Грань

«Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,

Над старинными томами я склонялся в полусне,

Грёзам странным отдавался. Вдруг неясный звук раздался,

Будто кто-то постучался — постучался в дверь ко мне.

«Это, верно, – прошептал я, – гость в полночной тишине,

‎Гость стучится в дверь ко мне».

Эдгар Аллан По «Ворон»

Последний день учебы перед каникулами, завершающие уроки Трансфигурации и Травологии перед тем, чтобы отправиться собирать чемоданы. Гарри с нетерпением ждал пяти часов – времени, когда они наконец-то встретят Рона и отправятся в путь. Гермиона была будто на иголках. «Ты поедешь, Гарри?», – спрашивала она. Гарри остался. После первого полугодия ему хотелось только одного – заслуженного отдыха. Жаркий континент, волнительная встреча и счастливые друзья, наслаждающиеся обществом друг друга – он чувствовал, что ему там нет места. Итак, он твердо решил, что проведет Рождество в гордом одиночестве.

Рон встретил их у ворот замка. Не успел он ничего произнести, как те бросились обнимать товарища, едва не сбивая с ног. Гарри придирчиво осмотрел его: лиловая мантия, на груди вышит золотой герб Министерства магии. «Восхитительно», – заключил он.

– Ну, как дела? Уже всех преступников переловил?

– Куда там... Одни бумажки заполнять. Бумажки, бумажки, а дел никаких. Только один раз пришлось гнаться за типом, пожелавшим продать какую-то вещицу на черном рынке. Скука смертная. А вы здесь как? Ещё мозоли на руках не понатирали от перелистывания страниц в учебниках?

Гермиона беззлобно начала упрекать друга за неудачную шутку.

– А как дела у Снейпа?

Улыбка сползла с лица Гарри, и он замолчал, чувствуя на себе пристальный взгляд подруги.

– Учит.

– Ясно, – замялся друг. Гермиона ещё что-то говорила о Хагриде, но Гарри их не слышал. Мог ли его понять Рон? Останутся ли они друзьями, если он когда-нибудь узнает? А Гермиона? – Так, значит, ты с нами не едешь, Гарри?

Парень очнулся и снова был вовлечен в разговор. Не имея возможности передать весь контекст своего отказа, он сослался на учебу и подготовку к ЖАБА. Вряд-ли проницательная Гермиона ему поверила, но, как бы то ни было, теперь он шел по площади Гриммо с чемоданом в руке и обдумывал, что собирается сделать за эти каникулы. Подходя к порогу дома, он щурился, пытаясь разглядеть издалека, что это за предмет лежит в снегу. И чем ближе подходил, тем шире становились его глаза. Контрастным пятном алело существо на земле. Ворона – да-да, та самая белая ворона – лежала израненная прямо у его, Гарри, дома. Она не шевелилась, и только перья подрагивали от ветра, припорошенные снегом – так давно она здесь лежала. Гарри опустился на корточки и осторожно взял её в руки.

Зайдя домой, он тут же, не разуваясь, побежал наверх в ванную. Там он долго отогревал птицу в теплой воде и надеялся на лучшее. Действительно, вскоре она зашевелилась: сначала несмело, а затем вздрогнула, разбрызгивая воду. Красные глаза уставились на спасителя, осматривавшего рану. Неглубокая, так что залечить можно и при помощи магии.

Гарри позвал Кричера и попросил его принести клетку с чердака. Несмотря на то, что после Букли новую сову он заводить не собирался, та всё равно стояла среди прочего хлама. Вскоре на дно была уложена подстилка, а рядом стояла чистая вода и зерно. Ворона выглядела получше и со временем даже начала клевать Гарри за пальцы, когда тот пытался погладить её.

В честь приближающегося праздника парень вытащил пыльную коробку с елочными игрушками и принялся украшать дом. Тот сразу заиграл новыми красками и постепенно утратил свой мрачный вид. Вечером домовик достал из шкафа фарфоровый сервиз и, почистив его до блеска, использовал для подачи чудесного ужина. Расставив всё перед Гарри, он уже поклонился перед тем, как покинуть его, когда тот вдруг произнес:

– А ты будешь со мной, Кричер? Садись, составишь мне компанию, – и он указал рукой на стул рядом с собой. Кричер испуганно замер, думая, что ему послышалось по старости.

– С-сесть за один стол рядом с хозяином? Сэр, вы... – Гарри показалось, что он сейчас заплачет.

– Конечно. Иди сюда. Давай, вот так. Что тебе нравится из еды? Что ты любишь?

– Спасибо. Сэр Поттер так добр к Кричеру... Кричер был бы не против куска ветчины, сэр.

Гарри улыбнулся прогрессу и подвинул ещё одну тарелку.

Вечером он сидел, греясь у камина, и глядел на ворону, чистящую перья в клетке. Как же странно, что она оказалась так далеко от замка. Зевнув, он встаёт и направляется к себе, не забывая потушить свечу перед сном. Этой ночью его разбудит крик.

