Квартет независимости! Мемуары Адель

Дело было на математике.

И, да, не удивляйтесь, что я начала без всяких вступлений и предисловий, потому что то, что со мной произошло, - взорвало мне мозг.

Итак, повторюсь: дело было на математике.

Прошло почти полгода с начала учебного года, а наш преподаватель по математике только сейчас вдруг решила нас посадить так, как она считала нужным. Наш шумный класс с почти отсутствующей дисциплиной был действительно немного некультурным и часто срывал уроки тем, что заставлял учителей распаляться, говорить нам о нашей невежественности и жаловаться на наше поведение мистеру Ви. И догадайтесь, как поступал он, выслушав все жалобы учителей. Правильно! Он устраивал пятиминутки.

На самом деле, я была не против. Многие в классе действительно отвлекали от учебного процесса, а это влияло и на подачу материала учителями, да и на понимание нами, учениками, этого самого материала.

В общем, терпение миссис Анетт, нашей вышеупомянутой учительницы математики, лопнуло. На одном из уроков математического анализа она просто взяла список нашего класса и стала пересаживать всех так, как ей казалось лучшим.

Я не протестовала, а даже радовалась ровно до тех самых пор, как миссис Анетт сказала:

- Адель Грейсвин, садись за третью парту первого ряда. Так, отлично. Дэниэл Смит - рядом с Адель.

- Чего? - разинула я рот.

Сказать, что пересадка меня удивила - это вообще ничего не сказать. Я посмотрела на парня. Парень посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Искра. Буря... Смерть! Нет, я серьезно, я была уверена, что в этот момент в моих глазах горела такая ярость, что я почти испепелила взглядом этого Дэниэла. Стоило только вспомнить совсем недавний случай, когда этот человек оскорбил мою подругу Ванессу так сильно, что та очень долго плакала и думала, будто она уродина, - так сразу зачесались кулаки.

- Что-то не так, Адель? - раздраженная сорванным уроком миссис Анетт строго посмотрела на меня из-под очков-половинок и поджала губы. - Замечу сразу, что возражений я не приму. Я рассаживаю вас так, как считаю нужным и не учитываю ваши вкусовые предпочтения. Садитесь живее на свое новое место, пока я не посадила вас за последнюю парту.

Я подхватила портфель и плюхнулась за парту. Благо хоть у окна посадили. По правую сторону от меня Дэниэл кинул свой рюкзак на пол и уже хотел сесть на стул, но я пнула стул ногой, загоняя его под парту, и не успевший среагировать Дэниэл "сел" на пол. Одноклассники рассмеялись.

- Что опять такое? - повернулся учитель.

Я приготовилась к тому, что Дэниэл на меня пожалуется, но тот лишь кашлянул и сказал, что не увидел задвинутого стула и упал. Я пожала плечами. "Спасибо" за этот поступок я говорить не собиралась.

Ванесса глядела на меня с сочувствием. Джейн странно улыбалась. Я решила выяснить эти ее улыбочки на перемене.

Когда все были рассажены, миссис Анетт продолжила давать лекцию. Мы все сидели тихо. И, признаться честно, это было необычно. Я так увлеклась конспектированием, что совсем забыла о Дэниэле, который сидел и рисовал в тетради какие-то узоры и каракули вместо того, чтобы тоже конспектировать.

- Дай ластик, - вдруг напомнил о своем существовании парень.

Я молчала.

- Слышь...

- Слышу.

- Дай ластик.

Я положила ручку и посмотрела на него строго и вызывающе. Нет, вот честно, не люблю я таких людей, которые ни во что ставят меня или моих друзей. Ну нужен тебе ластик - так скажи: "дай пожалуйста". Зачем же требовать? Причем глядя на меня ТАКИМИ глазами.

- Нужен ластик? - вскинула я брови, словно удивляясь. - Так попроси как следует. Знаешь, еще в детском саду учили так просить.

Дэниэл фыркнул и покачал головой. Он ухмылялся. Я прищурилась. Мне стало интересно, как он поступит. У него было только три пути: или признать свое поражение и попросить у меня ластик, применяя слово "пожалуйста", или струсить, попросить ластик у кого-нибудь еще, или еще один вариант - остаться без ластика. В любом случае он будет выглядеть проигравшим. По крайней мере в моих глазах.

