Глава 2: Предчувствие перемен. Шёпот совы и алый воск
Воздух в моей комнате под самой крышей был густым и неподвижным, словно выдохнутым много веков назад. Четырнадцатое июля. Тишина этого вечера в поместье Малфоев была обманчивой — она не была мирной, она была затаившейся, полной невысказанных упреков и натянутых, как струна, нервов. Завтра — мой одиннадцатый день рождения. Рубеж. Для любого волшебного ребенка это магическая дата, день ожидания чуда в виде совиного письма. Но я, закутавшись в потертое одеяло на своей узкой кровати, лишь глубже вжималась в подушки, пытаясь заглушить робкую надежду. Здесь чудес не случалось. Здесь случались лишь указания.
Сквозь высокое стрельчатое окно, в которое я так любила смотреть, пробивались последние лучи заходящего солнца. Они ложились на холодные каменные стены длинными багровыми полосами, похожими на кровавые подтеки. Почти за десять лет жизни в этом холодном великолепии я так и не нашла в себе сил назвать его «домом». Это была красивая тюрьма. Моими постоянными спутниками были шепотки за спиной: «грязнокровка», «приёмыш», «недоразумение». Я научилась не реагировать. Почти.
Но одно воспоминание не давало мне покоя, заставляя усомниться в собственной «обычности».
Семейный ужин несколько лет назад. Блеск серебряных приборов, томный голос Люциуса, обсуждающего новые ограничения для маглорождённых в Министерстве. Драко, тогда еще совсем щенок, но уже с ядовитым жалом, весь вечер бил меня под столом своей ногой. Я молча терпела, уставившись в тарелку. Но когда он, разозлённый моим молчанием, швырнул в меня тяжелую серебряную вилку, что-то во мне щёлкнуло. Я даже не подумала. Просто инстинктивно вскинула руку — не для заклинания, нет. Просто... отстранилась. И вилка, звеня, замерла в воздухе, дрожа, в сантиметре от моего лица. Тишина повисла гуще супа. Люциус подавился вином, и его идеально бледное лицо покраснело. Нарцисса резко вдохнула, и её взгляд... её взгляд был странным. Не злым. Не испуганным. Будто она увидела призрака. А Драко... Драко впервые в жизни смотрел на меня не с презрением, а с чистым, животным страхом.
Тихое, почти призрачное постукивание в дверь вырвало меня из прошлого. Прежде чем я успела ответить, дверь бесшумно отворилась, впуская в мою каморку золотистый свет из коридора и её силуэт.
Нарцисса. В своем шелковом бирюзовом халате, от которого пахло лавандой и дорогими зельями, она казалась видением. В руке она несла маленький бронзовый фонарь в виде совы, внутри которого мерцал магический огонёк. Это был наш ритуал. Иногда, по вечерам, когда Люциус был поглощен своими делами, а Драко засыпал, она приходила и рассказывала истории. Не детские сказки, а настоящие магические истории — о создании Философского камня, о первых войнах с оборотнями, о тайнах старинных родов. Я знала, она всегда мечтала о дочке, о ком-то, кому можно передать не только фамильные драгоценности, но и знания. Но после трудных родов с Драко врачи запретили ей иметь детей. Люциус, хоть и брюзжал на её «сентиментальность» ко мне, в глубине души понимал эту её тоску.
— Элис, моя девочка, ты ещё не спишь? — её голос был тёплым, как плед в самый холодный вечер.
Она присела на край моей кровати, пружины тихо вздохнули. Я невольно прижалась к ней, как к спасительному островку в этом море холода.
— Завтра важный день, — продолжила она, её тонкие пальцы с идеальным маникюром принялись мягко распутывать колтуны в моих непокорных волосах. — Ты знаешь, что это значит?
Горькая фраза сорвалась с моих губ раньше, чем я успела её обдумать:
— Что я стану обузой ещё и для Хогвартса? Или что Министерство пришлёт очередную проверку, чтобы удостовериться, что «недоразумение» ведёт себя прилично?
Нарцисса вздохнула, и её пальцы замерли. Она посмотрела на меня не с упреком, а с какой-то глубокой, взрослой печалью.
— Элис... — она заговорила медленно, тщательно подбирая слова, будто переходя через минное поле. — Министерство... да, требует отчётов. Поэтому завтра будет... небольшой приём. Несколько чиновников. Для галочки.
Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Конечно. Всё для галочки. Всё ради их безупречной репутации.
— Но это не главное, — внезапно прошептала она, наклоняясь так близко, что наши лбы почти соприкоснулись, а её шёпот стал едва слышным. Её глаза стали серьёзными, почти суровыми. — Сегодня днём прилетела сова. Не наша. Официальная, из Хогвартса. Письмо... в кабинете Люциуса.
