4.
Следующее утро встретило Гарри и его друзей на поле для квиддича. Назначенный в этом году капитаном гриффиндорской команды, Поттер проводил отборочные испытания для будущих игроков. Рон Уизли пришёл пробоваться на позицию вратаря, но жутко нервничал: он уже выступал в школьной команде в прошлом году, но играл так плохо, что надежд вновь надеть форму не питал.
А вот Гермиона пришла поддержать своего парня. Квиддич она, в отличие от своих друзей, терпеть не могла, и Гарри подозревал, что не играй он за сборную факультета, девушка бы ни за что не посещала матчи.
Помахав сидящей на трибунах подруге, Поттер встал перед собравшимися и хотел дать сигнал к началу отборочных, как от толпы отделился здоровенный семикурсник с глуповатым выражением лица и направился прямо к нему.
— Кормак Маклагген, — представился он, слегка наклонив голову. — Пришёл сказать, что хотел в этом году приударить за Грейнджер — очень уж она похорошела — но, узнав о вас двоих, отказался от этого.
— Очень рад, — произнёс Гарри удивлённо поглядывая на нового знакомца. — Но зачем ты об этом мне рассказываешь?
— Как зачем? Чтобы трепло какое-нибудь не наябедничало, а ты меня из команды не выгнал! И вот ещё что: я пообщался кое с кем, — Маклагген провёл рукой по высовывающимися из-под шлема волосам. — Слизни бают, что Малфой от папаши своего получил указ соблазнить твою девку, будьте поосторожнее.
— Хорошо, спасибо, Маклагген. — Протянул Гарри, не зная, что ещё можно ответить на столь необычное предупреждение.
Помотав головой, он вернулся к насущным делам.
* * *
Выйдя из больничного крыла, Драко шёпотом выругался. Теперь он точно знал, что Дамблдор ненавидит чистокровных вообще и Малфоев в частности: мадам Помфри, обычно не выпускавшая пациентов по нескольку дней, лишь дала ему какую-то мерзко пахнущую мазь, назвав травму его лица, красивейшего во всей школе, пустяком, а сама занялась какой-то магглокровкой, словившей глазом жалящее заклятье. Чем ещё это можно было объяснить, как не приказом директора отказывать в подобающем лечении чистокровным?
Но это подождёт. Сначало нужно выполнить задание отца, иначе карманных денег ему не видать. А без них он не сумеет покупать гель для волос. Но что делать? Комплименты этой грязнокровке не по вкусу... Точно! Она ждёт подарков, и он Драко обеспечит ей подарок. Но простенькими цветами, в наказание за недостаточно чистую кровь и синяк.
* * *
Обед в Большом зале был, как всегда, прекрасен. Проголодавшиеся после напряжённого утра Гарри и Гермиона успевали, однако, не только есть, но и подкладывать друг другу на тарелки куски жаренной баранины, салат из шпината или творожные пироги.
— Грейнджер! — раздавшийся за спиной противный голос напугал старосту, и она едва не подавилась кусочком лука.
Гарри резко обернулся. У гриффиндорского стола с идиотской улыбкой стоял Драко Малфой. В своих руках он держал вазу, в которой стояли странно знакомые цветы.
— Тебе чего, хорёк? — спросил Поттер.
— Грейнджер, это тебе! — Малфой протянул гриффиндорской старосте вазу, сделав вид, что не слышал вопроса.
Гермиона, хотя прошло несколько часов, ещё не оправилась от последней встречи с Драко. Она привыкла к оскорблением, но вчера этот хорёк посмел оскорбить её мать! Перед глазами у девушки вновь появилась мерзкая картина упомянутого блондином "снисхождения". А потому гриффиндорка молча встала, выхватила вазу из рук слизеринца и со всей силы ударила ею Малфоя по голове.
Драко упал без чувств. Гарри наклонился к рассыпавшимся по полу цветам, чтобы их рассмотреть. Невзрачные тёмно-синие цветы с восемью лепестками.
— Не трогай! — крикнул Невилл. — Это цветок драконьей фиалки! Его используют как лекарство от аллергии, но он покрыт ядовитыми шипами. Антидота не существует! Его едят драконы. Интересно, откуда у Малфоя такие цветы?
— Кажется, я знаю, откуда, — подошедший Слизнорт осмотрел Малфоя. — Он украл их из той партии, что я принёс мадам Помфри, на них шипов уже не было. Тридцать баллов со Слизерина за кражу у преподавателя, и столько же с Гриффиндора за нападение на ученика. И отработка с мадам Помфри.
— Да, профессор! — ответила Гермиона, приняв на себя смиренный вид, но внутренне злясь на Малфоя: по его вине факультет потерял три десятка баллов!
* * *
Драко вздохнул. Цветы грязнокровке не понравились. Наверное, ждала роз.
Теперь ещё все уверены, что он хотел убить Грейнджер. Даже отцу написали. Он связывался с ним сегодня и был очень зол.
Придётся идти на большие жертвы: позволить Грейнджер услышать свой голос.
* * *
Вечер в гостиной Гриффиндора был тих и безмятежен. Гарри играл в шахматы с Роном, Гермиона помогала первокурсникам.
Как вдруг блаженную тишину разрезали ужасные звуки: будто кто-то железом пытался резать стекло. А следом через окно в помещение ворвался усиленный сонорусом визгливый голос:
Ночью бледный свет луны озарит сухие травы,
А я жду, когда же ты, наконец, помыслишь здраво:
Когда взглянешь на меня и, пленённая моей красою,
Во тьме ночи иль при свете дня со мной сольешся в поцелуе.
Гриффиндорцы закрыли уши, но это не перекрывало потока звуков:
За руки возьмёмся мы, ниц падём пред тёмным лордом,
и детей ты мне родишь с моею распрекрасной мордой!
Обстановка была ужасной. Ученики метались по гостинной, не находя спасения, барабанили в дверь, забыв, как её открывать. Первокурсники плакали.
Для Гермионы это стало последней каплей. Резко встав, она решительный взглядом быстро охватила помещение. Взмах палочки — и окно раскрылось настежь. Ещё взмах, палочка указывает на письменный стол: "Поркус", — фирменное заклинание их декана, — "Конфундус", — слабый разум получил чёткую команду, цель и мотивированность к действию.
Внушительных размеров свинья, вспахивая копытами ковёр, ринулась к открытому окну и, взяв хороший разбег, выпрыгнула.
Ловким кошачьим движением Гарри подскочил к подоконнику: "Энгоргио", — луч его заклинания догнал отважное животное ещё до того, как горизонтальный прыжок начал переходить в вертикальное падение, тем самым увеличивая хрюшку в несколько раз. Провожая её взглядом, Гарри подивился тому, как это неразумное, но решительное создание так хорошо рассчитало разбег и силу прыжка, ведь после отрыва от твёрдой опоры траекторию полёта уже никак не скорректировать. Свинья же уверенно летела точно в цель.
* * *
Драко пел, аккомпанируя себе на трансфигурированной из чьей-то тетради лютне.
Учителя музыки и пения утверждали, что у него нет ни слуха, ни голоса. Тупицы! Что они понимают?! Его голос так чудесен, что когда он пел, отец и мать рыдали от умиления, а домовики бегали по поместью от счастья! Малфой не сомневался: Грейнджер бросится в его объятья, ещё до того как он успеет допеть серенаду!
Драко вдохнул, чтобы начать новый куплет, но тут на него упало нечто тяжёлое и огромное.
Последнее, что он слышал перед обморком, было довольное хрюканье.