Глава 4
После того вечера их отношения изменились. Гарри и Том стали не просто союзниками, но и чем-то большим — чем-то, что они оба ещё не могли назвать, но что несло в себе ощущение глубокого взаимопонимания и невидимой связи. Каждый раз, когда они встречались, будь то в пустых коридорах замка, в тени деревьев на поляне или в уединённой комнате, их разговоры становились всё более откровенными, а молчание — более насыщенным. Они не всегда соглашались друг с другом, но это было важно только в одном: теперь они слушали друг друга.
Гарри всё чаще ощущал, как тянет к Тому, не только как к собеседнику, не только как к тому, кто понимает его боль, но и как к кому-то, с кем он хочет быть рядом. Тот факт, что Том был частью его самого опасного врага, как и раньше, не оставлял его, но теперь это казалось не таким важным. Том был здесь и сейчас, и этого было достаточно.
Однажды, во время одного из их ночных разговоров в скрытой комнате, Гарри вдруг осознал, что уже не видит в Томе того страшного противника, который пытался уничтожить его мир. Он не знал, когда и как это произошло, но взгляд Тома уже не вызывал у него страха. Напротив, он чувствовал — это был взгляд человека, с которым он мог бы разделить что-то важное.
— Ты правда думаешь, что можно всё изменить, Том? — спросил Гарри, облокотившись на стену и внимательно наблюдая за ним. — Можно взять свою жизнь и повернуть её в другую сторону? Сможешь ты, несмотря на всё, что было?
Том повернулся к нему, его лицо было серьёзным, но не отчаянным, как раньше. Он улыбнулся, но эта улыбка была не такой холодной, как когда-то.
— Я не знаю, Гарри. Но я хочу верить, что могу. Ты научил меня одному: иногда, чтобы что-то изменить, нужно начать с себя. Ты не можешь изменить прошлое, но ты можешь изменить то, что будет дальше.
Гарри почувствовал, как его грудь сжала странная тяжесть. Он мог бы продолжать думать о том, что Том был предателем, что его место должно быть среди врагов, а не среди тех, кого он мог бы называть друзьями. Но теперь, когда они разговаривали, когда его взгляд был полон этой неуверенной надежды, Гарри понял, что не может снова начать ненавидеть его. Он не мог забыть Седрика, не мог забыть, что Том был частью этого кошмара, но он также не мог отвергнуть человека, который стоял перед ним и пытался найти другой путь.
— Ты хочешь верить в свет, да? — спросил Гарри, по-прежнему не в силах скрыть свою боль. — Ты хочешь верить, что можно вернуться?
Том шагнул ближе, и их лица стали совсем рядом. Гарри ощущал тепло, исходящее от Тома, несмотря на всё, что между ними было. Он хотел сделать шаг назад, но не мог.
— Я хочу верить, что я могу спасти не только себя. Я хочу, чтобы ты знал: я не был всегда тем, кем ты меня видел. Я был сломлен, Гарри. И ты — единственный, кто показал мне, что можно быть кем-то другим.
Гарри замер, ощущая, как его сердце пропускает удар. Он знал, что между ними стояла пропасть, и что иногда нужно делать шаг через неё, чтобы понять, что это не пропасть, а мост.
— Ты меня не пугаешь, Том. Ты меня не пугаешь больше, — тихо произнёс Гарри, не отводя взгляда.
В этот момент Том не сказал ничего. Он просто коснулся плеча Гарри, и их глаза встретились с таким напряжением, что время, казалось, замерло. Секунды тянулись как часы, но ни один из них не сделал шаг назад.
— Я не знаю, что будет дальше, — произнёс Том, и в его голосе было больше сомнений, чем обычно. — Но я хочу быть с тобой, Гарри. В этом мире, полном хаоса, хотя бы одна вещь может быть настоящей.
Гарри не знал, что ответить. Он не знал, что будет дальше. Они оба были на пути, полном неизвестности и опасности. Но в глубине души он уже не мог представить себе жизнь без этих встреч, без Тома. Он сделал шаг вперёд, и его губы едва коснулись губ Тома. Это был не поцелуй, полный страсти, а тихий, напряжённый жест, как символ того, что они оба поняли друг друга.
Когда они отстранились, их глаза были полны того же, что и раньше — неопределённости, боли, но также и той искры, которая не могла исчезнуть, несмотря на все их различия и противоречия.
— Я не знаю, что будет, — сказал Гарри, но в его голосе была решимость. — Но я готов идти с тобой, Том. Я готов идти вместе.
Том кивнул, и их руки случайно соприкоснулись. В этот момент между ними не было никакой войны, никаких границ, только два человека, которые понимали друг друга больше, чем кто-либо ещё. И, возможно, этот момент был только началом того, что они оба искали.
Но они знали одно: несмотря на все свои ошибки, свою темную сторону, они могли быть чем-то большим, чем просто врагами или друзьями. Что-то большее. И это было их спасением.