***

Приступ кашля заставил тело прийти в движение, но голова по ощущениям налилась свинцом. Шум и мушки в глазах не давали разглядеть собственные руки, Гарри всерьёз задумался о том, что ослеп. Легкие содрогались до тошноты, в горле першило, в темноте он свалился с кровати, путаясь в простынях. Было очень жарко.

Не заметив удара о тумбу, он попытался нащупать очки. Где-то далеко сквозь шум стали пробиваться голоса.

— Госпожа моя, что же делать... Хозяин! Хозяин Гарри Поттер!

— Поместье, история чистого рода! О мой дом, мои предки, за что мне это!

Дымовая завеса делала темноту вязкой. С бешено колотящимся сердцем Гарри нашёл палочку и стал шептать заклинания. Голова кружилась до обморока.

— Хозяин! Хозяин, пожар! Мы горим, внизу огонь, хозяин Гарри Поттер! — скрипучий голос Кричера от ужаса стал неузнаваемым. Гарри почувствовал его тощую ногу рядом со своей головой, когда ползком пытался найти выход на лестничную площадку. — Туда нельзя, Кричер пытался потушить, но всё напрасно, хозяин Поттер!

— Другого хода нет, — хрипит сквозь футболку, прижатую к лицу. Возле лестницы жаром обдало сильнее. Паника нарастала.

— Выродки, проклятье! — снизу доносились крики картины, сквозь которые слова узнавались всё труднее.

— О, моя госпожа! — домовик бросился вниз, оставляя ориентир по звуку. Люмос уже был ненужным — огонь внизу позволил рассмотреть ступеньки. — Миссис Блэк, моя госпожа, что же с нами будет! Нет, госпожа Вальбурга, нет!

Гарри пробирался по пыльной лестнице. Гудение от тяги заглушало вопли. Дышать становилось трудно. Ещё пять пролётов, только не сбиваться и найти выход.

Стало горячо. Новые приступы кашля, слезы градом, головокружение — всё смешалось в тот миг, когда он уже летел вниз, не замечая боли. Рядом упала горящая балка, задев плечо. Вальбурга кричала уже совсем рядом.

— Нет, нет, моя реликвия!

Кричер пытался потушить картину. Это было жалкое зрелище, и даже вспоминать не хотелось о том, сколько попыток уничтожить её не увенчались успехом. Кричер плакал и целовал пыльную раму, превращавшуюся в пепел. Она была пуста.

— Пошли. Нужно на выход, мы умрём.

— Госпожа...

Гарри полз дальше. «Библиотекарь разозлится, если книги сгорят», — пронеслась абсурдная мысль. Идти, не закрывать глаза. Как хочется спать.

Слишком много оранжевого. Сколько ни моргай, даже сквозь опущенные веки ничего не меняется. Слишком много света. В какой-то момент искалеченный рассудок начинает рисовать причудливые образы из этого постоянства – на обоях в темной комнате появляются радужные спирали и точки, облака становятся величественными кораблями... вот и сейчас этот бесконечный огонь внезапно обрел разум, а жалящие языки стали множеством маленьких летающих существ. Крылья, тысячи крыльев трепещут в замкнутом пространстве, хлопают при взмахе; птицы собираются в стаю, и теперь этот дьявольский мираж стремительной волной направлялся в сторону Гарри, одержимый единственной идеей: Убить. Заклевать. Изничтожить.

Тревога. Северус не мог заснуть уже битый час и в раздражении сдернул полог. Ноющим чувством она нарастала, как снежный ком, срывая окклюменционные щиты к черту. Недавно он пожалел о том, что с собой нет зеркала, и поразился собственной наглости. Сейчас же это ощущение достигало точки невозврата, и вот, он уже застегивал пуговицы сюртука, не до конца понимая, что собирается делать. Нужно на Гриммо — пусть посмотрит на спящий магловский район и почувствует себя полным идиотом. Прямо сейчас.

Мороз. Мигающие красно-синие лампы, вой спасательных служб, пожарные лестницы. Эвакуация жителей, носилки, детский плач. Металлический голос из раций сотрудников полиции. Над зданием нависает громадный человеческий череп, из которого, извиваясь, выползает змея. Едкий дым, клубами валивший из окон, собирается в очертания Черной метки Пожирателей смерти.

Мужчина бежал, не замечая ничего вокруг. Мир его сократился до единственной кирпичной стены, добраться до которой нужно было, во что бы то ни стало. Там, в проёме, пусть откроется. Слишком много людей.

Гарри уже спал, а тело продолжало двигаться, искать выход. В этом потоке птиц не сразу различилась одна, отличная от остальных. Она была темнее и четче, хотя и такая же невозможная в реальности. Она замерла в воздухе и вдруг издала пронзительный клич. Словно в мифе об Икаре: однажды подлетевший слишком близко к солнцу сгорает дотла в его лучах; так и теперь – птица затихла, и огонь поглотил её всю. Мираж рассеялся.

