты говоришь, цел каким-то чудом! Ни потому что в ту секунду посчитал прекрасной идеей взять с собой обратно Седрика! Будто не только мне нужно было это увидеть, а ещё и всей школе, его родному отцу. Чёрт.
К концу Гарри сорвался почти на крик. Ненависть к самому себе клокотала как при пожаре, вырывая слово за словом. Наверное, он выглядел настоящим психом, каким показался Фаджу не так давно. А может он и есть псих и место ему в психушке, в смирительной рубашке, как говорил дядя. Так он хотя бы не станет снова причиной чей-то смерти.
-Это мог быть я, - сказал Джордж так тихо, что Гарри не был уверен, действительно ли он это услышал. В сгущающихся сумерках на неподвижном лице Джорджа лежали глубокие тени, и только голубые глаза странно блестели в темноте. Он был в каком-то шаге от Гарри, видимо подойдя к нему во время этой вспышки, но передумал что-либо делать. И правильно. Если бы Джордж попытался его утешительно обнять, как это сделала миссис Уизли, его мама, это стало бы для Гарри последней каплей. Вместо этого Джордж остановился совсем рядом, так что Гарри мог чувствовать его прерывистое дыхание.
-Что? – спросил он уже растеряно, потеряв весь пыл.
-Мы с Фредом так хотели попасть на этот чёртов турнир. Чего только не делали, чтобы обойти возрастное ограничение. Из кожи вон лезли. Если бы получилось, на месте Седрика мог оказаться я или Фред, - имя брата Джордж произнес с трудом, будто смерть своего близнеца была самым страшным событием, из всех которые он мог представить, - и если бы я там оказался. На месте Седрика. Я был бы очень благодарен тебе за то, что ты сделал. Если бы ты вернул меня семье.
Слова застряли у Гарри в горле. Желание наорать на Джорджа испарилось также быстро, как появилось. Видя Гаррино состояние, Уизли спокойно продолжил говорить:
-Я думал об этом во время ужина, когда Дамблдор рассказывал нам, что случилось. Я ушел прямо посередине его речи. Хотя меня никто, кроме Фреда, и не заметил. Несколько слизеринцев тоже ушли. Весьма демонстративно. Потом увидел тебя, с бутылкой. Решил проследить куда идёшь и не собираешься ли наломать дров.
-Мне не нужна нянька, - отозвался Гарри жестко. Слова о слизеринцах вызвали в нем желание кого-нибудь ударить. Не Джорджа, конечно. Просто вдруг резко появилась мысль взорвать весь этот гадюшник, вместе с детками убийц и мучителей. После чего Гарри сразу же стало стыдно.
-И хорошо. Из меня плохая нянька, - пожал плечами Джордж, - как-то раз родители нашли годовалую Джинни на крыше, когда уезжали на несколько часов.
-Джордж, - остановил его Гарри предостерегающе, - спасибо тебе за всё. Правда. Но твои шуточки или истории это последнее, что я хочу сейчас слышать. На самом деле, я ничего не хочу сейчас слышать. Я пришел сюда и взял это, чтобы побыть один.
Гарри тряхнул бутылкой и сделал внушительный глоток. На секунду лицо Джорджа расплылось перед ним. В голове стало совсем пусто, а внутренности приятно обожгло. Гарри даже закрыл глаза. Когда открыл их и не увидел перед собой Джорджа, он подумал, что стоял так дольше, чем считал, и Уизли успел уйти. Но тут же услышал его голос позади себя, чуть глубже в чаще и дальше от дороги, у которой они разговаривали:
-Напиваться одному первый звоночек алкоголизма, Поттер. Пошли. Поделишься своим пойлом.
Такого Гарри не ожидал. Ему не пришло в голову отговорки лучше, чем:
-На тебя не хватит.
Джордж мягко рассмеялся. Не так как делал это обычно, громко и заливисто. А как-то сдавлено, тихо, но всё ещё искренно.
