глава 2
Этот день не должен был ничем отличаться от остальных, если бы только на самом первом уроке зельеварения Джордж Уизли не решил бы подсесть
к Хейзл Смит. Фред давно знал о симпатии брата к этой особе; его часто посещали мысли, почему именно она, но он старался гнать их, ведь
это дела брата и его они не касаются.
— Тебе нужно действовать, — возмущённый нерешительностью брата в данной ситуации говорил Фред.
— Да не могу я. Она кажется недосягаемой. Кажись, её парни вообще не интересуют. За все годы обучения я видел её в компании нескольких подруг и
пары одноклассников, и то те хотели от неё помощи или совета, как подкатить к её подругам.
— Подсядь к ней завтра, попробуй подружиться. Если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж, — настаивал старший из братьев.
Придя сегодня на уроки, перед тем, как зайти в класс, парень немного замялся, но, выдохнув, прошёл к парте девушки и немного робко подсел. Увидев удивленный взгляд Хейзл, он решил разбавить неловкость непринуждённым разговором.
— Как делишки? — сказал Джордж, нервно улыбаясь. Увидев поднимающуюся бровь девушки, парень совсем растерял свою уверенность и начал сомневаться в своих действиях.
«Черт, что я только что сказал? Какие делишки?» — думал он.
— Всё хорошо, у тебя как?
Увидев непринуждённое и довольно дружелюбное лицо Хейзл, парень чуток расслабился и понял, что дальше разговор пойдёт как по маслу. И в правду: до начала урока, общаясь с Хейзл, можно было понять, что она круче, чем он думал, и начинал любить её всё больше.
Разговор шёл легко, девушка понимала его с полуслова, у них были общие увлечения помимо квиддича. И почему он не подсел к ней
раньше? Это ведь оказалось проще некуда.
Встретившись с подругой у центральной башни, Хейзл решила поведать ей о странностях на сегодняшнем уроке
— Что, так просто взял и подсел? — удивилась Мел и скрестила руки в своей манере.
— Да, ничего не предвещало этого, но только если вчерашнее падение — и то там ничего такого. Может, это Фред попросил его подсесть ко мне?
— Может, он заметил меня и хочет узнать поближе, но стесняется? — не унималась Хейзл, воплощая свои тайные желания въявь.
— Извини, конечно, но ты и сама понимаешь, что это неправда. Фред и стеснение — это антонимы. Хотел бы — подошёл сам. Думаю, просто Джордж решил развлечься. Не придавай этому такие обороты: ты не мыслишь трезво, — отчеканила подруга, и Хейзл будто встряхнуло.
— Мда уж, умеешь возвращать с небес на землю.
— Я же о тебе беспокоюсь. Я тебя знаю: напридумаешь всякого, а потом сама страдать будешь.
После этого разговора девушки обсудили ещё всё, что можно и нельзя, включая новую прическу Ирем Свон, погоду и сегодняшний обед, а именно
то, как первокурснику подсунули подушку-пердушку, и все дружно посмеялись, а он потом ходил красный до конца дня.
— Нет, Фред, ты не понимаешь. Она особенная и, поговорив с ней сегодня, я в этом убедился, — мечтательно вздыхая, говорил кареглазый.
— Я правильно понял, что ты понял, что она особенная за пять минут разговора? — подняв бровь, спросил старший брат.
— Эх, несчастный ты человек, любви даже и не видел. Когда любишь, за минуту понимаешь, что человек тот самый.
— Думаю, говорить с тобой сейчас бессмысленно, — немного раздражённо сказал Фред и вышел из общей комнаты.