Неожиданно, но очень неприятно
Утро для Гарри началось с довольно раннего подъёма, вызванного сильными головными болями, ознобом и всеобщим недомоганием. Решив отвлечься, Гарри сел за наискучнейшее эссе по трансфигурации. На каникулы было задано написать эссе на целых четыре свитка о различиях в превращении неживого в живое из различных предметов разной твердости и специфики, и вот уже полтора часа Гарри сидит долго и крайне скрупулезно описывает отличие материалов и эффекта заклинаний, упорно пытаясь игнорировать головную боль. Написав ровно половину от необходимого объема, Гарри, наконец, оторвался и посмотрел на часы, которые показывали без пятнадцати восемь, самое время спускаться на завтрак. Он закрыл учебник, аккуратно, стопкой, сложил на столе пергамент, рядом положил перо и поставил чернильницу. Но только мальчик предпринял попытку встать, как всё пространство вокруг него начало сильно вращаться, порой сливаясь воедино. Чтобы не упасть, Гарри предпринял попытку схватиться за стол, он сильно зажмурился, опираясь всем телом на крышку обычного, деревянного письменного стола, руками он сжимал его край, так, что костяшки его пальцев побелели. Простояв так пару минут, он, наконец, открыл глаза, и обнаружил, что может спокойно стоять без третьей точки опоры в качестве стола. Голова продолжала нещадно болеть, мир вокруг ещё не перестал кружиться, но все же лучше, чем раньше. Гарри направлялся в сторону кухни, где уже наверняка его ждет Снейп, который не обрадуется, если он нарушит установленный порядок. Во время спуска по лестнице мальчику, как ни странно, полегчало, поэтому входя на кухню, он уже не выглядел, как человек, готовый грохнуться в обморок. Дойдя до нужной двери Гарри выпрямился и уверенным шагом вошел в кухню.— Доброе утро, Северус, — поздоровался мальчик, садясь за стол и рассматривая профессора, стоявшего у плиты. За время, проведенное в этом доме, Гарри уже привык видеть когда-то ненавистного профессора без легендарной черной мантии, а в обычной рубашке и штанах, да и картина, как профессор зельеварения стоит за плитой, стала обыденной. Вот как сейчас, Снейп стоит за плитой, волосы собраны в низкий хвост, одет он в простые черные штаны и свободную черную рубашку с длинными рукавами, которые в данный момент были закатаны. Северус стоит и что-то помешивает в ковшике.
— Доброе, Гарри, — он обернулся через плечо и улыбнулся своему новоприобретенному сыну, за что получил ответную улыбку. — У меня для тебя хорошие новости,
— Интересно, какие? — задал вопрос Гарри, с интересом смотря на отца. Северус вышел из комнаты и вернулся через пару минут с какими- то бумагами в руках.
— Теперь ты официально мой сын, — сказал Снейп, искренне улыбнувшись мальчику. Но к чему оказался профессор не готов, так это к тому, что сие неуправляемое дитя со скоростью гиппогрифа налетит на него и станет обнимать.
— Я так рад, Северус, спасибо! — лепечет Гарри ещё сильнее обнимая профессора за шею.
— Тебе не нужно меня благодарить, я твой отец, теперь ты официально мой сын, — говорит Снейп, с улыбкой смотря на радостного сына. — А теперь, мистер Снейп, время завтрака.
Северусу доставило огромное удовольствие смотреть на удивленно-ошарашенное лицо сына.
— Что вы на меня так смотрите, мистер Снейп? — как ни в чем ни бывало спросил Северус, в голосе его слышалась добрая усмешка, тон его был наигранно-строгим, но в глазах плясали веселые огоньки.
— Ты... дал мне свою фамилию? — спросил Гарри как-то безэмоционально. Но несмотря на это, сейчас он был очень счастлив. Впервые, наверное, за всю свою жизнь, он почувствовал себя дома. Нет, он много раз был у Уизли, но это было не то. Это не его дом. Там ему было, безусловно, хорошо, но его мистер и миссис Уизли там принимали лишь потому, что он друг их детей. А сейчас... он, наверное, впервые понял, каково это, иметь человека, которому на тебя не все равно, который будет с тобой вне зависимости от твоего выбора. Но, Мерлин великий, как же болит голова, но надо постараться это скрыть. Какая ерунда-голова. Стоит ли кого-то беспокоить из-за этого.
— Ты не рад? — спросил Северус, слегка нахмурившись. Он ожидал, что мальчик обрадуется, ведь он сам на это согласился, сам этого хотел, а сейчас стоит с безэмоциональным выражением лица. Казалось, вопрос профессора вывел его из ступора, и он более осмысленно посмотрел на своего отца и улыбнулся
— Очень рад. Значит я теперь Гарри Снейп?
— Не совсем. Я взял на себя смелость немного изменить твое имя, а по закону магической Британии, когда меняют имя или фамилию в связи с усыновлением, второе имя автоматически становится именем отца. Теперь твое полное имя Гарольд Северус Снейп. Надеюсь ты не против? — спросил профессор с надеждой, что его сын не воспротивится подобным резким переменам, да ещё и без его согласия.
