Не]Верные решения

Аккуратно приоткрыв дверь своей комнаты, Гермиона некоторое время постояла, прислушиваясь к тишине ночного коридора. За то, что она готовилась совершить, вполне могли уволить из Хогвартса, но и сил терпеть больше не оставалось. С того дня, как она поняла, что во сне ласкала себя, прошло уже две недели. Её эротические сны с каждым разом становились всё красочнее и разнообразнее. Снейп уже не просто лежал на кушетке, но и принимал активное участие в сексуальных фантазиях, что сводило Гермиону с ума. Контрастный душ уже не помогал, и она часами лежала без сна, борясь с желанием просунуть ладонь между ног и довести до конца то, чем занималась во сне. Сначала она подумала, что её, как и тогда, опаивают зельем, но доскональная проверка еды и напитков, которые приносил ей замковый эльф, ничего не дала. Грейнджер надеялась, что по возвращении Снейп продолжит свои издевательства и завалит работой, не оставляющей времени для сна и пошлых мыслей. Но тот, словно специально, практически перестал с ней контактировать. Да и на уроках, рассказав и написав на доске изучаемый рецепт, уходил в свой кабинет и занимался с бумагами, предоставляя Гермионе самой справляться с последствиями от неудавшихся у учеников зелий. Она не понимала, в чём причина такого его поведения. По идее, её всё это должно было только радовать, но в результате лишь усугубляло ситуацию. Терзаемая развратными снами ночью, днём она боролась с пошлыми мыслями, показывающими, как практически любой предмет использовать в любовных утехах. Если раньше Гермиона по приказу Снейпа всё мыла руками, то сейчас она почти полностью игнорировала это распоряжение, используя для этого магию. Самое интересное было то, что Снейп никак не реагировал на столь грубое нарушение своего распоряжения. Он словно ничего не замечал. А ведь если бы Гермиона обратила тогда на это внимание, то многого бы просто не произошло в её жизни. Но в то время ей было совершенно не до подобного анализа. Ведь стоило всего лишь провести несколько раз руками по пробирке, и воображение сразу же рисовало, как пальцы скользят по члену, вызывая небольшой фонтан из спермы, брызги которой попадают ей на руки, на грудь, на губы, а, возможно, и в приоткрытый рот... Последние несколько дней Гермиона почти всё время была на взводе. Даже одежда участвовала в её сексуальных мучениях. Бюстгальтер теперь не просто прикрывал грудь, нет, он был словно две руки, поглаживающие и ласкающие. А трусики, они так и норовили чуть сильнее придавить её нежные лепестки, напоминая Гермионе, какие они у неё чувствительные. Казалось бы, почему не помастурбировать и не снять напряжение изголодавшегося по чувственным наслаждениям тела, сделать это в своей комнате, где никто не увидит? Но Гермиона боялась, что если позволит себе это хоть раз, то потом просто не сможет остановиться. Желание снова и снова испытывать наслаждение от оргазма завладеет ей, и однажды она будет, как и тогда, поймана за самоудовлетворением. По сути, это её личное дело — чем она занимается. Но всё ведь зависит от того, как это представят общественности и Попечительскому совету. А в том, что об этом будет доложено в самом неблагоприятном для неё виде, Гермиона не сомневалась. Тем более что сегодня Снейп во время занятия произнес: — Надеюсь, никому не придется напоминать в преддверии Рождественского бала, что в Хогвартсе не потерпят аморального поведения. В противном случае нарушитель вылетит из школы в ту же минуту. И тогда нам не придется специально запирать кабинеты, тем более зал со школьными наградами. Фраза была сказана ученикам, но на последних словах Гермиона, держащая в тот момент в руках длинную стеклянную трубку, почувствовала, как краснеет под взглядами присутствующих в классе слизеринцев и рейвенкловцев, которые все как один посмотрели на неё. — Теперь понятно, почему в этом году метлы запирают, — донеслось с дальней парты, — а то, как летать потом? Еще скользкими станут… Смешки наполнили класс, а Снейп же, словно ничего не