✿︎Акт 29. Китано-одори, фестиваль сливы и камелии.
Shichiken-jaya no noki-ando
[七軒茶屋の軒行燈]
На крышах домов Ситикэна фонари возвешены,
Onna-gokoro ga a-a hi o tomosu
[女心が灯をともす]
Женские сердца их зажигают.
✿︎✿︎✿︎
✿︎Наступило долгожданное двадцать пятое марта: пора любви, пора цветущих гор и устьев рек, пора необычайно свежего разума. Ещё пару четвёрок недель назад шёл снег, топилась в чайной печь, и камыши, заледенелые, покрывались колким инеем. На смену зимним забавам пришла красочная весна. В ветвях уже крепко цветущей плакучей сливы, готовящейся сбросить розовые цветы, прятались от ворон усатые коты. В театре Камиситикэна уже горели красно-белые фонари, открывая врата в новые празднестные пляски и песни. Гейши то и дело хлопотали, готовились к фестивалю, взмаливались к храму Китано-Тэммангу о благополучии этого года. Умэ, посещая раз в неделю иной своему быту уголок старой столицы, хвалила покладистость тамошних актрис. Уже некогда знакомые ей Коумэ и Рюками любезно рассказывали ей разные нюансы своей обители, пока та узнавала постановки, в каких она будет участвовать и сколько времени ей нужно будет проводить в стороннем квартале.
✿︎✿︎✿︎
Квартал Камиситикэн горел пёстрыми лучиками солнца, пока гости собирались в театр, восхищаясь предвкушением праздника. Обычно программа Китано одори, который проводят с 1952 года, содержит три основных мотива. Наблюдая за старшими гейко в кабурэндзё, Умэ узнала, что первой идёт многосюжетная пьеса. В этом году будет поставлена пьеса Эниси-но-мия. Умэ любила эту постановку, она была о двух влюблённых, которые пытаются доказать всем, что им суждено быть вместе. Дальше по плану было поставить тематические танцы: старших гейко в сольном исполнении и различные компоновки из майко. Самая последняя часть представления была неизменна - это серенада Камиситикэна, самый любимый танец Умэ из репертуара здешних красавиц.
Недалеко от входа в театр Камиситикэн кабурэндзё уже стояла Кику, одетая в лёгкое весеннее голубое пальто, ожидающая Мацу и Момо, спешащих в другую часть города. Вокруг было много народу. Это было самое первое представление среди всей цепочки, которая продлилась бы до четвёртого апреля. Кику молча глядела в фасад театра.
- Что-то они позднятся. - думала она.
Наверняка Умэ уже была внутри, готовилась. Она вряд ли бы выступала в основных постановках, ведь позвали её, в прочем, только для массовки. На карнизах висели белые фонари с красными узорами, традиционные для этого квартала. Так непривычно. Отвлекаясь от толпы, Кику размышляла о своём.
[Гравюра с камелией.]
Как из неоткуда, пока Кику таращилась на плакаты с майко, вдруг её спины коснулся Мацу, по-видимому спешивший сюда.
- Фух... Добрались. - сказал он, опустив голову.
- До начала ещё есть время, куда так бежали? - спросил Момо.
- И вам привет. - сказала Кику.
Все в сборе, можно идти на праздник. На небе чуть собрались тучи.
- Нас ведь не пустят за кулисы в этом театре?
- Вряд ли, мы тут не местные. - сказал Момо.
- Ну что, пойдём? - спросил Мацу.
- Пойдём.
✿︎✿︎✿︎
Пройдя внутрь, в не особо приметный с виду театр, трое человек проверили свои билеты. Народу была целая толпа. Красный цвет отразился на роговице глаз, горящие фонари выжигали всю гневную и плохую атмосферу. По бокам, как и в театре Гиона, были дополнительные сцены. Оркестровые ниши, оборудование и софиты бросались в глаза. Кику, от восторга, принялась трогать стену, пока шла к своему месту. Интересно, где же Умэ? Сидит наверное в гримёрной и прихорашивается.