Гарри падал, ничего не замечая вокруг. Удар пришелся на дверь, от чего воспаленная кожа взорвалась болью. Он закричал, хватаясь обессилевшими пальцами за ручку. Только бы открыть, только вдохнуть драгоценного воздуха. О, как он любил жизнь в этот миг.

Наконец, дверь поддалась, и он, зайдясь кашлем, свалился без чувств. Одежда, приставшая к обожженной коже, ещё горела. Снейп подхватил его беззащитное тело и поспешил отойти подальше от дома. Босыми ногами мальчик упирался в снег, оставляя за собой алые следы. Наложив исцеляющие чары и проклиная весь мир, Снейп незамедлительно аппарировал в Коукворт.

Было около трех часов ночи, когда Гарри пришел в себя. Сделав движение, он тихо застонал от невыносимой боли – по всему телу разливались отвратительные розовые пятна, кое-где запекшиеся черно-красными корками. Он вспомнил, что произошло. Дым, огонь, птицы. Он едва не погиб. Снова.

— Кри... — Кашель до крови в надорванных бронхах, судорога проходит по мышцам обожженного лица.

— Тихо, – знакомый голос раздался сзади.

– Кричер. Мой домовик. Он там.

– Ты его уже не вернёшь.

Голос звучал спокойно, и Гарри повернулся. Профессор сидел в кресле и пил что-то из бокала. Гарри лежал на диване такой же расцветки. Он так и остался в одной пижаме, лохмотьями висевшей на нём, да с палочкой, зажатой в руке мертвой хваткой. Всё, что осталось из вещей. Он был укрыт теплым одеялом, а огонь в камине согревал и вовсе не собирался проводить кремацию живьем.

– Сэр, но что... Как вы поняли, что произошло? Как вы оказались... там?

Он долго молчал, рассматривая что-то в его лице.

– Я и сам не знаю, Поттер, – честно ответил Снейп. Тяжело вздохнув, он подошел к нему, протягивая что-то. Очки.

– Спасибо, – слабо прохрипел тот.

Когда мир приобрел четкие формы, Гарри осмотрелся. Мягкое освещение легло на небольшую комнату, больше напоминающую библиотеку, чем жилое помещение – так много книг стояло повсюду. Рядом с диваном был журнальный столик, на нем выстроились несколько бутылочек с зельями. Слева из гостиной открывалась небольшая старенькая кухня.

– Это связь, да? Вы тоже её чувствуете, – он пытался говорить уверенно, но не узнавал собственного голоса. Получался только хрип, и, дабы избежать новой боли, приходилось переходить на шепот.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – зельевар скрылся за дверью, оставляя Поттера наедине со своими мыслями.

Всё сгорело. Из вещей – только палочка и прожженная до дыр пижама. Правда, ещё должны оставаться вещи в Хогвартсе, но это ничтожно мало. Столько воспоминаний, подарков, писем... Ничего из этого теперь не осталось. Интересно, кто-то ещё мог так начать праздновать Рождество, или всё плохое должно свалиться исключительно на мальчика со шрамом? Всё же закончилось. Должно было.

Какое-то время было тихо и Гарри даже не замечал присутствие кого-то в доме. Ему было плохо, он просто смотрел на языки пламени и думал о том, что ему теперь делать. Должно быть, его друзья сейчас нежатся под австралийским солнцем вместе с родными. А у Гарри сгорел дом и он совершенно один. Только Северусу почему-то не плевать.

Перед ним возникла чашка с каким-то мудреным чаем. Парень вымученно глянул наверх, и в этот миг предательский ком снова подступил к горлу. Он взял её дрожащими пальцами, какое-то время держал перед собой, грея руки. В какой-то момент причин для того, чтобы благодарить его, стало до абсурда много, и он предпочёл молчание вместо тысяч ненужных слов, которые ему ежедневно говорили какие-то ненужные люди. Снейп незаметно поддерживал Гарри на плаву, сколько тот себя помнил. Мужчина никогда никого не благодарил, как не благодарили его, и это казалось правильным. Его раздражала эта напускная дрянь, натянутые улыбки при встречах с коллегами, с которыми он не имел ни одной темы для беседы. Он не хвалил Гарри, не жалел, и если раньше это раздражало, то сейчас стало глотком свежего воздуха среди слащавого лицемерия.

– Скажите мне, как к вам домой попали Пожиратели смерти?

– Простите? – не понял тот.

– Над вашим домом висит Чёрная метка.

Сердце упало в пятки. О чем он говорит? Пожиратели смерти давно в Азкабане.

