Нельзя доверять

POV: Мартин Ламбер

За окном небо стремительно заволакивают непроглядные тучи, предвещающие начало непрекращающегося дождя. В голове монотонно отдаётся неторопливое тиканье часов. Время тянется неумолимо медленно. Давно однако я не был в комнате для допроса. Последний из таких визитов произошёл из-за украденного мной детского цветного журнала. Кто ж знал, что за него тоже нужно весьма нескромно заплатить.

Чувствую прожигающий взгляд женщины напротив. И нравится же ей ставить людей в неудобное положение, заставляя их постоянно ерзать на одном месте. Приподнимаю одну бровь в ожидании сложных вопросов.

— Детектив Нильсон, — она представилась, наконец прервав давящую тишину. В ответ я безмолвно кивнул, не найдя нужных слов.

И снова напряженное молчание.

— Думаю, можно сразу приступить к сути дела, — произнесла Нильсон и сложила худые руки на письменный стол в замок. Я лишь снова небрежно кивнул.

Детектив издала протяжный вздох, не услышав от меня конкретных слов.

— Мартин, в каких отношениях вы состояли с Паулой Морель? — задала она первый волнующий вопрос.

Мне так нравилось наблюдать, как ее щеки начинают краснеть при виде меня. Нравилось, как она реагирует на мои льстивые слова и обычные действия. Нравилось, как она неосознанно влюбляется в меня.

Это была довольно азартная игра. Но как я позволил всему этому зайти слишком далеко?

Помню наше первое знакомство. Помню как заставил ее смущаться. И это мне понравилось. Эта девчонка уже тогда испытывала ко мне симпатию.

Я проявлял явные знаки внимания. И она велась. Так открыто и легко велась на мой поддельный интерес.
Поддельный интерес к ней.
Ведь интерес к самой игре был не поддельным.

Карин же этого будто упорно не замечала. Или же действительно это было так? Заметь она раньше, я бы не допустил главной ошибки. Я бы не лежал щас в одной постели с зеленоглазой девушкой, коря себя за оплошность.
За ошибку, которая повлечёт за собой огромные последствия.

Я перевёл опустошенный взгляд с белоснежного потолка на спящую оголенную девушку. Она умиротворенно закрыла глаза,уголки ее губ чуть приподняты вверх, а рука покоится на моей обнаженной груди.

Я небрежно скинул ее руку, приподнялся на локти и упёрся взглядом в одну точку на блеклой стене.

«Что мы наделали? — в голове большими буквами выделена лишь одна мысль, которая не даёт мне сделать глоток свежего воздуха, — Что, черт возьми, я наделал?!»

Я быстро сел на кровати, опустив голову, и схватился за светлые волосы. Еле слышный стон отчаянья сорвался с моих губ.

Противно. Противно от ветреной безответственной девушки.
Мерзко. Мерзко от самого себя.

— В дружеских, — последовал короткий ответ.

— И.. У вас не случались какие-либо конфликты накануне?

— Нет.

Ложь. Хотя нет. Будем считать это обычным вынужденным разговором.

Женщина пододвинула свой массивный мягкий стул ближе к столу. И почему нельзя было поставить ещё одну удобную мебель для таких, как я? Почему я вынужден терпеть этот шаткий скрипучий стульчик?

— Хорошо, тогда что вам известно о произошедшем конфликте Паулы с Карин Флоренс на прошедшем Дне Рождения? — ее карие глаза сощурились, а мое сердце ускорилось в быстром темпе из-за только что произнесённого имени.

Вечеринка.
Что действительно я люблю, так это шумные вечеринки. На миг ты забываешь все свои нерешённые проблемы и отдаёшься громкой музыке. Кто-то весело проводит время в компании друзей, а кто-то мрачно в компании плохого настроения и бутылки дорогого виски.

Было сложно уговорить Карин отпраздновать День Рождения. Но мне удалось. Я хотел доказать ей, что не стоит из-за одного давнего случая забывать про свой день.
И мне удалось.
Удалось убедить её в обратном. Больше она точно не захочет праздновать этот день.

Как бы я не выглядел спокойным снаружи, внутри же меня пожирала непроглядная совесть. Она полностью заполняла мои внутренности, не давая продолжать жить. И как бы я не пытался забыться, снова и снова, раз за разом, события того вечера врываются в мою голову. Возможно, скажи я правду раньше, ещё что-нибудь сумел бы исправить.
Но я трус.
Нет.
Я жалкий трус.

Почему до сих пор никто не изобрёл машину времени? Я бы все отдал, чтобы вернуться в тот день и все исправить. Нет. Я бы вернулся в день знакомства с Паулой.
И что бы я сделал? Не знаю.
Но точно бы не начинал нашу «дружбу» с ней.

Нет. Я бы стёр себе память. Стёр бы противные воспоминания мне и Морель. Хотя, как я понял, для самой девушки воспоминания были далеко не противными. Я заставил ее молчать. Заставил. Она не считала это ошибкой. Ведь она неосознанно влюбилась в меня.

И.. Я молчал. Паула тоже. Мы оба упорно молчали. А моя совесть молчать не собиралась. Гнетущее чувство убивало меня изнутри.
Но я продолжал молчать.