-Кто бы тебе не дал эту бутылку, он позаботился, чтобы она оставалась полной.
Гарри посмотрел и, действительно, бутылка ни на каплю не опустела. Видимо его это настолько поразило, да и других аргументов против не нашлось, что Гарри молча проследовал за Джорджем. Спустя несколько минут тот остановился у широкого дерева и стянул с себя потертую, старую мантию.
-Милости прошу, собутыльничек, - сказал Джордж, разложив ткань у корней дерева.
Под мантией Уизли оказалась простая белая майка и веревка на шее с подвеской в форме «У». Гарри вдруг смутился, вспомнив, что вышел из больничного крыла в казенной ночной сорочке, а на его лице и руках всё ещё полно незалеченных ссадин и синяков. Наверное, выглядел он паршиво.
-До сих пор не понимаю, зачем ты это делаешь, - Гарри неловко присел вместе с Джорджем, так что их спины облокотились на широкий ствол дерева, а плечи соприкоснулись друг с другом, - почему не позовешь Макгонаглл или, ещё хуже, Гермиону, чтобы затащить меня обратно?
-За какую тварь ты меня принимаешь? Перси? – почти искренне удивился Уизли, в то же время нагло отбирая у Гарри бутылку из рук, - не настал ещё день, когда я начну стучать на… арх, твою мать!
Джордж скривился и озадачено посмотрел на бутылку без этикетки, тут же восполнившей отпитое. Потом удивленно обратился к Гарри:
-Тебе точно четырнадцать? Как ты это пил, вообще?
Тот безразлично пожал плечами:
-Я ничего не почувствовал.
Лицо у Джорджа переменилось, он посмотрел на Гарри как-то странно и снова отпил, в этот раз больше, совсем не скорежившись. После чего сказал прямо:
-На самом деле, я считаю, что если и существует идеальный день для того чтобы как следует напиться, так это сегодня. Понимаешь?
-Кажется, да.
И они напились.
Гарри ещё первых глотков было достаточно для звезд перед глазами, а спустя полчаса его развезло окончательно. Джордж держался чуть лучше, хотя и его периодически покачивало в сторону своего случайного собутыльника. Говорили они обо всем, перескакивая с темы на тему, путая слова и замолкая посреди фразы.
Благодаря опьянению все навязчивые мысли выветрились из головы Гарри, будто это Джордж выбил их своим бладжером. Это не заставило Поттера забыть всё произошедшее, однако позволило ему немного расслабиться. Они даже поговорили про Седрика, вернее про то, каким его знали, про красавчика для девочек, прилежного студента и неплохого ловца. По неоговорённому соглашению они избегали касаемо Дигори прошедшего времени, да и не словом не обмолвились о кладбище. Однако всё равно какой-то тугой узел развязался у Гарри в животе во время этого пьяного разговора.
-А ты классный, - сказал Гарри не подумав, но увидел, как приподнялись рыжие брови и поспешно добавил, - когда не паясничаешь с братом на пару.
-Это называется легкое отношение к жизни. Тебе бы поучиться, - сказал Джордж так снисходительно, что Гарри даже оскорбился.
-Эй. Я легкий!
-Только, если мы говорим о твоей комплекции, Гарри. Потому что характером в последнее время ты напоминаешь Гермиону.
На это у мальчика, который выжил, не было хорошего ответа.
-Я легкий, - повторил он немного понуро.
Джордж слегка наклонил голову, всматриваясь в Гарри с легкой, едва заметной насмешкой. Под таким взглядом нельзя было не смутиться, как это сделал Гарри, старательно отводя глаза.
-Ты тоже классный, - в конце концов объявил Джордж и, ещё раз отпив из бутылки, принялся подниматься на ноги, - а теперь я думаю нам таким классным пора идти обратно, пока Фред и мадам Помфи не организовали поисковую группу.
