Глава 5: Львица среди змей.

Осенний воздух в каменных коридорах Хогвартса стал заметно холоднее. После Зельеварения, где Снейп умудрился придраться к цвету моего зелья («Слишком мутное, мисс Блэк. Напоминает ваши познания в магии»), я торопилась в библиотеку, чтобы зарыться в книги и забыться. Но трое знакомых силуэтов преградили путь.

— Ну что, Блэк, нашла себе новых дружков среди отбросов? — Драко Малфой выступил вперёд, его бледное лицо искривилось в презрительной ухмылке. Крэбб и Гойл, как два громоздких теневых сторожа, встали позади него, перекрывая коридор. — Рыжие Уизли — предатели своей крови, разводящие нищету. А этот Поттер... — он снизошёл до театрального шёпота, — ну, ты же знаешь, кто убили его родителей? Все знают.

Я почувствовала, как по спине пробежала знакомая горячая волна гнева. Пальцы в кармане мантии сжали рукоять палочки, и она ответила лёгкой, обнадёживающей пульсацией. — Отвали, Малфой, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне с тобой не о чем говорить.

— Ой, смотрите, львёнок зарычал! — он фальшиво рассмеялся, но в его глазах мелькнуло что-то колкое. — Папочка будет крайне недоволен. Он велел мне присматривать за тобой... Напоминать, кто ты и где твоё место.

— Ты ничего не знаешь о том, кто я, — прошипела я, чувствуя, как странная сила приливает к голосу, делая его низким и опасным. Воздух вокруг нас словно сгустился.

В этот момент за моей спиной раздался весёлый, насмешливый голос, который я уже успела полюбить: — Проблемы, Элис? Или местная слизеринская слизь опять вытекла из своего подземелья?

Фред и Джордж встали по бокам от меня, скрестив руки на груди. Их рыжие волосы и веснушчатые лица казались воплощением солнечного света в этом мрачном коридоре.

— Малфой-младший, ты опять заблудился? — с притворным сочувствием поинтересовался Фред, оглядываясь. — Твой сырой, плесневелый сарай с зелёными флажками в другом конце замка. Или ты забыл дорогу без папочки, ведущего тебя за ручку?

— Может, он просто ищет, у кого бы списать домашку по Зельеваварению? — добавил Джордж, подмигивая мне. — Снейп, говорят, в ярости от твоего последнего шедевра, Драко. Говорит, оно пахнет, как носки Крэбба.

Драко побледнел уже не от аристократической бледности, а от чистой злости. Его глаза сузились до щелочек. — Ты пожалеешь об этом, Блэк, — прошипел он, в последний раз бросив на меня ядовитый взгляд, прежде чем развернуться и удалиться, волоча за собой своих туповатых охранников.

Я выдохла, напряжение медленно отпускало мои плечи. — Спасибо, парни. — Пустяки, — отмахнулся Фред, обняв меня за плечи. — Защита прекрасных дам от слизеринских слизней — наша священная обязанность.

Дни текли, сливаясь в череду уроков, смеха и открытий. Я всё чаще проводила время в общей гостиной Гриффиндора, заваленной свитками, книгами и загадочными изобретениями близнецов. Здесь было шумно, пахло жареным хлебом, чернилами и домашним уютом — полная противоположность стерильному холоду поместья Малфоев.

Наконец наступили долгожданные выходные. Утро началось с того, что в окно общей гостиной врезалась крупная, надменная на вид сова, несущая в клюве конверт из плотного пергамента с серебряной печатью — фамильным гербом Малфоев. Моё сердце на мгновение ёкнуло от надежды — может Нарцисса? Но почерк на конверте был жёстким, угловатым, безжалостным.

«Мисс Элис Алекса Блэк,
Мне доложили о твоём... выборе окружения. Семья Уизли — позор для мира волшебников, предатели принципов чистоты крови, плодящие нищету и глупые предрассудки. Что касается Гарри Поттера — он опасный мальчишка, враг нашего мира, и его ждёт та же участь, что и его родителей. Если ты хоть чуть-чуть ценишь шанс, который предоставила тебе наша семья, и заботу, которую мы проявили, тебе следует немедленно прекратить это недостойное общение. Поверь, мы не в восторге, что тебя определили в Гриффиндор, это пристанище грязнокровок и предателей. Советую, если ты хочешь обеспечить себе достойное будущее, держаться ближе к Слизерину и к Драко. Не заставляй меня сожалеть о своём великодушии.
С уважением, Л.М.»

Я чувствовала, как жар заливает щёки. Не раздумывая, я скомкала письмо и резким движением швырнула его в камин. Бумага вспыхнула ярким пламенем и обратилась в пепел.

— Проблемы? — спросил спокойный голос рядом.

Гарри Поттер присел на край дивана. Вблизи он казался ещё более худым, а его ярко-зелёные глаза за стёклами очков были невероятно живыми и... уставшими. В них читалась глубина, не по годам взрослая.

— Обычный бред Малфоев, — буркнула я, отворачиваясь.

— Не обращай внимания, — сказал он просто, и в его голосе не было ни капли снисхождения или жалости. — Они просто... боятся. Боятся всего, что сильнее их, что не вписывается в их узкие рамки. Это их единственный способ чувствовать себя важными.

Но почему-то его слова не принесли облегчения. В памяти всплыло предупреждение Нарциссы: «Будь осторожна с определёнными людьми». Он был одним из них?

В гостиную ввалились близнецы, нарушив тягостное молчание. — Элис! Идеально, ты здесь! — Фред высыпал на низкий стол между креслами кучу странных, резных фигурок, некоторые из которых тихо шипели и дымились. — Ты когда-нибудь играла в «Шахматы взрыва»?