Я старался веселится. И даже на какое то время удалось полностью расслабиться. Но только на какое-то время.

Мой чуть мутный взгляд наткнулся на Паулу, довольно шагающую к выходу из дома, из-за чего я заметно напрягся. Что заставило ее так победно улыбаться?

Быстро ищу глазами Флоренс. И я нахожу. Она стоит с абсолютно пустым взглядом и смотрит в одну точку, не обращая внимания на окружающих людей. Достаточно сложить два плюс два, чтобы все понять.

Нет. Это глупое совпадение. Кажется я перебрал.

Я преодолеваю толпу выпивших молодых людей и спешно направляюсь к моей Карин. Встаю напротив, в то время, как сама девушка продолжает сверлить гладкий пол своими невидящими глазами.

— Ка-а-арин, — протянул ее имя, пытаясь вывести ее из своих раздумий, и, когда девушка наконец заметила меня, потянулся чтобы накрыть ее губы лёгким поцелуем. Но девушка лишь напрягла скулы и отвернула своё бледное лицо, уворачиваясь от моих губ. Я отстранился от Флоренс, сжав челюсть и нахмурив брови.

Значит знает. Чертова Паула Морель все рассказала. Она обещала молчать. И выбрала же она день для признания. Чертова стерва. Во взгляде Карин все эмоции смешались в одну. Боль, ярость, ненависть, презрение. Всё доставляло мне щемящую боль.

Я не успел что-либо произнести в свое оправдание, которого и нет, как почувствовал жгучую боль, и моя голова резко развернулась в правую сторону. Девушка замахнулась и со всей скопившейся злостью влепила мне пощечину.
Заслужено.

Она узнала. Легче ли мне? Нет. Ещё хуже. Совесть продолжает убивать меня. Больно. Очень больно. Также больно, как и самой Карин.

Она сдерживала свои непрошенные слёзы и неотрывно смотрела в мои медовые глаза. Возможно хотела найти там сожаление. И она его нашла. А возможно хотела понять, что Паула бесстыдно соврала, и все это неправда. Но вот он я, стою перед ней не в состоянии вымолвить хоть слово. Я предал её. Разбил ее нежное сердце. Но мне не лучше. Лишь Морель получила то, что хотела. Подлая сучка.

Найдя все ответы на свои немые вопросы и не проронив ни слова, она разворачивается и торопливо отдаляется, оставив меня одного. Навсегда отдаляется от меня.

— Это даже конфликтом не назовёшь, — я грустно хмыкнул и опустил взгляд карих глаз на свои колени, находившиеся под столом. — Карин необоснованно приревновала меня к Пауле.

Только это было очень даже обоснованно.

Ее губы недоверчиво поджались, и детектив продолжила свой нудный допрос.

— Когда состоялся ваш последний диалог с потерпевшей?

— На улице. Возле дома, где проходила вечеринка, — быстро и необдуманно проговорил.

— О чем... О чем именно вы разговаривали? — Нильсон заинтересованно подняла свои криво накрашенные брови.

Колючие мурашки пробегают по моей коже из-за осеннего ветра, но я не обращаю особого внимания на вечернюю прохладу. Середина сентября уже не такая тёплая, как хотелось бы. Зато охотно остужает мою ядовитую злобу на рядом стоящую девушку.

Она стоит передо мной с наглой ухмылкой. Смело заглядывает в мои глаза, а в ее взгляде отражается нескрываемая победа надо мной. Она старается прочитать все эмоции на моем лице, чтобы узнать какие эмоции я испытываю, но я умело скрываю их под маской холодного безразличия и презрения.

— Какого это? Какого это испытывать нестерпимую боль? — Морель натянуто улыбнулась, качая головой, хотя сама испытывала это режущее чувство боли.

— Я тебя предупреждал, — сухо произнёс и угрожающе подошёл к ней, плотно сжав челюсть.

— Я тебя не боюсь. — серьезно произноснесла, не прерывая зрительного контакта с моими карими глазами.

— Зря, — я резко схватил ее за шею и, сильно сдавливая горло, прижал к тенистому дереву ее хрупкое тело. Девушка сдавленно пискнула, скрыв свой панический страх.

— Ты никогда не был использованным! Тебе никогда не понять это, чертов кретин! — хрипло прокричала девушка, на что я ещё сильнее сжал ее горло. Мои губы сложились в одну тонкую линию, а глаза презрительно разглядывали скорчившееся от боли лицо. — Ты меня не убьешь.

Девушка начала судорожно хватать ртом воздух, который стремительно покидал её легкие, а чувство желанной мести заполнило мой помутневший разум.

— Уже точно не помню. Непринужденный разговор, — я неопределенно пожал плечами и быстро кинул взгляд на настенные часы.

— Где вы видели ее в последний раз? — рыжеволосая чуть наклонила голову вниз, смотря на меня исподлобья. Она так старается казаться устрашающе? Что ж, у неё довольно большой и страшный лоб.

— Там же.

— И что же вы делали после той беседы? — женщина снова подозрительно сощурилась.

— Вернулся в дом, — сказал я тоном, будто это итак было очевидно.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да, мой друг, — я кивнул, а затем продолжил, — Андерс Майер.