— Совсем нет, мне нравится.
— Хорошо. Садись, завтрак готов, — сказал Снейп-старший указывая на место Гарри за столом.
— Мне ведь нельзя говорить об этом друзьям, верно?- спросил мальчик поедая кашу, заботливо приготовленную отцом.
— Ты можешь им сказать, всё равно скоро об этом узнают все.
— О чем ты? — недоумевал Гарри.
— Видишь ли, — начал Северус, отложив столовый прибор, — чтобы официально оформить опеку над тобой, нужно было доказать, что я твой отец. Я сделал это с помощью зелья родства. Вы будете проходить его она пятом курсе. Зелье доказало наше родство. И, поскольку фамилия у тебя другая, то и в школьных списках ты будешь числиться, как Снейп. Туда уже отправили сову. Все профессора будут обязаны называть тебя новой фамилией, и, следовательно, об этом узнают все.
— Я понял. Но... — не успел Гарри договорить, как его голова просто взорвалась приступом боли, виски резало будто острым лезвием, такое ощущение, что на его голову выливали раскаленный металл. Гарри схватился руками за голову, наклоняясь вниз. По началу он пытался скрыть боль, но это было выше его сил. И, к сожалению, это заметил отец.
— Гарри, все в порядке? — спросил профессор зелий смотря на сына. Тот на поставленный вопрос не ответил, чем ещё больше взволновал отца. Мальчик был очень бледен, глаза зажмурены, руками он хватался за голову. — Гарри? Что с тобой? Ты слышишь меня?
Но тут глаза мальчика резко распахнулись. В тот же момент он потерял сознание и упал бы на пол, если бы не вовремя подхвативший его отец. Северус взял мальчика на руки и отнёс в его комнату. Положив ребёнка на кровать, он наложил на него диагностирующее заклинание, которое показало высокую температуру, озноб и мигрень. Снейп спустился в лабораторию и, взяв жаропонижающее и укрепляющее вернулся в комнату сына. Сняв с него лишнюю одежду, он уложил ребенка в кровать и, дав ему зелья, оставил отдыхать.
<tab>Очнувшись, Гарри обнаружил себя в комнате, выделенной ему. Голова почти прошла и, в целом, состояние улучшилось. Рядом обнаружился Северус, читающий какую-то книгу. Гарри его не сразу увидел, так как был без очков, но догадаться о личности, сидящей рядом с ним, было не трудно. Увидев, что мальчик пришёл в себя, Снейп-старший отложил книгу и, взяв с прикроватной очки сына, подал их ему. Надев очки, зрение прояснилось, но картина все ещё была нечёткой. Хотя, за последние месяцы, это уже стало нормой.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Северус, слегка взволнованно глядя на сына.
— Нормально. Мне уже лучше, спасибо.
— Голова не болит? - спросил зельевар, уже зная ответ.
— Немного, — неуверенно ответил Гарри.
— Вот, выпей это, — сказал отец, доставая из кармана какой-то флакон и передавая его сыну. Тот послушно осушил тару, слегка поморщившись.
— Тебе лучше пока не вставать. — сказал Северус, намереваясь спуститься в лабораторию и пополнить запас лечебных зелий. — Отдохни.
Гарри действительно чувствовал себя уставшим, поэтому, не сопротивляясь, лёг и почти сразу уснул.
<tab>Проснулся Гарри на следующее утро с очень высокой температурой, но, на сей раз, к головной боли добавился удушающий кашель, который, собственно, и разбудил Северуса с утра по раньше. Зайдя в комнату к сыну, он обнаружил, что тот весь мокрый от испарины, щеки его горели нездоровым румянцем и мужчина предположил, что ночью температура поднялась, но он не представлял насколько. Жаропонижающее, к ужасу Северуса, не давало никакого эффекта. А к обеду температура поднялась ещё выше, и если до этого Гарри прибывал в сознании, то теперь его разумом и телом полностью овладела лихорадка. Он метался по кровати, шумно выдыхая воздух и сбрасывал одеяло, он не приходил в себя и, казалось, не осознавал ничего из происходящего вокруг. Северус не знал, что делать, зелья не помогали. Когда все зашло слишком далеко, стало понятно, что самому справиться с ситуацией нет никакой возможности. Снейп вызвал мадам Помфри. Осмотрев мальчика, она заключила, что он, видимо, ещё в школе заразился вирусом, и она предложила забрать его в Хогвартс, но Северус был строго против этого. Подробно расписав, что и как делать для скорейшего выздоровления, она дала так же список зелий, которые необходимо принимать. И, к вящему удивлению зельевара, у него не было ни одного из них. Следующие пять дней прошли в суматохе. Гарри не становилось лучше, температура спадала максимум на полтора градуса, и то на часа два или три, а затем поднималась снова. Снейп-старший просто разрывался между лабораторией и кроватью сына. Нужно было варить зелья, при этом Гарри требовался постоянный присмотр, потому что, помимо лихорадки, случались приступы удушающего кашля, во время которых мальчик просто задыхался. Но по прошествии пяти дней температура пошла на спад, приступы кашля почти прошли, и состояние, со временем, нормализовалось.