С третьей попытки Уизли удалось встать. Он протянул всё ещё сидящему Гарри свою нетвердую руку, а тот, в свою очередь, схватил теплую, мозолистую ладонь слишком резко. Секунда другая и парни в пьяной возне оказались в траве прямо друг на друге. Гарри чувствовал затылком холодную землю, а лицом горячее дыхание нависшего сверху Джорджа. Ситуация показалась бы трезвому Гарри сюрреалистичной и смешной. Пьяный же почему-то растерялся, наблюдая за Джорджем, удержавшимся с двух сторон от головы Гарри на локтях, прижимавшимся к нему всем телом и всё ещё не отвернувшим головы, когда до чужого лица оставалось несколько сантиметров.
У Гарри вдруг помутнело в голове. Ещё никогда он не был с кем-то столь близок, так чтобы ощущать тепло другого человека, его дыхание и даже сердцебиение. Такой новый опыт дурманил похлеще алкоголя, заставил дыхание участиться вдвое, лицо залиться краской, а ставший безумным взгляд заметаться по чужому лицу. Светлые, слегка туманные, глаза под длинными ресницами. Россыпь веснушек на широких скулах. Будто сломанный нос. Небольшой шрам у губ. Губ, которые сейчас быстро облизали.
Без единой мысли в голове, Гарри потянулся вперед, сокращая расстояние, и поцеловал. Даже во сне ему не пришло бы в голову, что его первый в жизни поцелуй случится из пьяного порыва, в день подобный этому. Да ещё с парнем. Но сейчас всё стало неважным. Ни красивая Чжоу Чанг, на которую Гарри засматривался, ни завтрашний, обещающий и так быть сложным, день, ни даже кладбище. Целовать Джорджа Уизли оказалось… естественным и по-настоящему волшебным, как впервые использованное заклинание или первый полет на метле.
Его теплые, мягкие губы сначала застыли. Гарри, потерявшись в ощущениях, даже не смутился. Всё равно, стоило ему закрыть глаза и слегка выгнуться на холодной земле, Джордж, резко втянув воздух, ответил на поцелуй. Воздух вокруг накалился, а в голове приятно зашумело. Сам того не осознавая, Гарри позволил своим рукам обвить чужую шею, притянуть ближе. С каждым движением губ казалась, что он падает куда-то. В низу живота появилось схожее чувство, только тягучее, приятно растекающееся по телу. Не зная, что с ним делать, Гарри инстинктивно приподнял бедра. Джордж встретил это движение, удивленно раскрыв глаза и, к большому Гарриному разочарованию, прервал поцелуй.
-Гарри. Ты… - хрипло сказал он, с видом человека борющегося за собственный рассудок.
-Я, - признал Гарри, почему-то хихикнув.
Видимо это было настолько неуместно, что замутненные глаза Джорджа вдруг прояснились. Пытаясь загладить это, ничего не соображая, Гарри снова потянулся к манящим губам и был остановлен рукой, уперевшийся в грудь.
-Что?
-Мерлин. Какой я придурок. Что делаю.
Джордж поднялся, мимоходом задев ногой всё ещё полную бутылку. Она со звоном покатилась вниз по склону. У Гарри, всё ещё лежащего внизу, промелькнуло сожаление, можно ведь было сохранить её, пока заклинание домовика не пропадет. Уизли не разделял его мысль. Сделав пару шагов из стороны в сторону и снова поминая Мерлина, он опустился к Гарри на корточки.
-Прости.
-Ничего. Думаю Винки сможет сделать ещё одну, - великодушно отозвался Гарри. У него в глазах двоилось, может он даже смотрел мимо Джорджа, когда тот горько сказал, будто сам себе:
-Чуть не воспользовался… он же ничего не соображает. Кошмар.