Снейп попросил его сесть и взял со стола мазь от ожогов. «Снимайте», – указал он на изорванную рубашку. Гарри несмело повиновался, надеясь, что в тусклом свете не заметно смущения на его лице. Пальцы замерли над пуговицей, не решаясь сделать следующее движение. Одна, другая. Ткань с тихим шорохом спадает с плеч, открывая худое тело. Одна из причин, почему он бросил квиддич – боязнь раздеваться на публике. Стеснение от вида ребер в зеркале, бледной, почти болезненной кожи. Как он мог довести себя до такого за такой короткий срок?

Набрав немного целебного вещества на пальцы, мужчина осторожно коснулся плеча юноши. В этом месте было самое большое повреждение. Тот дернулся и закусил губу, чтобы не кричать. Несмотря на боль, кожа затягивалась прямо на глазах, покрываясь белыми неоднородными рубцами. Конечно, Гарри не мог этого видеть полностью, но чувствовал, что постепенно жжение отступало. Убедившись в том, что зелье работает, Снейп продолжил свои действия.

– Вы знаете, что стало причиной пожара?

– Нет, – сдавленно вымолвил он, – но ведь вокруг меня тоже есть жильцы. Может быть...

– Не может. На ваш дом наведены чары, и если бы загорелись остальные квартиры, вас бы это не задело. Следовательно, возгорание произошло именно у вас. Вы можете объяснить, как это случилось? Может быть, замечали нечто странное в последнее время.

– Ах, верно, моя ворона! – воскликнул тот, совсем позабыв о своем горле. «Анапнео», –снисходительно прозвучало сзади. Кашель прекратился. – Она тоже сгорела.

– О чем вы?

Гарри рассказал о вороне.

– А пару дней назад... – с каждым словом он всё больше догадывался о чём-то, – пару дней назад она прилетела к моему дому. Я нашёл её у самого порога всю в крови – видимо, кошки или другие птицы напали на неё. И отнёс в дом...

– Как выглядела ворона?

– Белая, и только на кончиках крыльев черная. Она странно себя вела. Думаете...

– Уверен. Анимаг.

Гарри был повержен.

– Но ведь Пожиратели...

– Все, да не все. И вряд-ли это было во имя Темного Лорда, для этого они слишком трусливы. Здесь что-то личное. Думаю, что происшествие с портретом также нельзя считать простой случайностью. Всё, что мы сможем сейчас делать – это только наблюдать. Тем более, если по вашим словам анимаг мертв.

Мягкие ладони осторожно очерчивали поврежденные огнем руки. Ему уже не было больно.

– Скажите, они останутся? Шрамы.

– Думаю, нет. Время покажет.

– Это ведь ваш дом, да?

– Как видите.

– В таком случае... Почему мы не в Хогвартсе?

Снейп закатил глаза.

– Сомнительно тащить вас от самых ворот туда, да и поднимать шум не хотелось. Ничего, завтра получите сполна. Газеты такое не пропустят.

За окном начало сереть. Морозная улица преображалась, открывая мрачный вид на трубы ткацкой фабрики. Гарри вспомнил это место – именно здесь они вместе с Дурслями скрывались от писем из Хогвартса. Как давно это было.

Обработав раны, зельевар отдал последние указания и скрылся на потайной лестнице за книжными полками. Вернее, лестниц было две – одна вела на второй этаж, а вторая – вниз, в небольшой подвал.

Гарри, так и не дождавшись сна, отправился на кухню. Там обнаружился молотый кофе. Он по-хозяйски насыпал его в чашку и залил заколдованным кипятком, стараясь не шуметь. Только сахара не было.

Вернувшись в гостиную, его внимание, не найдя больше ничего примечательного, остановилось на книгах. Многие из них были такими ветхими, что, казалось, если взять в руки, то они просто рассыпятся в пыль. На одном особенно крупном корешке, если приглядеться, можно было прочесть вытесненное название. Латинское слово «Dolor» без напыления, хотя кто знает, может, лет сто назад оно там и было. Боль. Можно не открывать, и так всё ясно.

Конечно, помимо зелий здесь была темная магия. Это же Снейп, его прошлое. «А такое ли оно далекое, если до сих пор занимает здесь добрую половину полок?», – внезапно подумалось ему. Но он тут же оттолкнул от себя эти мысли и, отпивая кофе, перевёл взгляд на камин. На нём стояли две черно-белые колдографии. На одном снимке почти неподвижно стояла хмурая темноволосая женщина в строгом платье. «Эйлин Принц», – догадался Гарри. Впрочем, он уже видел мать Снейпа в его воспоминаниях. А вторая, с оторванным краем – ох, нет. Это было его семейное фото. Вот он, маленький Гарри, ненадолго показывается из-за матери, оседлав метлу. Вторая половинка хранилась у него дома. Когда-то хранилась. До сегодняшнего дня.

Сердце неприятно кольнуло. Он уже собирался отойти от камина, когда заметил рядом сложенный листок. Что-то подталкивало его посмотреть, что в нем было. Он понимал, что нельзя так делать, но это было нечто большее, чем обычное любопытство. Он взял бумагу в руки.