замечая, продолжил проверять приготовленные учениками зелья... Вот так и получилось, что именно сегодня ночью Гермиона покинула свою комнату, позабыв про осторожность. Ещё неделю назад она принесла к себе все необходимые ингредиенты. Оставался лишь один. Вот только он считался достаточно редким и находился под строгим учетом, поэтому Гермиона не решалась его взять, понимая, что Снейп сразу заметит пропажу. Изначально она предполагала дождаться, когда семикурсники станут изучать особое зелье сна, в состав которого входил этот ингредиент. Тогда, в случае ревизии, можно будет списать пропажу на перерасход во время занятия. Однако Снейп, словно узнав о её намерениях, перенес изучение этого зелья на февраль. В результате, Гермиона вынуждена была, вопреки благоразумию, пойти на явное воровство. «Хотя ещё неизвестно, заметит ли Снейп вообще эту пропажу, тем более, что в последний раз он подходил к этому шкафу с месяц назад», — подбадривала себя Гермиона, идя по коридору. После занятий она не стала переодеваться, так и оставшись в белой блузке и юбке, сняв лишь жилетку. Отправляясь же за недостающим ингредиентом, она накинула сверху мантию. «Зато сегодня я, наконец-то, буду спать спокойно. Главное, с этим справиться, а с остальным будем…» Однако додумать мысль ей не удалось. Она уже начала открывать дверь в кабинет Зельеварения, как вдруг ощутила сзади себя какое-то движение. Гермиона попробовала обернуться, но в ту же секунду почувствовала, как чья-то рука зажимает ей рот, а вторая обхватывает поперек живота. Нападение было настолько неожиданным, что Гермиона в первые мгновения практически не сопротивлялась. Потом она, конечно же, опомнилась и попыталась вырваться, но её уже втолкнули в лишенное света помещение и прижали к чему-то, напоминающему стеллаж. «Одна из кладовок Филча», — промелькнуло у неё в голове, и она с ужасом начала понимать, с какой целью её сюда затащили. Схватившись руками за полку, что была чуть ниже груди, Гермиона попробовала оттолкнуться, чтобы дать себе больше возможностей для освобождения. И это у неё, на удивление, получилось — державший её неизвестный чуть отступил, увлекая Гермиону за собой, и даже убрал руку с её рта. Она внутренне возликовала и попыталась развить свой успех, но в то же мгновение услышала тихий шепот и почувствовала, как её руки, всё ещё упирающиеся в стеллаж, опутывает что-то жёсткое. Понимая, что теперь шансов на спасение практически нет, Гермиона попыталась громко закричать, надеясь, что её услышит хотя бы Пивз. Однако наложенное Силенцио лишило даже этой возможности. Она попробовала ударить нападавшего ногой, но тот, как оказалось, только этого и ждал. Стоило Гермионе лишь перенести вес на правую ногу, чтобы левой хорошенько размахнуться, как тут же она почувствовала резкий толчок в бок. Пытаясь сохранить равновесие и не упасть, она инстинктивно расставила ноги шире и, в то же мгновение, ощутила, как её лодыжки что-то стягивает, не давая сдвинуться с места ни на миллиметр. Теперь Гермиона была полностью во власти неизвестного, не имея возможности ни двигаться, ни закричать. Лишь только глухое мычание доносилось сквозь её, словно склеенный, рот. Она понимала, что за этим всем последует — её сейчас изнасилуют. Но что ещё хуже, с ней могли сделать всё что угодно, даже оставить в таком состоянии до завтрашнего дня, чтобы её обнаружил Филч, каждый день проверяющий свои владения. И станут ли тогда слушать объяснения, что это произошло не по её воле? Конечно же, нет. Снейп-то уж точно не станет слушать ту, которую за ночь мог отыметь весь Хогвартс, и не только традиционно. Ведь она никак не сможет помешать желающему испробовать на деле свои фантазии. От этой мысли Гермиона пришла в ужас и, пытаясь освободиться, забилась так сильно, как только могла. Но путы лишь туже врезались в кожу, говоря о тщетности стараний. Тем более что неизвестный вновь схватил её, прижимая к себе, словно не хотел, чтобы она причиняла себе лишнюю боль. Гермиона всей душой противилась этому насилию, пыталась