- Сначала будут театральные постановки, сестра будет только в последнем танце, Кику. - сказал Момо, нарушив тишину изумления.
- Интересно, увидим ли мы её отсюда? - Мацу присел на кресло.
- Сестра говорила, что она будет слева в первом ряду. С краешку.
- Как её вообще взяли сюда? Из Гион-кобу. - думала Кику.
- Ну... Хм... Умэ вроде говорила, что у них просто... Даже не знаю, разглашать ли такое? Люди вокруг...
- А ты тихонечко. - сказала Кику, наклонившись к Момо. Он сидел между Мацу и ней.
- Кхм... Слушай... В Камиситикэне куда-то пропадают гейко. В новостях ещё говорили, даже до ханамати дошло. Репутация кварталов очень сильно шатается, удивительно, что так много людей пришло на Китано-одори в этом году. Тут люди пропадают.
- Чего? - спросил Мацу.
- А вот, как я и сказал. Даже я этого чуть-чуть побаиваюсь. Но люди пропадают редко, но метко. В основном в кварталах у Камо, но, видимо, до Ситикэна тоже дошло. Бедный квартал. Бог Тэндзин разозлится.
- Неужели полиция не может их ...
- Тише! - сказал Момо, перебив Кику.
- Ладно... Сейчас начнётся концерт. Потом поговорим об этом вместе с Умэ-тян.
- Я надеюсь, что она всё разъяснит, Кику. - сказал Момо.
- Надейся. - сказал Мацу, чуть омрачив собою свет красных огней.
[Зал театра Камиситикэна во время Китано-одори].
Начинается праздник весны, праздник гейш и всего ханамати. Загорелся свет, поднялся плоский занавес, дух веселья и звонких струн, струящихся лепестков порыв уносил неравнодушные сердца. На сцене возникла первая сцена, заворажившая взгляд Момо. Он обычно не посещал одори других кварталов. История о двух возлюбленных, большое дерево, с прицепленными к нему лентами. Двое влюбленных вытянули их и обрели друг друга, на зависть другим. А дальше всё как в тумане, Кику разглядывала фонари наверху. Только Кику вернула взор на сцену, как парень уже прыгает за возлюбленной через реку.
- Я всё пропустила... - подумала про себя Кику.
Весёлая громкая музыка, топающие ноги и грохот барабанов. Тоненькие возгласы и свист, яркие цветы и чуть тусклые кимоно. Всё это так и веет на изумлённую девушку вдохновение. По-настоящему аутентичный опыт, сфера карюкай во всей её красе. И всё это - гейши. Настоящие пестринки серых будней.
[Река Камо на закате.]
После череды тематических танцев старых гейко и молодых майко, Китано коуты, был объявлен номер, в котором должна участвовать Умэ. Праздник проносился стремительно быстро, весело и интересно. Кульминация Китано-одори - это танец Камиситикэн-якёку. Красивый, изящный танец, донельзя любимый Момо. В исполнении немолодых гейко, он выглядел ещё потряснее.
- С опытом у гейко появляется некая особая форма очарования, чуть дрожащие от старости руки и прищуренный взгляд - вот оно, настоящее приятное чувство общения с мастером. - думал он про себя.
Горели, словно звёзды, шпильки в волосах и блестящие веера. Наступила пора заключения - серенада Камиситикэна.
Заиграли высокие ноты сямисэнов и в контраст им тяжёлые и низкие ноты барабанов. На сцену вышли первые майко, среди которых были и Коумэ с Рюками. Началось представление, которое Момо и остальные ждали больше всего.
✿︎✿︎✿︎
Kamishichiken yakyoku
[上七軒夜曲]
Серенада Камиситикэна
•
Kitano matsu-bara hitoyo-matsu
[北野松原一夜松]
В Китано одинокая сосна в ночи.