-Почему? – обиженно спросил Гарри, чувствуя, как тяжелеют веки. Всё вокруг плавно потемнело. Он понял, что нетвердо стоит на ногах, только когда ощутил крепкую руку, обхватывающую его пояс, а свою безвольно повисшую на чужом плече. Прямо над ухом послышался голос Джорджа:
-Кем бы я тогда стал?
-Кем?
Сдавленный смех. Последнее, что Гарри запомнил, как с трудом перебирал ноги и размытый ответ Джорджа:
-Дураком. Впрочем, я так и так дурак. Полный.
Начав вспоминать этот вечер со стыдом, закончил Гарри улыбаясь. Вот бы увидеться с Джорджем.
***
Уже в который раз за эти долгие два месяца Гарри подумал, что сходит с ума. Дементоры в Литтл Уингинге. Вопиллер от Министерства. Краткие письма Сириуса и мистера Уизли, приказывающие не выходить из дома. Гарри был в отчаянье. Уже прошло почти три дня с того, как он воспользовался патронусом и был заочно исключен из Хогвартса. И больше ни одна сова не влетела в окно. Никто мало того что не объяснил ему происходящее, чего ждать и как подготовиться, так ни один человек не поинтересовался всё ли с ним в порядке. Ни Рон, ни Гермиона не закидали друга взволнованными вопросами, крестный не прислал воодушевляющих заверений, что всё будет хорошо. Даже от Джорджа, до этого писавшего регулярно, ни строчки.
-«Чём они там занимаются!?», - зло думал Гарри, волчком расхаживая по комнате, - «ладно Дамблдор. Он в Министерстве (хотя что делать в Министерстве целых три дня!). Но остальные-то! Всё равно сидят в своей секретной штаб-квартире».
Но после подобных мыслей сразу же себя одёргивал. Непонятно, что сейчас происходит, вдруг Ордену пришлось бежать, и они сейчас скрываются. Может они сами в опасности. «Ежедневный пророк» молчал о дементорах и каких-либо других происшествиях, однако он и раньше скрывал реальную угрозу. Возможно, дементоры были лишь первым шагом в зловещем плане Волан-де-Морта. И он зря жалуется на свое одиночество в недружелюбном, но защищённом доме.
Гарри осёкся, услышав шаги в коридоре. Тетя Петуния просунула через вход для кошек тарелку с едой. После происшествия с Дадли и отказа тети выгнать племянника, Дурсли заперли его в комнате.
А Гарри был и рад. Последнее о чем он хотел беспокоиться это неадекватные Дурсли, только и ждущие когда его придут арестовать и тем самым избавят приличную семью от «ненормального».
Гарри, даже не повернувшись в сторону двери, лежал на кровати и заново перечитывал последнее письмо Джорджа. Он пытался найти хоть какой-то намек на то, что Орден взволнован, имеет какие-то подозрения или другую зацепку. Но ни о чем подобном Джордж не писал.
Тогда Гарри принялся перечитывать самые светлые и веселые части написанного, чтобы хотя бы немного расслабиться.
«… С Сириусом весело. Если бы мы учились в Хогвартсе вместе с ним, было бы круто. Папа сказал «Минерва Макгонагалл поседела бы намного раньше», но я использую слово «круто». Он рассказывал тебе, как однажды с твоим отцом они угнали магловский байк и сами зачаровали его? Фред считает это интересной идеей. Что думаешь? Если обещаешь не быть занудой, можем взять тебя с собой.
…Гермиона непонятно что делала во Франции. Маглы, оказывается, ходят по каким-то музеям, вместо, скажем, парижского национального квиддичного стадиона. Я считаю, что в жизни сначала нужно увидеть на самом большом стадионе Европы девчонок из «Квиберонских квоффельер», а потом можно и умереть. Гермионе, с её книжками, ещё нужно жизни поучиться. Когда я спросил, освоила ли она хотя бы французские поцелуи, Рон меня чуть не убил... Знаешь, они за последнее время как-то сблизились. Почти все вечера одни в комнате проводят, шепчутся о чем-то. Если бы я не знал, что мой братец не блещет интеллектом, то подумал бы, что он восполняет пробел в её знаниях насчёт поцелуев. А вообще, без шуток, думаю, они о тебе разговаривают, беспокоятся.