кричать, но, само собой, ничего не получалось. Тем временем рука мужчины скользнула по животу вверх, и Гермиона почувствовала, как тот мнёт ее грудь через одежду. Она хотела ударить его по лицу затылком, но тот, предугадав намерение, схватил её под подбородком, отклоняя голову назад и прижимая к себе. Гермиона почувствовала, как руки насильника отпустили её, и тот отступил. «Может, это всего лишь шутка, такая игра — вдоволь полапать, а потом уйти неузнанным?» — промелькнула в её голове мысль. Но уже через секунду она ощутила, как руки ложатся ей на плечи, а затем раздался звук рвущейся материи, говорящий, что всё совершенно серьёзно. А неизвестный мантией не ограничился. Ещё не успели обрывки ткани упасть на пол, как его руки вновь оказались на её груди. И блуза в тот же миг была разорвана. Обрывки полетели в стороны, открывая доступ к почти обнаженному телу. Насильник крепко прижал Гермиону к себе. Теперь она уже именно кожей чувствовала, как его ладонь, скользнув по животу, опускается вниз к самому сокровенному. Гермиона несколько раз дернулась, чтобы хоть как-то осложнить мужчине задачу, но, почувствовав, как к её уху прикоснулось что-то теплое и мягкое, обдав жарким дыханием, от которого по спине пробежали мурашки, замерла от неожиданного ощущения. И в этот момент рука легла ей между ног и, надавив, прижала её к себе. Гермиона снова рванулась в знак протеста, но, в этот раз уже не столько этим действиям, сколько тому тянущему чувству, что возникло внизу живота, когда она ощутила, как между её ягодиц требовательно уперлось что-то твердое. «Этого не должно быть, — пронеслось у неё голове. — Мне не должно это нравиться!» Но тело, похоже, считало иначе. Гермиона почувствовала, как сухие губы нашли мочку её уха и слегка сжали, вызывая новую волну мурашек, что лишь усилили разгорающийся огонек страсти. «Нет, нет, никогда!» — твердила себе мысленно Гермиона, прикусив язык, чтобы болью перекрыть желания тела. Но в этот момент она ощутила, как чашки бюстгальтера резко дернули вниз. Застежки бретелек не выдержали: одна сломалась, а вторая просто выскользнула из петельки. И теперь грудь была полностью обнажена. Горячие пальцы нашли её соски и стали их безжалостно сжимать и выкручивать. Гермиона застонала от боли, но краем сознания она чувствовала, что телу нравится такое жестокое обращение. Не этого ли она ждала раньше от Рона? Не этого ли подчинения своим желаниям вопреки её воле? Как бы Гермиона не говорила себе сейчас, что это насилие, что это сломает ей жизнь окончательно, но она осознавала, что уже больше не пытается отодвинуться от упирающегося в неё члена, что уже не отклоняет голову, не давая губам найти пульсирующую жилку на шее. Костер желания уже достаточно сильно разгорелся в ней. И, когда рука таинственного "партнёра" стала медленно приподнимать юбку, Гермиона уже сама хотела, чтобы его пальцы поскорее оказались у неё между ног. Втянув живот, она позволила заткнуть подол юбки ей за пояс, а потом почувствовала, как он провел вдоль резинки трусиков пальцем, чуть царапая ногтем нежную кожу. -М-м-м-м... — простонала Гермиона от удовольствия. А «партнер», тем временем, сжал пальцами её сосок и потянул вверх, словно желая подвесить за него, в то время как вторая рука легла поверх трусиков на её нежные лепестки и стала неспешно их поглаживать сквозь ткань. Почувствовав там настойчивые пальцы, она задрожала от нахлынувших на неё желаний. Гермиона хотела, чтобы эта тканевая преграда исчезла, и она смогла бы почувствовать, как эти пальцы проникают во влагалище. И мысль о том, что сейчас с ней можно сделать всё что угодно, уже не пугала, а лишь заводила ещё больше. От понимания того, что из жертвы насилия она превратилась в его добровольного участника, голос разума всё же возобладал над желаниями тела, и она вновь попыталась вырваться, но уверенная рука уже проникла под её трусики. Раздвинув влажные лепестки, пальцы погрузились в жаркое лоно, и все другие мысли в тот же миг ушли, оставив вместо себя только желание и полное согласие, выразившееся в очередном стоне удовольствия. Мужчина же, довольно рассмеявшись, начал скользить в ней пальцами, постепенно увеличивая темп. Второй рукой он продолжал ласкать её грудь, заставляя выгибаться от удовольствия. «Почему я так долго лишала себя этой сладости?» — подумала Гермиона, чувствуя, как изголодавшееся по сексу тело радуется приближающемуся оргазму. Вот только, когда пик наслаждения был совсем близок, пальцы покинули её, да и ягодицами она перестала ощущать его напряженный член. Но спустя всего несколько мгновений, разорванная по шву юбка упала на пол, а следом пришёл черед и трусиков. И сердце Гермионы забилось ещё чаще от предвкушения того, что за этим последует. Ведь она была совершенно беззащитна перед ним, перед его членом, перед любым его желанием... Буквально несколько минут назад Гермиона шла за последним компонентом для зелья, чтобы лишиться возможности испытывать возбуждение, а теперь, если бы могла, то раздвинула бы ноги ещё шире, дабы было удобней ей воспользоваться. И понимание этого лишь усиливало сладостное ожидание. «Почему Рон отказывал себе в возможности обладать мной всей? Неужели, не хотел? Или в нем просто не было такой страсти?» — вспыхивало на границе её сознания. Но об ответах на эти вопросы она уже не успела подумать, ощутив, как к ягодице прикоснулось нечто горячее и твердое. Со стоном Гермиона устремилась навстречу напряжённому члену, но тот ускользал, играя с ней и дразня. От этого она просто сходила с ума. Но мучения длились лишь несколько секунд, хоть ей и показалось, что прошла целая вечность. Гермиона вновь почувствовала на себе эти сильные руки и оказалась прижата к обнаженному телу. От этого ощущения она на мгновение забыла, как дышать. Гермиона стонала, желая почувствовать горячий член внутри себя. Но своенравный «насильник» лишь продолжал ласкать её грудь, временами опуская руку вниз, чтобы уделить внимание и клитору. В какой-то момент Гермиона почувствовала, как ей надавливают на спину, заставляя наклониться и лечь грудью на полку стеллажа. И только она это сделала, как мужчина резко вошел в неё, вызывая волну неземного удовольствия. Он стал двигаться в ней, то выходя полностью, то пытаясь проникнуть как можно глубже. Не помня себя от наслаждения, Гермиона прогнулась в пояснице, помогая «партнёру» иметь себя. Она почувствовала, как на горле сжимается его рука, затрудняя дыхание. Гермиона не знала, на что реагировать больше: на пальцы, душащие её, или на член в своем влагалище, что с каждым движением приближал к оргазму. Она словно превратилась в один сплошной сгусток страсти и желания, и даже не думала о том, что может забеременеть. «Но что будет, если он сейчас кончит и уйдет, а я не успею?» — вдруг пронзила Гермиону мысль, от которой та пришла в ужас и начала сама двигать бедрами навстречу члену. Она чувствовала, как всё сильнее сжимается его рука на горле, и была готова умереть от удушья — лишь бы успеть кончить… Лишь бы его хватило на ещё чуть-чуть... Ещё мгновение... И, почувствовав, как горячая сперма наполняет влагалище, она с протяжным стоном начала кончать и сама. Оргазм сотрясал её. Гермионе казалось, что сердце сейчас остановится от недостатка кислорода и того наслаждения, что накатывало, поднимаясь всё выше, выше, и, наконец, захлестнуло её целиком, дурманя разум и отправляя в мир, полный чувственного удовольствия... Она, скорее всего, потеряла сознание, потому что очнулась, уже сидя на полу и совершенно не помня, как "насильник", предварительно освободив её, покинул кладовку Филча. Рядом с собой Гермиона обнаружила одежду, вновь целую и аккуратно сложенную. Кое-как поднявшись и одевшись, она вышла из комнатки и, вернувшись к себе, повалилась на кровать. То, что произошло с ней, было невероятным, запретным, опасным, но таким невообразимо приятным. Не имея ни желания, ни сил размышлять о случившемся и о том, к чему это может привести, Гермиона закрыла глаза, позволяя телу унести себя в сон на волнах сладостной истомы...