Tenjin-san ni kakotsukete
[天神さんにかこつけて]
Ради господина Тэндзина,
•
Девы дружно выбежали из-за кулис и развели руки в стороны, мило перекладывая веер и рукава. На второй строчке песни, майко присели и сложили руки в мольбе.
Chotto yoranse hairyanse
[ちょっと寄らんせ入りやんせ]
Созыв всех вас, приходите к нам!
Shichiken-jaya no noki-ando
[七軒茶屋の軒軒行燈]
На крышах домов Ситикэна фонари возвешены.
•
Девы перевернули веера и медленно покачалали их. Чуть робко, встали, и плавно посмотрели вдаль.
Onna-gokoro ga a-a hi o tomosu
[女心が灯をともす]
Женские сердца их зажигают.
•
Майко развернулись и отошли чуть вдаль, вперёд, из-за кулис, выбежали гейко в чёрных кимоно. Слева была Умэ, красивая, сказочно элегантная. Начался второй куплет, девушки повели веерами в такт ритмичной музыке. Пение воцарилось в зале, наполняя сердца зрителей новыми красками. В глазах зарябило, как во сне.
Otome tsubaki wa akai hana
[乙女椿は赤い花]
Юная камелия - это алый цветок.
•
Гейко и майко сложили веера у груди и, шатаясь, подошли вперёд.
Hitozuma tsubaki wa shiroi hana
[人妻椿は白い花]
Замужняя камелия - это белый цветок.
•
Танцовщицы повернулись спиной к зрителями, подняли руки с веером, в одной держа рукав, и грациозно развернулись.
Watasha goshiki no yae-tsubaki
[わたしゃ五色の八重椿]
А я пяти-цветная восьми-лепестковая камелия.
Dare ni mishotote beni-tsukete
[誰に見しょとて紅つけて]
Кто бы ни смотрел, я уже краснею.
•
Девы, с белыми как луна лицами, прикрыли лицо веером, прятаясь за пеленой музыки.
Shimada tsubaki ni i-i yū-geshō
[島田椿に夕化粧]
Симада на камелии и вечерний макияж.
•
Третий куплет начинался, майко и гейко меняются местами, гейши чуть отошли, чтобы лучше было видно их учениц. Старшие наставницы, в том числе и Умэ, взглянули на них с уважением, они совсем скоро станут гейко.
Tenjin-san no yatsu-mune mo
[天神さんの八棟も]
В восьми домах господина Тэндзина
Towarete iwarenu mune no uchi
[問われて言われぬ胸の内]
Сердце совсем ничего не говорит.
•
Девушки подняли к небу свои веера и присели, смотря вдаль. Затем встали, и прижали открытые веера к груди.
Mugon mairi no ishi-dōrō
[無言参りの石灯籠]
Молчаливое паломничество у каменного фонаря.
Douzo kanaete gutasanse
[どうぞ叶えて下さんせ]
Прошу, исполняйте это и дальше.
•
Девы положили на веера рукава и посмотрели в стороны.
Orei mairi wa a-a kakashyasenu
[お礼参りはかかしやせぬ]
Отблагодарить вас даже не знаю как.
•
Танцорки положили закрытые веера на ладони и медленно взялись за нижнюю часть кимоно. Низкий барабанный гул вводил в транс, шло предзнаменование последнего, самого любимого и глубоко трогательного четвёртого куплета. Умэ провела веером по руке, колену и вознесла его перед собой. Заиграли колокола.
Rikyū tsubaki ni misomerare
[利休椿に見染められ]
На серо-зелёной камелии алый цвет распустился.
•
Умэ, вместе со всеми, повернула веер к зрителям и прокрутила его, поднеся к плечу. На немного озарившихся огнями глазах проскочили слезливые отблески. Сердце ликовало.
Chotto koi-cha no yujohan
[ちょっと濃い茶の四畳半]
На чуть коричневатых татами в четыре половины.
•
Гейши присели, расставив руки и слегка подняв их, как-будто указали на татами.
