Глава 2
Следующие пять лет прошли относительно спокойно. Гарри и Дадли ходили в школу, мистер Дурсль работал и обеспечивал семью, миссис Дурсль занималась хозяйством и воспитывала детей.
Дадли рос любимым ребенком. Как и любые любящие родители Вернон и Петунья покупали все самое лучшее своему сыну, Гарри же доставались обноски, при этом Дадли все рос (и не только в высоту, но и в ширину), а Гарри все так же оставался щупленьким ребенком, и большинство одежды было ему велико. Иногда, когда у тети Петуньи было хорошее настроение, она подгоняла ему одежду по размеру, но, к сожалению, бывало это крайне редко. Гарри помнил о своем решении вести себя хорошо и быть как можно более не заметным. Странности почти не происходили.
Миссис Дурсль считала, что человек должен уметь хотя бы минимум по хозяйству, и чем раньше начать учиться, тем лучше. Так, на каникулах, когда не надо было в школу и у мальчиков было полно свободного времени, она приобщала их к работе по дому. Она давала им мелкие поручения, вроде протереть пыль, подмести, помыть полы или окна. Дадли, как не сложно догадаться, быстро это надоедало. Он специально ронял тряпки, опрокидывая совок с мусором, и начинал капризничать что у него ничего не получается. Первое время миссис Дурсль старалась не потакать его капризам, но вскоре начинала жалеть любимого сына, давала конфеты и отпускала гулять. Гарри же было не позволительно капризничать, он старательно все делал и ему иногда даже перепадало что-то сладкое. Чем старше становились мальчики, тем сложнее были задания.
В один день, когда Петунья решила, что пора учиться готовить, произошел случай, который раз и навсегда освободил Дадли от любой работы по дому. Это был прекрасный летний денек, солнце не жарило, а приятно грело, прохладный ветерок приносил в дом свежесть. Миссис Дурсль дала детям простое задание, сделать глазунью. В действительности ничего сложного в этом не было, но как только Дадли на раскаленную сковородку налил масло, оно начало шипеть и брызгать во все стороны, испугавшись он отскочил и рукой задел ту самую проклятую посудину. Сковородка полетела на пол, а брызги от масла во все стороны. Он закричал что обжегся и обвинил во всем Гарри. Тетя Петунья сразу же кинулась успокаивать сына, а на Гарри еще и накричала, мол на кухне надо быть осторожным. Выслушав упреки от тети, под театральные визги кузена, ему не оставалось ничего другого как извиниться и приняться за уборку.
Тем же вечером, в чулане, который теперь был его комнатой, Гарри вспоминал события прошедшего дня, думая что если бы тетя была более внимательной и хоть немного его любила, то обязательно заметила бы огромный ожог у него на руке. Но до него никому не было дела. Так он и жил до своего одиннадцатого дня рождения. Вернее сказать, до одиннадцатого дня рождения Дадли.
Утро 23 июня не было обычным. Миссис Дурсль, в новом кремовом платье, накрывала на стол огромный именинный торт. Новые подарки все приходили и приходили, а мистер Дурсль, в костюме, считал и складывал их в гостиной. Сам же виновник торжества гордо взирал на это действие.
— 37! — мистер Дурсль ели уместил последнюю коробку с большим красным бантом на журнальный столик.
— 37? Не может быть! — воскликнул Дадли.Уже готового закатить очередную истерику сына, остановила Петунья.
— Милый, что случилось? — выглянула она из кухни.
— Как что? 37 подарков, не могу поверить!
— Но в чем проблема? — миссис Дурсль все так же не понимала причину возмущения сына.
— Их столько же, сколько и в прошлом году! — казалось негодованию Дадли не было предела.
— Что происходит? — вмешался глава семейства.
— Ох, Дадли говорит, что количество подарков этого года совпадает с прошлым.
— Тогда мы просто должны купить еще два, когда будем в Лондоне. — Вернон с гордостью посмотрел на сына. — Мой сын своего не упустит!
С победной усмешкой Дадли плюхнулся на стул. О да, он знал как добиться своего!
После завтрака семья Дурслей начала собираться. Этот день они должны были провести в Лондоне, гуляя по городу, катаясь на аттракционах в парке развлечений, и посетив зоопарк.
С минуту на минуту должны были прийти Полкиссы. Вернон с ключами от машины в руках, уже собирался выходить, когда его взгляд упал на Гарри сквозь открытую дверь в чулане.
— О Боже, Петунья, еще и этот! Разве мальчишка не должен был бы уже быть у этой сумасшедшей Фигг? — Мистер Дурсль с раздражением и досадой уставился на Гарри.
— Миссис Фигг уже неделю как в больнице, она сломала ногу перецепившись через одну из своих чертовых кошек. Я совсем об этом забыла!
— И что теперь? — злобно спросил Вернон, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил.
Каждый год в день рождения Дадли, Гарри оставляли с миссис Фигг жившей в двух кварталах от Дурслей. Он ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы.
— Мы можем попросить Мардж посидеть с ним? — предложила Петунья.
— Ты в свое уме, она его терпеть не может!
Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем.
— Я могу присмотреть за домом, — робко вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли.Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон.
— И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она.
— Но я ведь не собираюсь его взрывать, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал.
— Может быть... — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой... и оставить в машине...
— Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон.Дадли скривился, его совершенно не прельщало провести свой день рождения в компании этого ненормального.
— Пусть остаётся! — воскликнул он.
— Да, оставьте меня! — поддакнул Гарри.
— Заткнись, тебя никто не спрашивал! — гаркнул Вернон.
Неожиданно рамки с фотографиями на стенах, начали мелко дребезжать за спинами детей. Внезапно раздался звонок в дверь.
— О господи, это они! — В голосе Петуньи звучало отчаяние.
Миссис и мистер Дурсль с ужасом переглянулись. Они не могли позволить кому бы то ни было увидеть что твориться в их гостиной.
— Выходим! — скомандовала Петунья и схватив Гарри за руку потащила за собой.
Возле дома их уже ждали лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Это был костлявый мальчишка, очень похожий на крысу. Поздоровавшись с миссис Полкисс, Дадли начал хвастаться Пирсу своими подарками.
Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли. Он ехал в Лондон. Возможно он даже прокатится на каком-то аттракционе. Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону.
— Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества!
— Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово...
Проблема заключалась в том, что с Гарри могло приключиться что-то странное, и было бы бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем.