1
Хогвартс встретил Драко косыми взглядами и перешептываниями; в открытую никто не нападал, да и, если быть честным, то и в спину никто не бил. Раньше вокруг Слизерина была зона отчуждения, теперь, казалось, вокруг каждого слизеринца существовала своя, отдельно взятая. Были, конечно, те, кто держался небольшими группами или парами, но это были, в основном, младшие курсы. На седьмом же все были отдельно. Малфой иногда замечал на себе взгляды бывших друзей, иногда сам смотрел на них. Но теперь между ними была пропасть. Никто никого не обвинял, но произошедшее повисло в воздухе. Гойл помнил смерть Кребба в выручай-комнате и оплакивал потерю друга. Панси оплакивала отца, которого приговорили к поцелую. За Драко она была рада, но рядом с ним быть не могла: у него все дома. Забини же, как подлинный джентльмен, оказывал ей поддержку как мог. А больше ни с кем Драко близок не был.
А сейчас заводить близких Малфой-младший не хотел: учиться осталось год, поэтому он просто не видел в этом смысла. Да и гордость говорила, что это унизительно. Был вариант собрать вокруг себя новую свиту, но для этого он слишком изменился. Да и свита в свое время была нужна только для одного: чтобы изводить Поттера более изощренно. Думать, что Драко вдруг воспылал к брюнету любовью, не стоит. Он все так же его ненавидел, всеми фибрами своей души, правда, нанесенная много лет назад обида потихоньку притуплялась. Ненависть перестала быть острой, тяжелой и невыносимой, да. Но теперь это чувство внутри тлело, а не горело, выжигая нутро и заполняя сердце ядом. Эти двое все так же цеплялись друг к другу под дружные стоны учителей и сокурсников. Последние просто повзрослели: раньше это было забавно, а теперь приелось. Развлечение наблюдать за чужой грызней оказалось низкосортным. Безумное чувство одиночества было все больше. Блондин стал задыхаться из-за него, но в первое время спасала ежедневная переписка с матерью. Нарцисса словно чувствовала, что ее ребенку нужно тепло, и старалась ему его дать. Но, как бы Драко ни любил родителей, это не те люди, которым хочешь рассказать все. Не станешь же ты писать маме о том, как с утра свалился с кровати, а после обеда забыл учебник по Чарам на пару - это все мелочи. Но именно таких мелочей не хватало парню. Поход в Хогсмид, пришедшийся на первые выходные октября, Драко встретил, как благословение магии - искренней незамутненной радостью: хоть как-то можно было развеяться от объявшей его тоски. - Эй, Хорек, разве можно дикому зверью выходить на прогулку без намордника? - голос, прозвучавший за спиной, был хорошо знаком. Уизли. Этот стремился его поддеть всегда, даже не замечая, что его игнорируют. Рыжий, казалось, словно воспринимал это как должное. Мол, ты молчи-молчи, а я продолжу упражняться. Но всему наступает предел, и даже золотому терпению аристократа этот самый предел наступил. Малфой обернулся медленно, словно о чем-то задумался, и посмотрел вдаль, сквозь золотое трио. Хотя за несколько мгновений успел его рассмотреть. Уизли нагло ухмылялся, не обращая внимания на недовольно сопящую Гермиону. Когда-то Драко тайно восхищался ей, даже был влюблен целый семестр, а потом она влюбилась в вечно жрущую рыжую дыру, разочаровав его тем самым. У его идеала должен быть хороший вкус, а маглорожденная волшебница еще раз просто подчеркнула свою плебейскую простоту. А вот Поттер привлекал внимание: за школьными мантиями его фигура видна не была, но для этой вылазки он приоделся. Хоть и выглядел последним маглом, но красный джемпер и синие штаны из странной грубой ткани ему определенно шли. - Хм, интересно, откуда шум и вонь, - задумчиво протянул Драко, старательно смотря вдаль и показательно морща нос, словно рецепторы и впрямь уловили что-то неприятное, что заставляло брезгливо озираться по сторонам. - О, Уизли, так это ты рот открыл? Позволь дать тебе совет: ешь меньше, ведь та тонна, что ты поглощаешь в день, перевариваться не успевает, и внутри все гниет. Людям дышать рядом с тобой неприятно. В яблочко. Рыжий покраснел, крепко сжимая кулаки, но повисшая на руке Гермиона не дала сорваться в драку здесь и сейчас. - Рот закрой, - за неимением лучшего рявкнул Рон, словно его кто-то мог реально послушать. - Остроумный ответ: видимо, мозг все-таки тоже начал разлагаться, - излишне сочувственно протянул Драко, стараясь не сильно