Watashya hayazaki muro no ume
[わたしゃ早咲き室の梅]
Я - рано распустившаяся комнатная слива.
•
Девы положили веера к поясу, и повернули кисть руки, накрыв ею воротник кимоно.
Fukusasabaki wa narau te mo
[ふくささばきは習うても]
Я всё ещё учусь, но
Koi no tekuda wa a-a mada shiranu
[恋の手管はまだ知らぬ]
Пока и не знаю, как с любовью этой совладать.
•
Девы застыли в позе, держа веер перед собой, красуясь и показывая свою доброжелательность сегодняшним гостям.
[Китано-одори. Умэ - стоящая слева гейша в чёрном кимоно.]
Песня окончилась громким звоном, ликованием публики и цветочной метелью. Гейши поклонились, оказывая уважение зрителям. Серенада Камиситикэна погрузилась глубоко на дно души, отпечатавшись там формой цветка сливы. Умэ чуть всплакнула.
- Юху! - Выкрикнула Кику, вместе с толпой, встав с места.
Мацу громко хлопал, а Момо всё ещё смотрел на Умэ, пока медленно опускался расписной занавес.
Китано одори стал первым добрым символом грядущего цветения сакуры, цветения души. Гости стали расходиться, зал стремительно пустел.
- Мо, а сейчас куда? - спросил Мацу, игриво улыбаясь.
Момо отошёл к стене, чтобы не мешать людям проходить.
- Даже и не знаю, сейчас уже можно поехать обратно, но я бы хотел найти Умэ. Вряд-ли мне это удастся.
- Хм... Умэ... Может подождём её дома? Она же всё равно... - недоговлрила Кику.
- Сегодня не один сеанс Китано-одори. Она до вечера провозится, а у тебя ещё работа. - говорил Момо.
- Хорошо. Тогда в следующий раз поблагодарю её за шоу.
- Всё таки, красиво слива отцветает. - сказал Мацу.
- А?
- Ничего-ничего.
- После сливы цветут персики. Мо-чан как раз таки родился после Умэ. До чего же милое совпадение, м~
Кику подёргала Момо по щеке, когда все трое выходили из театра.
- Синяк оставишь!
- Неа. Я же легонько. Ты такой мягенький, персиковый мальчишка.
Момо, видимо разыгравшись, укусил Кику за палец руки. Тяп!
- Ау! Куда!? Ха-ха-ха-ха! - Кику рассмеялась.
- Не шумите на улице, варвары! - сказал Мацу, чуть шлёпнув Мо по затылку. Мальчик почесал голову.
- Ну ты чего?
- Вон, людей сколько. Сейчас, отойдём, и можете хоть на голову друг другу залезть.
- Тсс, смотри, Мо, какой он серьёзный. Чувствует себя старшим братом. - сказала Кику тихонечко.
- Так он и есть старший брат, но не мой.
- Да ты не понял. Смотри как нахохлился.
- Кику. - сказал Мацу, всё слыша.
- Не подслушивай.
- Хм... Ну, я и не знаю как сказать.
- Чего?
- На Китано-одори мне стало грустновато, на последней песне. Умэ выглядела такой тревожной. - сказал Мацу, подходя к пешеходному переходу.
- Разве? - спросил Момо.
- Может показалось. Но мне это покоя пока не даёт, вдруг что-то случилось?
- Умэ много о чём переживает. Это же очень романтично, когда она выплёскивает свои чувства в танец, чуть содрагая руки. - сказал Момо.
- Она мне рассказывала про то, что она любит грустить у круглого окна. - сказала Кику, успокоившись.
- Да-да, её окно Ёсино. Там раньше мама сидела с ней.
- Сколько же всего мы ещё не знаем об Умэ? - спросила Кику.
- Я и сам, видимо, многого не знаю. - сказал Момо, закрыв правый глаз рукой от солнца.
[Цветущая слива.]
✿︎✿︎✿︎