Дэниэл снова посмотрел на меня. Увидев все ту же решимость в моем взгляде, он отвернулся и начал рыться в своем пенале. Так-так, интересно, найдет ли он там ластик?

Я взяла ручку и продолжила писать, довольно улыбаясь. Конечно, у него нет ластика. Иначе бы он не просил у меня его, думая, что я так просто им поделюсь. Ха, наивный.

- Дель, гляди, - Дэниэл потряс передо мной корректор. Он самодовольно ухмылялся. - Я нашел "ластик". - Он снова улыбнулся и посмотрел на меня с издевкой. - Спасибо.

Звонок. Я вылетела из кабинета, боясь, что меня разорвет от злости.

- Ну-ка, Ванесса, погляди, какая Дель красная, - появилась рядом Джейн. - И чего это ты так разволновалась?

- Разволновалась? - я закусила нижнюю губу. - Разволновалась?! Да я боялась, что оторву ему голову прямо при всем классе! Вы хоть знаете, какой срок дают за такое преступление?

Ванесса рассмеялась.

- Ничего подруга, ты там отомсти за меня! - она сжала кулаки и кивнула мне в знак поддержки.

- О чем вы болтали? - снова этот странный блеск в глазах Джейн.

- Он просил ластик, хотя больше это было похоже на требование.

- И ты не поделилась с ним ластиком! - воскликнула Дора, расширив глаза. - Дель, да как ты могла! Ты же всегда такая добрая. Последние ручки обычно отдаешь, если у кого-то закончилась. А тут не поделилась обыкновенной резинкой... - Дора покачала головой. - Я в тебе разочаровалась.

Я улыбнулась. Вечно эта непоседа поднимает мне настроение своей безмятежностью и детской наивностью. И откуда это чудо такое появилось?..

*Вопрос риторический, Дора!*

В общем, после еще парочки подколов девочки успокоились, и мы стали болтать о всякой ерунде. И, конечно же, я забыла про этого Дэниэла вплоть до того самого момента, как наступил следующий урок миссис Анетт.

Он сидел тихо. Я тоже. Вообще весь класс сидел тихо, потому что рассадка преподавателя действительно работала, и теперь даже самые неусидчивые персоны, отсаженные друг от друга настолько далеко, насколько это было возможно, безмолвно куковали за партами, с надеждой поглядывая на стрелки настенных часов.

Тихо скрипели ручки по тетрадкам, слышался шелест переворачиваемых, исписанных страниц, стучали линейки о парты, слышался стук пальцев о сенсор экранов... А никто и не говорил, что все были заняты исключительно математикой!

Вдруг послышалось шипение Дэниэла. Я косо глянула на него - что-то в его рисунке, выведенным наполовину ручкой, а наполовину карандашом в тетради, было не так. Некоторые клетки не сходились, и рьяные исправления парня никак не могли поправить положение. Я присмотрелась. Вся картинка представляла собой сборку из разных изображений разных жанров и стилей рисования. Здесь были и ровные, гладкие линии, которые не прерываясь сливались в одно красивое изображение цветка; и рваные отрезки, складывающиеся в калейдоскоп различных узоров; были и фигурные картинки; и даже персонажи из известных мульт-сериалов, что крутились по телевизору каждый день утром и вечером - и все это превращалось в одну большую историю, которая, будто оживая, показывала другой мир, где все столь необычное живет вместе, дополняя друг друга.

Я разглядела и ту картинку, над которой кропотливо работал парень вот уже два урока и которую он испортил неаккуратным движением руки. Мне стало жалко. Работа была поистине классной! Столько деталей, хорошо прописанных карандашом и местами ручкой, столько персонажей, столько историй, живущих в этом незаконченном "рассказе", - жалко было это вот так вот испортить.

Я вздохнула, искренне сожалея Дэниэлу, и вдруг у меня в голове вспышкой пронеслась идея. Я вдруг поняла, как можно исправить то, что не получилось у Дэниэла и сделать картину полной. Я аккуратно взяла карандаш в руки и глубоко вздохнула.

- Можно? - спросила я, хватаясь за краешек тетрадки парня.