…Работа над смешилками идет полным ходом. Вчера целая коробка злостных кизляков взорвалась. Залила слизью всю комнату. Мама крикнула нам с первого этажа, и, жаль, не поверила мне, что это у Фреда метеоризм такой. Поднялась, и ругани было даже больше, чем когда экспериментальные прыгуны выбили наши окна в Норе. Конечно, ведь «мы тут только в гостях, нужно вести себя прилично, не позорить своей ерундой родную мать». Тьфу. Сириус, вот хозяин дома, а держит на чердаке целого гиппогрифа. И ничего. Ему даже нравятся наши смешилки. Сказал, что купил бы несколько, только название нужно бы сменить. Как думаешь? Смешилки слишком невинно, да?».
Гарри продолжал читать, пока не провалился в сон. Ему привиделся Джордж, его растрепанные рыжие волосы и шрам над губой. Он склонялся над ним, на фоне крон деревьев и звездного неба. Гарри спросил: «Почему ты остановился?». Тогда Джордж дотронулся до его щеки и, прежде чем опуститься на него с уверенным поцелуем, прошептал: «Потому что дурак».
Тук-тук.
Взметнувшись, Гарри упал с кровати на пол. Его сердце учащенно забилось от страха, когда он посмотрел на дверь и не увидел под ней полоску света. Дурсли мало того, что не стали бы стучаться, они точно не стали бы этого делать в темном коридоре.
-Эй, Поттер!
Рядом с очками на тумбочке лежала волшебная палочка. Гарри сразу схватил её и обернулся в противоположную сторону, на голос. За его окном был какой-то необычный свет, и что-то большое плавно двигалось вместе с ним. Гарри поднял палочку вверх, не до конца понимая зачем.
-Ну и ну. Хочешь меня заколдовать? Хороша благодарность за спасение. Я-то, наивный, надеялся на поцелуй.
Этот голос принадлежал Джорджу Уизли. Не веря собственным ушам, Гарри поспешил напялить на нос очки. У дома на Тисовой улице, прямо над идеальным тетиным газоном висел в воздухе старенький мотоцикл, а на нем верхом сидел улыбающийся Джордж.
-«Он не просто рад меня видеть. Он ХОТЕЛ меня видеть», - промелькнуло глупое у Гарри в голове и он тут же подлетел к окну. Ему хотелось сразу кинутся Уизли на шею, крикнуть что-то нелепое. Можно было сколько угодно убеждать себя, что за двухмесячное одиночество он совсем одичал и был бы так рад любому, даже Аластору Грюму, но нет. То, что это был именно Джордж…
Гарри остановился. В памяти всплыл лжеГрюм, его слова о необходимости всегда быть на чеку, а потом лицо, меняющееся на жестокий оскал Барти Крауча. Рука с палочкой сама взметнулась Джорджу прямо в лицо.
-Стой! – приказал Гарри и так застывшему от удивления парню, - ты… ты…
Нужно было придумать, что спросить. Что-нибудь тайное, о чем они не упоминали в письмах и никто другой не знал. Первым нашелся Джордж. Он всё понял и ответил с многозначащей улыбкой:
-Я.
У Гарри, будто камень с плеч спал. Никакое оборотное зелье и ни один Пожиратель не сымитирует этот взгляд и то, что было в него вложено. «Я всё помню, не собираюсь забывать. И я рад тебя видеть».
-Я рад тебя видеть, - вслух ответил этим глазам Гарри, опуская палочку, - но что ты здесь делаешь?
-Как что? Спасаю тебя.
Джордж повернул ручку мотоцикла и с тихим свистящим звуком приблизился к окну вплотную.