Моё сердце совершило немыслимый кульбит в груди, забившись так громко и часто, что, казалось, его стук эхом разносится по всему спящему поместью.
— Хогвартс? — выдохнула я, не веря своим ушам. — Я... я действительно поеду? Он... он разрешит?
Нарцисса улыбнулась той самой редкой, грустно-гордой улыбкой, которую она дарила только мне.
— Ты особенная, Элис. И когда-нибудь... — она запнулась, будто поймав себя на слове, которое не должна была произносить, — когда-нибудь ты всё поймёшь. И не обижайся на дядю Люциуса. Он... он просто вынужден держать статус. Наша семья — как стекло: любая трещина на виду.
Оставив меня переваривать эти загадочные слова, она вышла, поставив фонарь-сову на тумбочку. Его мерцающий свет рисовал на стенах тревожные, пляшущие тени, похожие на гигантские крылья птицы, готовящейся к взлёту.
Следующее утро началось с немого шока. В мою комнату, робко шаркая босыми ногами, вошла служанка-эльф по имени Мими. В её тонких руках она несла не моё обычное поношенное платье, а нечто из другого мира. Платье. Настоящее, шелковое, цвета полночного неба — тёмно-синее, и если приглядеться, на подоле едва заметно мерцали вышитые серебряной нитью звёзды.
— Госпожа Нарцисса приказала передать, — прошептала Мими, её большие глаза полны были испуганного благоговения, — сегодня вечером в Зелёной гостиной. Ровно в шесть. Ни минутой позже.
Весь день я ходила как лунатик. Драко нарочито избегал меня, что было крайне необычно — обычно он искал малейший повод для насмешки. Люциус вообще не показался из своего кабинета. Поместье замерло в напряжённом ожидании.
Ровно в шесть, сделав глубокий вдох, я вошла в Зелёную гостиную. Моё новое платье мягко шуршало, а волосы, усмиренные чарами Нарциссы, лежали послушными тёмными волнами по плечам. Я едва узнавала себя в бликах полированных витрин.
Комната, обычно пустующая, была преображена. На небольшом столе, застеленном скатертью цвета слоновой кости, стоял скромный, но изысканный ужин. И по центру... торт. Небольшой, изысканный, с одной-единственной голубой свечой, что трепетала на вершине сливочной глазури.
— С днём рождения, Элис, — произнесла Нарцисса, и в её голосе звучала непривычная нежность. Люциус, сидевший в кресле, не отрываясь от «Пророка», лишь молча, с трудом, кивнул. Драко, сжавшись в углу, скривился, будто съел лимон, но, поймав взгляд отца, благоразумно промолчал.
Эта тихая, почти неестественная терпимость была страннее любой их привычной агрессии.
Я подошла, задула свечу. И в ту же секунду, будто по мановению волшебной палочки, в распахнутое настежь окно с тихим шумом крыльев влетела величественная белая сова. В её клюве был конверт из плотного пергамента.
Птица, не обращая внимания на нас, гордо села на спинку стула Люциуса. Тот медленно, с отвращением, будто беря в руки что-то гадкое, снял письмо. Его глаза пробежали по адресу, и тонкие губы сложились в жёсткую складку.
— Для мисс Элис Блэк, — процедил он сквозь зубы, протягивая конверт мне, словно делая это против своей воли.
Мои пальцы дрожали, когда я брала его. Конверт был тяжёлым, солидным. Я сломала печать — алый воск с гербом Хогвартса рассыпался под моим пальцем, обнажая сложенный втрое лист бумаги. Зелёные чернила будто светились изнутри.
«Дорогая мисс Блэк, Имеем честь пригласить Вас на обучение в Школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс»...»
Слёзы радости, облегчения, победы застилали мне глаза. Я подняла взгляд, полный непрошеной благодарности, и встретила ледяной, пронзительный взгляд Люциуса. В его глазах не было ни тепла, ни радости. Лишь холодный расчёт и предупреждение.
— Ты поедешь, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Но помни — одно неверное слово о нашей семье, одно упоминание о твоём... происхождении... где бы то ни было, и эта дверь закроется для тебя навсегда. Ты поняла?
— Люциус, — мягко, но с неожиданной сталью в голосе прервала его Нарцисса, положив руку ему на плечо. — Сегодня её день. Хватит.
Он фыркнул, откинулся на спинку стула и снова поднял газету, отгородившись от нас стеной из новостей. Но я уже не смотрела на него. Я сжимала в руках письмо, свой билет к свободе, и знала — что бы ни ждало меня впереди, это будет моя история. И только моя.
Если понравилось, пишите комментарии)