коситься на равнодушного Поттера. Тот обычно бросался защищать своих друзей, а тут просто молчал. Уж брюнет-то со своим опытом мог ему достойно ответить. Он всегда был достойным врагом для блондина. - Что? - Рон взбесился еще больше. - Рональд Уизли! Немедленно прекрати! - Гермионе все же надоело смотреть на начинающуюся свару. Уизли аж весь почернел, ведь собственная девушка одернула его, ничего не сказав Малфою. Какое подлое предательство! - Ты слышала, что он сказал?! - Ты начал первым! Он тебе ответил! И правильно сделал, - девушка не сильно, но все же весомо отвесила парню леща. - Слушай мамочку, Уизли, - ухмыльнулся Драко. - Хватит, - голос принадлежал Поттеру, молчавшему все это время. - Идем, у нас полно дел на сегодня. Драко скрипнул зубами, когда Поттер прошел мимо него, даже не взглянув. Уизли и Грейнджер двинулись за ним, даже не пререкаясь. Шатенка, извиняясь, улыбнулась, когда проходила мимо, а вот Уизли был в своем репертуаре. Не преминув, провел ребром ладони по собственному горлу, а затем некультурно ткнул в своего врага пальцем. В очередной раз восхитив того своей неоригинальностью. На дороге Драко остался стоять один, чувствуя острый укол одиночества. Хотел бы он сейчас идти по этой дороге под непрекращаемый поток болтовни Панси и остроумные комментарии Блейза, да хотя бы под молчаливое сопение Гойла! Но он стоял тут один, никому не нужный и всеми забытый. Желание идти хоть куда-то отпало напрочь, но до Хогсмида остался один-единственный поворот. Со вздохом натянув повыше теплый ворот своей мантии, Драко зашагал дальше. Отправляться в центр деревни не стал, не желая встречаться вновь с Золотым Трио: только настроение себе испортить еще раз. Окраина лавочками не пестрила. Старые строения и редкие витрины, но, когда на их фоне возникла почти новая вывеска «У Потти», Драко хихикнул, вспоминая, как много лет величал своего врага. А желание зайти внутрь меж тем росло в геометрической прогрессии. Лавочка внутри была светлая, но места в ней было мало. Стеллажи были сверху донизу забиты домашними мелочами: самомоющие щетки, ложки, что мешали продукты сами, волшебные звонки. Слишком скучно, чтобы остаться, но неожиданно на одной из полок глаза зацепили книги. Совсем не типичный товар для этого места. Даже если это и поваренные книги. Пользуясь тем, что за прилавком никого нет, парень приблизился к полке. Удивительно красивые обложки из кожи с тисненым рисунком. Всего книг было десять, стояли в два ряда.
Раньше вокруг Слизерина была зона отчуждения, теперь, казалось, вокруг каждого слизеринца существовала своя, отдельно взятая. Были, конечно, те, кто держался небольшими группами или парами, но это были, в основном, младшие курсы. На седьмом же все были отдельно.
Малфой иногда замечал на себе взгляды бывших друзей, иногда сам смотрел на них. Но теперь между ними была пропасть. Никто никого не обвинял, но произошедшее повисло в воздухе. Гойл помнил смерть Кребба в выручай-комнате и оплакивал потерю друга. Панси оплакивала отца, которого приговорили к поцелую. За Драко она была рада, но рядом с ним быть не могла: у него все дома. Забини же, как подлинный джентльмен, оказывал ей поддержку как мог. А больше ни с кем Драко близок не был.
А сейчас заводить близких Малфой-младший не хотел: учиться осталось год, поэтому он просто не видел в этом смысла. Да и гордость говорила, что это унизительно. Был вариант собрать вокруг себя новую свиту, но для этого он слишком изменился.
Да и свита в свое время была нужна только для одного: чтобы изводить Поттера более изощренно. Думать, что Драко вдруг воспылал к брюнету любовью, не стоит. Он все так же его ненавидел, всеми фибрами своей души, правда, нанесенная много лет назад обида потихоньку притуплялась. Ненависть перестала быть острой, тяжелой и невыносимой, да. Но теперь это чувство внутри тлело, а не горело, выжигая нутро и заполняя сердце ядом.
Эти двое все так же цеплялись друг к другу под дружные стоны учителей и сокурсников. Последние просто повзрослели: раньше это было забавно, а теперь приелось. Развлечение наблюдать за чужой грызней оказалось низкосортным.
Безумное чувство одиночества было все больше. Блондин стал задыхаться из-за него, но в первое время спасала ежедневная переписка с матерью. Нарцисса словно чувствовала, что ее ребенку нужно тепло, и старалась ему его дать.
Но, как бы Драко ни любил родителей, это не те люди, которым хочешь рассказать все. Не станешь же ты писать маме о том, как с утра свалился с кровати, а после обеда забыл учебник по Чарам на пару - это все мелочи. Но именно таких мелочей не хватало парню.
Поход в Хогсмид, пришедшийся на первые выходные октября, Драко встретил, как благословение магии - искренней незамутненной радостью: хоть как-то можно было развеяться от объявшей его тоски.
- Эй, Хорек, разве можно дикому зверью выходить на прогулку без намордника? - голос, прозвучавший за спиной, был хорошо знаком. Уизли. Этот стремился его поддеть всегда, даже не замечая, что его игнорируют. Рыжий, казалось, словно воспринимал это как должное. Мол, ты молчи-молчи, а я продолжу упражняться.
Но всему наступает предел, и даже золотому терпению аристократа этот самый предел наступил.
Малфой обернулся медленно, словно о чем-то задумался, и посмотрел вдаль, сквозь золотое трио. Хотя за несколько мгновений успел его рассмотреть. Уизли нагло ухмылялся, не обращая внимания на недовольно сопящую Гермиону. Когда-то Драко тайно восхищался ей, даже был влюблен целый семестр, а потом она влюбилась в вечно жрущую рыжую дыру, разочаровав его тем самым. У его идеала должен быть хороший вкус, а маглорожденная волшебница еще раз просто подчеркнула свою плебейскую простоту. А вот Поттер привлекал внимание: за школьными мантиями его фигура видна не была, но для этой вылазки он приоделся. Хоть и выглядел последним маглом, но красный джемпер и синие штаны из странной грубой ткани ему определенно шли.
- Хм, интересно, откуда шум и вонь, - задумчиво протянул Драко, старательно смотря вдаль и показательно морща нос, словно рецепторы и впрямь уловили что-то неприятное, что заставляло брезгливо озираться по сторонам. - О, Уизли, так это ты рот открыл? Позволь дать тебе совет: ешь меньше, ведь та тонна, что ты поглощаешь в день, перевариваться не успевает, и внутри все гниет. Людям дышать рядом с тобой неприятно.
В яблочко. Рыжий покраснел, крепко сжимая кулаки, но повисшая на руке Гермиона не дала сорваться в драку здесь и сейчас.
- Рот закрой, - за неимением лучшего рявкнул Рон, словно его кто-то мог реально послушать.
- Остроумный ответ: видимо, мозг все-таки тоже начал разлагаться, - излишне сочувственно протянул Драко, стараясь не сильно коситься на равнодушного Поттера. Тот обычно бросался защищать своих друзей, а тут просто молчал. Уж брюнет-то со своим опытом мог ему достойно ответить. Он всегда был достойным врагом для блондина.
- Что? - Рон взбесился еще больше.
- Рональд Уизли! Немедленно прекрати! - Гермионе все же надоело смотреть на начинающуюся свару.
Уизли аж весь почернел, ведь собственная девушка одернула его, ничего не сказав Малфою. Какое подлое предательство!
- Ты слышала, что он сказал?!
- Ты начал первым! Он тебе ответил! И правильно сделал, - девушка не сильно, но все же весомо отвесила парню леща.
- Слушай мамочку, Уизли, - ухмыльнулся Драко.
- Хватит, - голос принадлежал Поттеру, молчавшему все это время. - Идем, у нас полно дел на сегодня.
Драко скрипнул зубами, когда Поттер прошел мимо него, даже не взглянув. Уизли и Грейнджер двинулись за ним, даже не пререкаясь.
Шатенка, извиняясь, улыбнулась, когда проходила мимо, а вот Уизли был в своем репертуаре. Не преминув, провел ребром ладони по собственному горлу, а затем некультурно ткнул в своего врага пальцем. В очередной раз восхитив того своей неоригинальностью.
На дороге Драко остался стоять один, чувствуя острый укол одиночества. Хотел бы он сейчас идти по этой дороге под непрекращаемый поток болтовни Панси и остроумные комментарии Блейза, да хотя бы под молчаливое сопение Гойла! Но он стоял тут один, никому не нужный и всеми забытый.
Желание идти хоть куда-то отпало напрочь, но до Хогсмида остался один-единственный поворот. Со вздохом натянув повыше теплый ворот своей мантии, Драко зашагал дальше.
Отправляться в центр деревни не стал, не желая встречаться вновь с Золотым Трио: только настроение себе испортить еще раз.
Окраина лавочками не пестрила. Старые строения и редкие витрины, но, когда на их фоне возникла почти новая вывеска «У Потти», Драко хихикнул, вспоминая, как много лет величал своего врага. А желание зайти внутрь меж тем росло в геометрической прогрессии.
Лавочка внутри была светлая, но места в ней было мало. Стеллажи были сверху донизу забиты домашними мелочами: самомоющие щетки, ложки, что мешали продукты сами, волшебные звонки. Слишком скучно, чтобы остаться, но неожиданно на одной из полок глаза зацепили книги.
Совсем не типичный товар для этого места. Даже если это и поваренные книги. Пользуясь тем, что за прилавком никого нет, парень приблизился к полке.
Удивительно красивые обложки из кожи с тисненым рисунком. Всего книг было десять, стояли в два ряда.
— Парниками* интересуемся? — хриплый старческий голос заставил резко обернуться. Сухонький, невысокий старичок с улыбкой протирал свой монокль. Одет он был в старенький костюм, но очень аккуратно выглаженный.
— Чем?
— Пар-ни-ка-ми, — послушно повторил хозяин лавки по слогам.
— Что это?
— Это очень занятная вещица, — мужчина снял с полки две книги, как две капли воды похожие друг на друга. Одну он протянул Драко и, дождавшись, когда книга окажется у парня, открыл свою. Выуженным из кармана карандашом, что-то нацарапал в ней. — Ну, откройте свою.
Уточнять, что открыть, было глупо. На первом листе книги, что на деле оказалась дневником, было нацарапано карандашом: «Позвольте представиться, я мистер Потти.» Драко непонимающе взглянул на старика, который, сверкнув моноклем в глазу, стал стирать написанное в своей книге. Лист в книге Драко тоже был чист.
— Ой, позвольте тоже представиться. Я Драко Малфой, — запоздало опомнился Драко.
— Вижу, что Вы все поняли, молодой человек, — старик поставил свой экземпляр на полку, любовно пройдясь по корешку пальцами. — Парники — удивительная вещь. Две книги делят одну душу на двоих — они неразрывно связаны между собой. Все, что написано в одной, отразится в другой.
— Никогда о таком не слышал, — что удивительно, Драко не лгал. Он действительно о таком не знал.
— Обычно такие книги есть у мужа и жены, профессора и ассистентки. Так можно вести дела и не путаться. Но сейчас ими пользуются реже, — как-то грустно вздохнул мужчина. — А ведь какой у них потенциал — никакие совы не нужны. А текст во второй книге появляется мгновенно.
Что-то щелкнуло в голове Малфоя, мысль еще не успела оформиться, но…
— Я возьму пару, — «не нужны совы» — мелькнуло в его голове. Не нужны имена и адреса. Он может найти себе собеседника. Оставит один из дневников где-нибудь, кто-то найдет и ответит.
— Вам подойдут эти, — книгу у Драко отняли, а вместо этого вручили две другие, что стояли дальше всего. Черная кожа в руках была тёплой, а серебряные уголки ярко блестели на свету. — Они на крови дракона, у вас тоже очень горячая кровь.
— Сколько я Вам должен? — Драко только сейчас подумал, что не брал с собой много денег: что, если не хватит?
— Десять галлеонов, мистер Малфой, — Драко даже выдохнул. Для такой вещи цена мизерная.
Быстро рассчитавшись и попрощавшись с владельцем лавочки, парень поспешил назад в школу. На ходу обдумывая детали своего плана, он спешил как можно скорее добраться до своей комнаты.
Ему было не важно, кто станет его собеседником. Ни факультет, ни возраст, ни даже чистота крови его не интересовали. Единственное, о чем Малфой просил, чтобы это был кто-то, кого тупым назвать будет нельзя: то есть, это не будет кто-то из рыжего семейства.
Драко даже переодеваться не стал, сразу усевшись за стол, и открыл первую страницу. На белоснежном листе пергамента была выведена каллиграфическим почерком заранее обдуманная фраза. «Здравствуй, не окажешь мне честь стать твоим собеседником?»
Драко проследил за тем, чтобы во втором дневнике возникла эта же самая запись и только после этого удовлетворенно откинулся на спинку стула.
Этим вечером он отнесет один парник в Большой зал, и он либо потеряет десять галлеонов, либо обретет приятеля.
Да, так и будет.
***
— Снова не спишь? — девушка бесшумно опустилась в свободное кресло перед камином.
Дрова негромко щелкали, пожираемые языками пламени. Изредка раздавалось шипение, когда в древесной породе огонь добирался до скопления смолы. Все это создавало особую музыку, атмосферу спокойствия.