«Как теперь поступить? Когда всё закончилось, я вернулся обратно...», – у Гарри перехватило дыхание. Это было его письмо. Значит, он сохранил его. Руки задрожали. «...Я пойму, если на этом наше общение прервется, но если вдруг Вы сможете простить меня, может быть, получится начать всё заново... я не могу на этом настаивать.

Спасибо за всё, что делали для неё».

Он не мог понять, что чувствовал, глядя на эти строки. Свернув письмо, он аккуратно отложил его на то же место и опустился в кресло, размышляя о чём-то своем.

Внезапно раздалось тихое постукивание. Гарри резко повернулся на источник звука, но, слава Мерлину, это был не Снейп. На окне сидела почтовая сова. Мужчина до сих пор не объявлялся, поэтому Гарри впустил её и забрал свиток из холодной когтистой лапы. На рябом оперении застыли сверкающие бусины растаявшего снега. Он смахнул их рукой, поглаживая птицу и, вспоминая ворону, поморщился. Как можно было совершить такую глупость...

Сипуха принесла газетный выпуск. Конечно, стоило его развернуть, как на обложке крупным планом изображался его горящий дом. «Восстание приспешников Темного Лорда?», – гласил заголовок. Ниже располагался краткий приукрашенный репортаж событий и совсем не приукрашенное число погибших и раненых жильцов. «Гарри Поттер исчез бесследно. Поиски продолжаются», – кричала статья.

Гарри закрыл голову руками. Это снова начинает напоминать какое-то безумие.

В прихожей он заметил дисковый телефон. Нужно сообщить друзьям, пока они не прочитали этот кошмар.

– Почту принесли? – раздалось у него над ухом. Гарри не слышал, когда зельевар очутился здесь. Снейп забрал у него «Пророк» и, быстро проглядев, хмыкнул. – Всё понятно.

– Можно мне позвонить?

Получив неопределенный кивок головой и проследив за тем, как Снейп удалился в сторону кофейных запасов, Гарри снял трубку и набрал домашний номер Уизли. Они редко созванивались, но в памяти всё равно отложились необходимые цифры. Колесико размеренно тарахтело, поворачиваясь в исходное положение. Гарри слушал гудки, вертя кудрявый провод между пальцами.

– Алло, – раздался мужской голос. Это был Артур. Отец семейства ещё не до конца понял, как стоит обращаться с данным изобретением человечества, и поэтому громко кричал на другом конце. – Алло!

– Мистер Уизли, доброе утро. Это Гарри Поттер. Извините, если разбудил...

– Алло! Гарри? Мерлин, какое счастье, – было слышно, как он широко зевнул. – Эти маглы творят поразительные вещи.

– Простите ещё раз, что так рано. Мистер Уизли, вы не читали «Пророк»?

– «Ежедневный пророк», мой мальчик? К чему мне читать эту гадкую газетенку? В ней поразительно много... – связь прерывалась, и он не услышал последних слов.

– Это хорошо, что не читали. Что бы там ни было написано, всё вранье. Ничему не верьте, ладно?

– Алло! – он снова начал неистово орать, так что Гарри предусмотрительно отодвинул телефон подальше от уха.

– Мистер Уизли! Послушайте меня, пожалуйста.

– Алло! Да, мой мальчик, говори.

– Не могли бы вы узнать номер телефона Рона и Гермионы? Мне очень нужно с ними связаться.

– Австралийский, что-ли? Нет, эти маглы просто кудесники, ей-Богу. В любую точку мира...

– Да-да. Пожалуйста, сообщите мне его. Вы можете сделать это сейчас?

– Я попытаюсь, Гарри. Одну минуту. Связаться-то можно, но как скоро прибудет письмо...

– Хотя бы в течение часа. Это возможно сделать?

– Да. Я тебе перезвоню.

Послышалось шуршание, и всё стихло. Гарри положил трубку и стал ждать, прислонившись к стене. Пустая чашка в руке давно охладела. На стене тикали часы. Без пятнадцати шесть. В девять часов подавали завтрак. Он должен успеть к тому времени.

Раздалась трель. Гарри снял трубку.

– Записывай.

Через несколько минут он услышал долгожданный голос подруги и невольно улыбнулся.

– Алло, Гермиона?

– Кто это?

– Это я, Гарри.

– Гарри! Как я рада... Боже, зачем ты звонишь, это же обойдется в бешеную сумму...

– Гермион, у тебя есть рассылка «Ежедневного пророка»?

– Только что принесли. А что?

– Прочитай её, пожалуйста. Только не волнуйся.

Тишина в трубке сменилась возгласом: «Да ты что...»

– Я пока не знаю, кто это был.

– У тебя всё хорошо? Где ты сейчас?

– Всё... терпимо. Передашь Рону и особенно миссис Уизли, чтобы не волновались и ни в коем случае не ехали назад. Я не собираюсь портить вам праздник.

– Откуда ты звонишь? – повторила она свой вопрос.