— Это... вообще легально? — я с любопытством потрогала одну фигурку, изображавшую рыцаря с молотом. Та развернулась и цапнула меня за палец.

— Конечно нет! — радостно воскликнул Джордж, бросая кости, которые искрились фиолетовым огнём. — Ты ведь не из тех зануд, кто читает правила перед игрой?

Мы просидели до глубокой ночи, прерываясь только на приемы пищи. Фигурки взрывались, стреляли друг в друга мелкими заклинаниями, а один раз конь Джорджа, проиграв спор слону Фреда, устроил такой фейерверк, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Элис, ты гений! — Фред вскочил после моего особенно коварного хода, в результате которого король Джорджа запел похабную песню на итальянском. Он схватил меня за плечи, его глаза сияли от восторга. — Ты играешь, как настоящий Уизли! У тебя это в крови!

— Это... комплимент? — рассмеялась я, чувствуя, как на душе становится тепло и легко.

— Лучший из возможных! — подмигнул Джордж, пытаясь заткнуть рукой своего короля.

В этот момент Джинни, которая тихо сидела в углу, уткнувшись в тот самый чёрный дневник, вдруг резко вскрикнула и отшвырнула книгу, будто обожглась.

— Всё в порядке? — я мгновенно подошла к ней.

— Да... просто... — она тяжело дышала, её глаза были полны смятения. — Мне показалось, что чернила... шевелятся. Словно пишут сами себя.

Я обменялась тревожным взглядом с близнецами. Джинни, заметив это, резко захлопнула дневник и, пробормотав что-то о сне, почти убежала в спальню.

Ночью кошмар вернулся. Тёмная комната. Высокий человек в кресле, его черты расплывались в тенях, но два огонька красного света горели в темноте, как глаза хищного зверя. Он медленно протягивал руку, тонкую, бледную, с длинными пальцами... — Элис... — его голос был ледяным шёпотом, проникающим в самое нутро.

— Элис! Проснись!

Я дёрнулась, открывая глаза. Надо мной склонились два одинаковых силуэта с рыжими волосами, освещённые призрачным светом их собственных палочек.

— Ты опять кричала, — тихо сказал Джордж. — Опять тот же сон?

Я могла только кивнуть, горло сжал спазм.

— Знаешь... — Фред присел на край моей кровати, его лицо было серьёзным, каким я видела его редко. — Наш старший брат Билли... он сейчас в Египте работает. Разбирается в тёмных артефактах. Если хочешь, мы можем написать ему про этот дневник. Анонимно.

— Но сначала... — Джордж полез в карман своей пижамы и достал что-то маленькое, завёрнутое в мягкую ткань. — Мы сделали тебе кое-что. На замену тому... гниющему чувству собственного достоинства, что Малфои пытаются тебе внушить.

Это был браслет из тёмной кожи, а на нём — крошечный, искусно вырезанный дракончик из тёплого, прозрачного янтаря. Внутри камня играл золотистый огонёк.

— Защитный амулет, — объяснил Фред, помогая мне надеть его на запястье. — Если Малфой или его ушастые гномы приблизятся метров на десять — он нагреется. Предупредит.

Я смотрела на браслет, на их серьезные, озабоченные лица, и почувствовала, как в горле встаёт огромный, тёплый ком. У меня никогда не было друзей. Моими единственными товарищами были книги в библиотеке Малфоев.

— Спасибо, — прошептала я, и голос дрогнул. — Парни... я...

— Не благодари, — подмигнул Джордж, уже снова возвращаясь к своему обычному, весёлому тону. — Теперь ты официально принята в банду Уизли. Обратного пути нет. Готовься к тотальному нарушению школьных правил.

Они ушли, оставив меня с новым ощущением — чувством принадлежности, настоящей, неподдельной заботы. Это была первая ночь в Хогвартсе, когда я уснула без страха, с лёгким сердцем и с тёплым янтарём на запястье.

Утро началось с нового письма. На этот раз конверт был легче, а почерк — утончённым, знакомым. Нарцисса.

«Дорогая Элис,
Я знаю, что Люциус уже писал тебе. Пожалуйста, не принимай его слова близко к сердцу. Он... видит мир в чёрно-белых тонах. Но помни моё предупреждение — не всё и не все в Хогвартсе являются тем, чем кажутся. Особенная осторожность не повредит с теми, кто носит очки и шрам в виде молнии на лбу. Иногда самые яркие огни отбрасывают самые тёмные тени.
Твоя Н.»

Я скомкала и это письмо, но в огонь его не бросила. Спрятала в карман. Почему? Почему она предостерегает меня от Гарри? Что она знает?

В этот момент в холл через большие дубовые двери вошёл сам объект её предупреждений. Он выглядел уставшим, но улыбнулся, увидев Рона и Гермиону. Наши взгляды встретились на секунду, и странное чувство тревоги, холодной и цепкой, снова сжало мне сердце. Будь осторожна...

Но потом он обернулся и улыбнулся мне, кивнув в знак приветствия. И тревога отступила, отогретая простой, человеческой теплотой.

— Идёшь на завтрак? — крикнул он через зал.

— Конечно! — я сделала шаг навстречу, но в этот момент браслет на моём запястье вдруг стал ощутимо тёплым, почти горячим.

Я обернулась. В дальнем, тёмном конце зала, в арочном проходе, ведущем в подземелья, стоял Драко Малфой. Он что-то настойчиво и зло шептал на ухо Винсенту Крэббу, но его холодные глаза, узкие и злые, были прикованы ко мне.

Игра, похоже, только начиналась.