Именно поэтому Гарри проводил бессонные ночи здесь. На седьмом курсе всем выделили комнаты личные, но в них было слишком неуютно и холодно.
— После войны ушли кошмары, но бессонница осталась, Миона, — Гарри пожал плечами и перевел взгляд на подругу. — Рон спит?
— Ты же его знаешь: аппетит, сон и нежелание учиться никак нельзя отбить.
— Это верно.
Рону нельзя было не позавидовать, ведь он легче всех перенес войну. Оказался в моральном плане сильнее всех, а может быть, просто нашел способ отстраняться от всего этого.
— Что с тобой происходит? — шатенка потянулась к другу и осторожно взяла его за руку.
Попытка поддержать не была первой, но проблема была в том, что Гарри раз за разом отрешался от всего, словно не замечал происходящего.
Да и что он мог сказать в этой ситуации? Брюнет и сам не понимал, в чем заключалась его проблема. Слишком все было сумбурно внутри. Война закончилась, наступил долгожданный мир, конец всем кошмарам… но он чувствовал на своих руках чужую кровь. Кровь всех, кто умер за него и вместо него. А еще как-то внезапно он перестал чувствовать как прежде своих друзей. Они были рядом всегда. Но как объяснить, что тебя терзает чувство «третий лишний»? Все их взгляды, неловкие моменты, у которых не должно быть свидетелей, Гарри пропускал через себя.
— Гермиона, все нормально, правда, просто я не привык спать так много. Мне хватает пары часов, — даже не солгал: ложась глубоко за полночь, он действительно умудрялся высыпаться и бодро чувствовать себя на занятиях.
Шоколадные глаза девушки светились недоверием, но она не стала давить на друга. Лишь со вздохом поправила на себе кофту и перевела взгляд на камин.
— А раньше ты все мне рассказывал, — откуда в ее руках оказалась книга, если она абсолютно точно пришла с пустыми руками, Гарри не знал. Но удивился, когда она протянула ему ее.
Теплая. Гарри даже вздрогнул, словно почувствовал на своей коже дыхание, когда его пальцы коснулись переплета.
— Это?
— Это парник, все что в нем написано — отражается в его второй половине. Кажется, тот, у кого хранится вторая половина, очень одинок.
Гарри слегка нахмурился, не понимая, на что намекала Грейнджер, но сказанное все же смогло вызвать его интерес. А пока он занялся осмотром врученного ему предмета, девушка незаметно ушла.
Она нашла парник сегодня вечером в Большом зале. Как староста, она была глубоко возмущена тем, что кто-то мог так халатно забыть книгу на подоконнике. Полная благого намерения вернуть потеряшку в библиотеку, она забрала ее с собой. И только по дороге поняла, что на самом деле в ее руках. Когда-то давно она читала о них, но еще ни разу не видела.
Она бы с радостью взялась изучить магический предмет, чтобы разобрать принцип работы. Но написанное на первом листе говорило, что кому-то очень нужно, чтобы с ним поговорили. И этот кто-то очень одинок: иначе зачем ему столь странный способ общения.
Именно поэтому Гермиона не попала в свое время в Рейвенкло — она не могла попрать чувства других людей ради собственных знаний, была слишком жертвенна для этого.
Вот только, чтобы отвечать самой, у нее не было времени…
«Здравствуй, не окажешь мне честь стать твоим собеседником?» Насколько аккуратно были выведены эти слова: даже если бы Гарри долго тренировался, все равно его почерк бы выглядел жалким подобием на фоне этого.
Сразу вспомнился дневник Тома Реддла на втором курсе, но вряд ли бы Гермиона стала подсовывать подобную вещь Гарри. Она — умница — сразу бы отнесла его куда следовало. Хотя бы Макгонагалл, которая бы уже решила, что с этим делать.
Ответить? Этот вопрос встал дилеммой перед Гарри.
Вообще желание было. Живя в мире маглов, он прекрасно знал о такой вещи, как виртуальный друг, а если он все понял правильно, то подобие такого общения ему и предлагалось. Точнее не ему, а вообще любому, у кого окажется дневник.
Так что, стараясь не обращать внимания на щепотку сомнений, парень переместился за общий стол, где ожидаемо нашел перо и чернила.
Здравствуй, я не против попробовать стать твоим собеседником.
Буквы прыгали, стояли под разным наклоном — ну точно у первоклашки. Наверное, стоило потренироваться в сторонке, но то, что написано пером, не вырубить топором.
Ответ не появился ни сразу, ни через пятнадцать минут, ни даже через час…
_____________________________________
*Парник — ударение на первый слог, от слова "пара''.