– Я у Снейпа, – тихо сказал Гарри.

– Я поняла, – сказала она наконец, прерывая долгую паузу. – А я говорила, чтобы ехал с нами. Вот теперь.

– Правда? Чтобы они и ваш дом сожгли? Нет уж.

– Ладно, не злись.

– Рассказывай лучше, как у вас с Роном дела.

– У нас... ну, как тебе сказать... – протянула девушка. – Мы хотим пожениться.

У Поттера отвисла челюсть.

– Ничего себе.

– В июне, сразу после выпускного.

– Я... я не знаю, что сказать. Это так здорово.

– Да. И быстро.

– Да.

Они ещё говорили – ни о чем и обо всём сразу. Потом трубку перехватил Рон, а когда Молли Уизли едва не хватил инфаркт, Гарри твердо пообещал рассказать обо всём подробнее, как только они вернутся, и, завершая вызов, облегченно выдохнул. Не так гладко, как начиналось, но он хотя бы попытался. Пора было думать о том, где раздобыть одежду.

– Так, если вы закончили, предлагаю собираться, – Снейп уже был в дорожной мантии и стоял посреди комнаты.

– А как мы попадем в школу?

Тот лишь указал в сторону камина. Ну конечно, летучий порох.

– Хм, надеюсь, вам это путешествие не станет в тягость при наличии огня?

Гарри сглотнул и ничего не ответил.

– Хогвартс, кабинет директора, – четко проговорил Снейп и протянул ему руку. Тот нерешительно вложил в неё свою. В зеленом свете профессор казался ему дьяволом-искусителем, пришедшим из Преисподней затем, чтобы похитить его душу. Он покачал головой, отгоняя это наваждение, проследил за вспыхивающим порохом, и они одновременно ступили в пламя. Гостиная завертелась, и всё исчезло.

– Святые низзлы, Гарри, что с вами случилось? – бледная директриса бросилась им навстречу, едва Гарри успел отряхнуться от пепла.

– Я всё объясню. Поттер, вы можете идти, – вступился за него зельевар. Гарри оглянулся на него в последний раз, и Снейп уловил безмерную благодарность в его глазах. Минерва растерянно ждала объяснений утренним новостям.

Гарри принял душ и переоделся в то, что смог найти из оставшихся в спальне вещей. Зимняя мантия, мантия-невидимка, несколько старых рубашек, карта Мародеров – вот и всё, что удалось найти. Брюки он одолжил у Невилла, который, к счастью, остался на каникулы в замке. То, что они были на три размера больше, парня, выросшего в обносках Дадли, ничуть не смутило.

– Гарри, твое лицо... – Невилл глядел на него во все глаза, а когда тот снял рубашку и показал спину, то и вовсе отвернулся. Гарри не нашел, что ответить.

Быстро позавтракав, он сразу отправился в Косой переулок и пробыл там до полудня, оставив в магазинах не менее четырех сотен галлеонов. Только когда он вернулся с полной охапкой покупок, ему сообщили, что пожар наконец смогли потушить.

После того, как Гарри вышел из дома Снейпа, он понял, что его что-то тревожило. Вернее, не что-то, а довольно конкретная вещь. Он задумался о ней ещё несколько дней назад, когда... когда его посетил странный сон. Да, именно тогда в нем затаился страх. Самый настоящий страх, постыдно закрадывающийся в сердце. Только ночью он позволял себе приоткрывать завесу полога этой тайны, думать о ней. И чем больше завеса раскрывалась, тем сильнее, явственнее становился ужас. Как он мог дойти до такого состояния? Как мог забыть о начале, о том краеугольном камне, который служил основой всему? Позабытое звание выжигало мозг и всплывало перед глазами, сколь ни моргай.

Он вышел из башни и, бредя по пустынным изменчивым лестницам, сам не заметил, как оказался у массивной дубовой двери. Рука дрогнула в нерешительности, однако долго колебаться не пришлось – дверь сама распахнулась и пропустила его в класс.

***

Северус сидел в гостиной, где проводил большую часть времени, свободного от работы. Да, если сравнивать свою настоящую занятость и ту, что была пару лет назад, то и говорить нечего о том, насколько меньше он стал уставать. Конечно, ежедневные лекции с учениками, которые не желают приложить ни малейших усилий для того, чтобы заработать оценку – это изматывающее и в какой-то мере неблагодарное занятие. Разве что Поттер действительно старается, как бы иронично это ни звучало. Поттер...

Несмотря на удовлетворительное жалование, всё же основной доход он получал от заказов. Изредка, услыхав некие сведения о его деятельности, с ним связывался покупатель. Это мог быть некий самонадеянный торговец лавчонки вроде «Горбин и Беркес», завсегдатай засаленных кабаков и притонов, толкавший собутыльникам пузырьки с таинственным содержимым или простой любящий родитель, пребывающий в отчаянии от того, что его ребенок тяжело болен и ему требуется редкое снадобье – кем бы он ни был, но цену за зелье всегда предлагал неплохую. Важным было лишь умение вовремя остановиться и не стать сообщником преступления.