Тот посмотрел на меня раздражением и нахмурил брови.

- Не трогай! - он вырвал тетрадку и захлопнул ее.

Я закусила губу, но ничего не сказала. И действительно, чего это я полезла в его дела? Нужна ли ему вообще моя помощь? Пф-ф, да он и без меня отлично справится!

Остаток урока прошел в гробовой тишине. Я писала. Дэниэл хмурился и чертил узоры ручкой на парте.

"Вандалист", - скептически подумала я.

"Выпендрежница", - сто процентов подумал он.

Следующий урок прошел так же в молчании. По его хмурому выражению лица я поняла, что картинку исправить не удалось. А жаль! Картинку действительно жалко!

Время шло быстро. Оставалась всего лишь неделя до новогодних каникул, и все в школе радовались этой праздничной атмосфере чего-то волшебного и веселого. Ученики, да и учителя относились к урокам и домашнему заданию снисходительнее, чем раньше, и иногда даже совсем про них забывали. То-то радость была всем!

Мы с девочками радовались выпавшему снегу, как какому-то чудо, хотя снег - обыденное дело в Сиэтле. Но что мы могли с собой поделать? Снег вызывал в нас столько позитивных эмоций, что хотелось смеяться и улыбаться до бесконечности много! Что-то сказочное и невероятное таилось в этом явлении, заставлявшем нас кружиться в сугробах, ловить снежинки красными языками, или рисовать на снегу покрасневшими от мороза пальцами, пока мы совсем не перестанем их чувствовать...

Я сидела за третьей партой первого ряда и глядела в окно, где серое небо роняло на землю миллионы и миллионы крупных снежинок. Они падали так медленно, и их было так много, что, казалось, будто они стеной стояли в воздухе. Деревья укрылись теплыми снежными одеялами, укрыв свои голенькие веточки под толстыми шапками снега. Земля побелела, заметая следы людей и машин. Далекие огни высоток и домов почти скрылись за стеной снега и поглядывали на весь город желтыми блестящими глазами, как сквозь туман.

Я всегда любила смотреть в окно. Столько интересного можно увидеть в простых огнях домов, в проезжающих мимо машинах, в горящем светофоре, меняющем цвета, в людях, проходивших по тротуару и не подозревающих, что на них сейчас смотрю я... Захватывающее занятие - наблюдать. И ничего страшного в том нет, что ты просто наблюдаешь. Разве плохо смотреть на жизнь и запоминать ее сущность? Разве плохо учиться на чужих ошибках, а не на своих?..

Я вдруг услышала шорох и шелест страниц.

- Что ты делаешь? - шепотом спросила я глядя, как Дэниэл отчаянно сминает листок в руках, намереваясь его выкинуть.

- Выкинуть хочу, ты что, слепая? - грубо отозвался он.

- Это тот рисунок, да?

- Тебе-то какое дело, выпендрежница?

- Если рисунок тебе больше не нужен, отдай его мне, вандалист, - отозвалась я менее приветливо, чем раньше.

- Ага, сейчас прям. Кому его покажешь? Своим подружкам? Сплетничать будете, да?

Я посмотрела на него, как на ненормального.

- Зачем ты говоришь так обо мне, не зная ни меня, ни моих подруг?

- Вы же поступаете так же, - по губам Дэниэла пробежала холодная усмешка.

Я увидела в его взгляде скрытый упрек, и мне стало стыдно. А ведь и правда. Как часто мы думаем о человеке, судя лишь по его внешности или по паре фраз? Как часто мы делаем поспешные выводы, совсем не задумываясь о причине поведения человека? Как много мы говорим друг о друге, иногда совсем не понимая истинных мотивов и целей друг друга.

Но тут вдруг мне на ум пришла Ванесса. Я вспомнила, как она плакала, и как она была удручена словами Дэниэла. Вспомнила и то, как он обозвал ее при нас. Разве он может говорить о справедливости, когда сам несправедлив до мозга костей?

- У нас есть причины обсуждать тебя.

- А, ты о Ванессе... - Дэниэл пожал плечами. - Я уже давно извинился перед ней, разве она вам не сказала об этом? А вы все продолжаете на меня косо смотреть. Не один я, между прочим, обращаю внимание на вас.