Несмотря на то, что в воздухе висела практически груда металлолома, сложенная в форме мотоцикла, двигалась она тихо и плавно, а фары светили тусклым, близким светом, почти сливающимся с тем, что исходил от фонарей.
-Форд «Англия» больше не в моде? – растерянно спросил Гарри. Всё казалось слишком нереальным. Он дойдет до нового уровня отчаянья, если сейчас проснется в своей кровати.
-Да, с тех пор как он остался в Запретном лесу. Теперь тебя будет вытаскивать только этот красавец, - Джордж самодовольно указал на себя вместо мотоцикла, потом быстро осмотрел улицу, - Собирайся, Гарри. Чары отвлечения внимания не вечные, а я и так искал тебя слишком долго. Мы же не можем тебе позволить снова попасть в магловские газеты?
Без лишних вопросов Гарри поспешил к кровати. Под ней он прятал давно собранный чемодан. Гарри поспешно задрал мешающую простыню и письма, лежащие на краю, разлетелись по полу.
-Чёрт, - выругался Гарри и, под насмешливым взглядом Джорджа, поспешил собрать листки.
-Интересно, что ты делаешь в кровати, когда их читаешь, - вкрадчиво прокомментировал мотоциклист, выглядывая из окна в комнату. Он выглядел удивленным и удовлетворенным одновременно.
Гарри пунцово покраснел и поспешил запихнуть письма в ящик стола. Потом он выхватил небольшой чемодан из под кровати. В это время Джордж достал веревку с крючком, привязанную другой стороной к задней части байка. Он принял в руки багаж и прицепил его за крючок. Чемодан опустился вниз, теперь свободно вися под байком. У Гарри это вызвало сомнение, но Джордж оказался так близко, что все мысли тут же исчезли.
-Если вдруг у тебя не проснулись сентиментальные чувства к семье, нам пора, - сказал Джордж, протягивая ему руку. У Гарри появилось легкое чувство дежавю. Так легко было бы сейчас дернуть за руку и затащить Уизли в комнату. Распластаться на ковре, как тогда, и притянуть к себе. И будь что будет. Правда, мотоцикл без управления наверняка с грохотом свалиться на тетушкин газон, проснутся соседи, а дядя прибежит в комнату.
Такие перспективы немного отрезвили всё ещё, спустя два месяца, будто пьяного Гарри и он на дрожащих ногах сел позади Джорджа на байк. Как бы то ни было, у него всё ещё полно вопросов о том, что, чёрт возьми, происходит.
-А ты не хочешь оставить своим записку какую-нибудь? – спросил Джордж, быстро кладя руки своего пассажира себе на пояс.
-Нет. Они будут уверены, что меня ночью арестовали. Не хочется их расстраивать.
-Ха. Хочешь, я подсуну блевотные батончики в праздничной упаковке под их дверью? Не увеличивающийся синий язык, конечно, и даже не поросячий хвост на заднице, но всё же…
-Не нужно, - хмыкнул Гарри. Взволнованный высотой, он сильнее прижался к чужой спине, - полетели лучше отсюда.
Не теряя ни секунды, они взмыли в небо над Тисовой улицей до тех пор, пока все дома не стали для Гарри расплывчатыми пятнами. И чем дальше они летели, тем легче ему становилось на душе. Наконец-то. Все сны, обиды и неприсланные письма остались внизу, точно так же как раньше пропадали абсолютно все проблемы, стоило Гарри оторваться от земли верхом на метле. Прекрасное чувство свободы. Особенно прекрасным оно оказалось от осознания того факта, что хотя бы один человек не забыл о его существовании, не бросил прозябать у Дурслей.
-Спасибо, - прошептал Гарри Джорджу в ухо сквозь порывы ветра.
-За что?
-За всё.
Плечи Джорджа, напряженные при управлении байком, расслабились. Он повернул голову, с задорной улыбкой:
-Ночь только начинается