Сработали чары, оповещающие о прибытии посетителя. Мужчина захлопнул книгу и выпрямился, уже догадываясь о том, кто это может быть.

***

Кабинет зельеварения был пуст, но когда Гарри повернулся ко входу в гостиную, тот, как он и подозревал, оказался открыт. Вскоре оттуда показался и сам Снейп. Гарри сглотнул и выпрямился.

– Профессор...

– Да, что-то вы зачастили, Поттер.

– Извините, если я... – он запнулся и опустил взгляд под ноги.

– Ничего, – сказал он как-то странно. – Что же, наконец решились?

– Я... – он вдруг понял, что означал этот вопрос, и потупился, – На самом деле, не совсем. Я только хотел спросить вас кое о чём, сэр.

Повисла напряженная тишина. Снейп пропустил того в помещение и подождал, пока он сядет в кресло, где расположился и в прошлый раз. Затем прошел к шкафу и что-то стал искать в нем.

– Кофе? Вино?

Гарри замер и даже покраснел от такого предложения.

– А какой правильный ответ? – хрипло поинтересовался он.

– Если я спрашиваю, значит правильного нет, разве не так? Это не контрольная.

– Тогда кофе.

Мужчина достал две чашки, стоящие на полке, и скрылся. Кажется, не одному Гарри хотелось оттянуть начало разговора. Осознав это, Поттер саркастично поднял бровь, но тут же опомнился и стер с лица какие-либо эмоции, догадавшись, у кого было заимствовано это движение.

Он понимал, что нужно произнести. И пусть они оба уже знают, о чем пойдет речь, пусть это испортит всё, чего он добился в отношении к нему за эти полгода, пусть он уйдет отсюда, зная, что больше никогда не вернется, но продолжать молчать больше нельзя.

Густой аромат обжаренных зерен наполнил комнату. Гарри не стал медлить. Он решительно поднял голову и спросил:

– Как вы стали Пожирателем смерти?

Снейп медленно повернулся в его сторону. У Гарри замерло сердце.

Он понимал, что нужно держать себя в руках, не позволять волне сбивать тебя с ног, однако теперь ему удавалось это куда труднее, чем прежде. Воспоминания всколыхнули в нем что-то. Давно его никто не спрашивал о чём-то подобном. А спрашивал ли? Казалось, что каждый, кто посмеет так к нему приблизиться, будет повержен в короткой дуэли и поставлен на свое место, однако на Поттера, похоже, не распространяется ни одно правило. Что-то мешало отправить его обратно к себе, снять баллы и назначить отработку у Филча. Снейп понимал, что только Поттер имеет право задавать подобные вопросы. Он пугающе много знает. Непозволительно много.

– Что изменится от моих слов?

Мальчик чувствовал, как чужое сознание сливается с его собственными мыслями, заполняет его целиком.

– Если бы что-то изменилось, разве стоял бы я сейчас здесь?

Часы, проведенные в закоулках между книжными полками запретной секции, картинки из заброшенных фолиантов въедаются в память – боль, боль, боль от заклинаний и желания. Он изучил о ней всё.

Жжение, как от клейма, разливается жаром от запястья до самой кости. Достигает каждой клеточки кожи, пронизывает нейроны мозга, заставляя трепетать от нервных импульсов. Сердце бьется чаще, с губ не срывается ни звука. В характере нет покорности, но это не мешает играть роль преданного слуги. Пусть не он главный, но быть ближе к Темному Лорду означает безопасность. Новая мантия, кожаные перчатки, маска из черепной кости и полное спокойствие.

Он помнит летнюю ночь. Дикий смех, пьяные возгласы, своё первое задание после посвящения. Тогда, ещё молодые, они разгромили магловское поместье ради забавы. В траве корчится мужчина средних лет и сломанной рукой пытается схватить палача за лодыжку. Липкое прикосновение отвратительных обугленных пальцев – в тот же миг слабый голос, охрипший от крика, мольб и рыданий, затихает под резким взмахом палочки. На искаженном лице навсегда застывает улыбка облегчения. Запах железа, горелой плоти, дешевого спирта и, едва уловимый – животного страха. Ни один мускул не дрогнул, выдавая неуверенность или сомнение в своём поступке.

— Знаешь, скольким младенцам я сегодня пустил кровь, Снейп?

— Двенадцати, — лениво пробормотал юноша, опускаясь в кресло. По подвалу пронесся шумок, сопровождаемый глумливым хохотом и свистом. Макнейр обнажил зубы в жуткой гримасе.

— А знаешь, сколько из них я перед этим нагнул до потери пульса?

— Догадываюсь, — так же мрачно бросил тот, снимая запятнанную маску. За ней скрывались такие же непроницаемые, заострившиеся черты лица без намека на движение, обрамленные влажными от пота прядями волос.