- Чего?..

- Ой, да не прикидывайся. Мальчики обзывают девочек, девочки обзывают мальчиков - это всегда так работало.

Я покачала головой. Как бы Дэниэл нам не нравился, мы его не обзывали, потому что понимали, что оскорблять человека - нехорошо.

И все же, совсем недавно я сама назвала парня "вандалистом". Разве это не считается оскорблением? Разве ему не было обидно это слышать, как мне, например, слышать "выпендрежница" в свой адрес?

Получается, все мы обзываем друг друга и даже не задумываемся об этом?

Я закусила губу и опустила глаза в свою тетрадку.

- Прости, - тихо сказала я. - Я и не задумывалась раньше над этими словами.

Дэниэл посмотрел на меня с удивлением.

- Да ладно, - пожал он плечами, все еще пребывая в легком шоке от моих слов. - Ты тоже прости... наверное.

Я тихо рассмеялась и кивнула.

Приближался конец урока. На улице началась пурга. Ветер носил вихри снега по школьному двору, закрывая собой оранжевый свет фонарей. Дэниэл снова что-то рисовал в тетради, а смятый им в начале урока лист лежал рядом. Во мне снова зажглось желание исправить рисунок. Ну сердце кровью обливается, честное слово!

Я взяла карандаш в руки, про себя досчитала до трех и быстро схватила сверток. Дэниэл попытался отнять у меня его, но я не поддавалась! Развернув листок, я начала творить. Разорванные линии, испорченные штрихи - я словно видела, как должно выглядеть конечное изображение, и просто повиновалась этому наваждению. Раз движение карандаша влево, два движения вверх-вниз... я прищурилась, разглядывая полученный результат и улыбнулась, когда увидела сложившееся слово из разных картинок...

- Адель! - Дэниэл вырвал лист из моих рук и снова смял его.

- Я все исправила! - восторженно сообщила я, хитро улыбаясь.

- И ты... ты ничего не видела? - спросил парень, хмурясь.

- Почему же, видела, - неоднозначно ответила я, продолжая довольно ухмыляться.

- И что же ты увидела? - в глазах его мелькнул страх.

Я поджала губы. На секунду мой взор устремился на Ванессу, а потом снова на соседа по парте. Дэниэл заметил мой взгляд, и его передернуло.

- У тебя талант, Дэниэл. Продолжай рисовать, но только не на уроке, хорошо? - тихо сказала я. - А то пропустишь много важного. Кто тогда тебя натаскивать к экзаменам будет? Уж точно не я!

Я мигнула ему и тихо рассмеялась. Парень тихо выдохнул и улыбнулся мне в ответ.

Конечно, я не собиралась раскрывать тайну Дэниэла. Пусть все идет своим чередом, не должна же я лезть не в свое дело, в конце-то концов!

Домой я шла в компании подруг и часто глядела на снежные вихри, так легко парящие в небесах. Да, сегодня и я, и мой сосед по парте получили хороший урок: нельзя судить человека только по тому, что говорят другие  люди, или по первому впечатлению. Оно, это самое первое впечатление, которому так часто доверяются люди, бывает очень обманчивым. А обзывать человека - так вообще верх невоспитанности и неуважения!

Люди такие необыкновенные существа. Каждый из них уникален, по-особенному ценен для этого мира. Обозвать человека - значит обозвать его индивидуальность, а это действительно очень плохо. Каким бы противным для вас этот человек не был - он все же человек.

Я улыбнулась. Дэниэл - такой же случай. Я считала его нехорошим человеком, но, познакомившись с ним, поняла, что он не такой уж и плохой. Все делают ошибки, только вот кто-то это понимает и исправляется, а кто-то считает свою ошибку правильной - вот в чем отличие между людьми.

- Адель, хватит спать! Снег же идет!!! - заорала Дора на всю улицу, и мы все рассмеялись.

Спать? Да как можно спать, когда снег идет?! Я слепила снежок и кинула в Дженнифер. И тут же об этом пожалела. Мне отомстили. Боже... зачем я вообще начала снежками кидаться?!..

Мы носились по улице, как сумасшедшие, а снег все падал, падал и падал.

Адель, 15.12.****