— Слушай, какой ты скучный, Северус, это кошмар, — Беллатриса подползла к ним, чуть не вешаясь на шею несмотря на препятствие в виде разодранной спинки кресла.

— Мгм.

– Мне казалось, что вы уже знаете ответ, – произнёс Снейп.

– Может быть, но... вы ведь не такой. Вы не можете быть таким, как они.

Гарри увидел мужчину.

Черты его лица неприятно исказились. Коротко остриженные угольно-черные волосы спадали на глаза в то время, как он кричал на женщину, испуганно съёжившуюся под его размахнувшейся ладонью. Всего мгновение назад она осмелилась повышать на него голос и предъявлять что-то в его собственном доме.

— Найдешь себе работу, только чтобы я тебя не видела здесь! Как я устала! Как же мне осточертело жить в этой нищете, Господи!

— Перестань орать! Ты что тут устроила? Ты что тут устроила?!

— Убери от меня свои руки, мразь!

– Сколько? – прошептал мальчик.

– Трое, – тихо ответил, глядя ему в глаза.

Гарри зажмурился. Он дышал часто-часто и не мог успокоиться.

Северус стоял неподвижно, не в силах осознать. Она умерла. Его мать умерла от грязной магловской руки, пропахшей дешевым табаком. Теперь кухонный нож запечатан в пластиковый пакет и хранится где-то в сейфе среди конфиската в магловской полиции. Простой кухонный нож, попавшийся под руку во время ссоры. Она умерла так просто и глупо, и теперь можно отыскать его, этого ублюдка, сидящего на пожизненном в какой-нибудь тюрьме.

Он выместил свой гнев за полтора последующих года. Все трое имели поразительное сходство с его отцом. Черные волосы, длинный нос с горбинкой и так хорошо узнаваемые деспотические черты лица, говорившие о прошлом сами за себя. Он знал, что такие заслуживали смерти больше кого-либо другого.

– Авада Кедавра!

– Тебе страшно, Гарри?

Он замер. Имя звучало в его устах, словно шелест листьев на ветру. «Гарри». Так красиво его ещё никто не называл.

– Я не боюсь вас, – промолвил он.

– Ты понимаешь, почему должен держаться от меня подальше?

– Нет. Вы не такой, как он. А даже если бы и были, мне всё равно. Даже если я стану одним из тех, кого вы... Пускай.

– Это говоришь не ты, а твой шрам.

– Неправда! Конечно это не так!

Северус вскочил с места и, обогнув столик, стал на колени и взял ладони мальчика в свои. Гарри потерял дар речи. Он следил за тем, как изящные руки очерчивают подушечку его большого пальца, такого грубого в сравнении с ними. Хоть те и были сухими от постоянного контакта с едкими веществами в котлах, но Гарри был готов на них молиться – до того идеальными они ему казались. Рукава с белой окантовкой чуть приоткрыли запястья.

– Ну неужели ты не понимаешь? – линия жизни отозвалась покалыванием от его прикосновений.

– Нет, это вы не понимаете. Или только не хотите понимать. Теперь уже поздно. Неужели не ясно, что это одна из тех вещей, которые нельзя изменить? Ни во мне, ни в вас.

– Всё ещё может быть по-другому.

– Даже если и было бы... Это ужасно. Сами же говорили, что из чертополоха роза не вырастает. Мы с вами чем-то очень похожи, профессор. Иногда мне кажется, что никто меня не понимает так, как вы. Это ведь невозможно – слышать человека, не произносящего ни слова? Как будто непрерывная легилиментная связь, и даже на расстоянии... – он отпустил его руки, и Гарри остро ощутил окружавшую его пустоту.

Северус отошел в дальний угол к камину. Напротив огня его фигура казалась ещё более темной и возвышенной. Что удерживало его? «Имя мягко спадает с языка по слогам, преодолевая невидимую ступень». «После стольких лет?»

– Скоро Рождество.

– Ужасный праздник, – отозвался тот, не оборачиваясь.

– Наверное потому, что вы всегда проводили его в одиночку? – хмыкнул мальчик.

– Даже не знаю, к чему вы ведёте, Поттер.

– Ну вот, снова «Поттер». Да, веду. Но было бы неразумно отказываться, – он посерьезнел. – Прошу вас. Я не буду вам мешать.

В тишине трещали поленья. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем Снейп ответил.

– В десять жду у ворот. Опоздаешь – никуда не пойдем.

Гарри не мог больше сдерживать улыбку. Поддаваясь порыву, он вскочил и, подбежав к мужчине, крепко обнял его. Он чувствовал, как тот напрягся, и Гарри даже зажмурился, мысленно умоляя не отталкивать его. Ничего не произошло. Вместо этого чужая рука осторожно провела по его волосам, вызывая стаю мурашек, бегущих от затылка.

– Иди.

Гарри выпустил его, а кошки выпустили душу из скребущих когтей. Ему снова хотелось летать.