Четвертое письмо
Здравствуй, Грейнджер.
Прошло уже пять лет, как тебя нет рядом.
Всякий раз, когда я вижу счастливых людей, которые прожили много лет вместе, я задаюсь вопросом о несправедливости судьбы. Когда я думаю о них, я думаю о нас, и о том, почему именно мы не должны были стать такими. А затем я радуюсь, что им повезло. Что они прожили жизнь рядом с любимым человеком.
Если бы ты была жива, то мы уже семь лет были бы вместе. Тебе было бы двадцать семь лет. И у нас была бы ещё и дочка. Алиса. Но, увы, судьба распорядилась по-другому.
Наш сын проявил любовь к рисованию. Он великолепно рисует. Этот талант Скорпиус унаследовал от меня. И с каждым годом я убеждаюсь, что умом он пошёл в тебя. Наш сын проявляет признаки магических способностей. Очень слабо, но проявляет. Ему ведь только вчера исполнилось пять лет. Думаю, он будет лучше всех на курсе, как и ты когда-то. И с каждым годом я убеждаюсь в том, что он попадёт на Гриффиндор. Этому даже нет причины, просто я знаю, что он попадёт туда.
Я представляю, как ты была бы счастлива этому.
Они с Альбусом неразлучные друзья. И Роза Уизли теперь входит в их компанию. Мне это немного напоминает это ваше «Золотое Трио».
Кстати о Уизли.
Знаешь, я тут подумал. Ведь ты встречалась с Уизли в шестнадцать лет, так? Но, что бы было, если бы я тебя тогда не поцеловал? Ты осталась бы с Уизли, вы бы поженились. И, возможно, что у вас появился бы ребёнок. И, может, тогда ты осталась бы жива, как думаешь? И если это действительно было бы так, и я бы всё это знал, то ни за что тебя не поцеловал бы. Лучше бы ты была счастлива с ним и жива. Я пожертвовал бы своим счастьем ради тебя, Гермиона.
Каждый день рождения нашего сына становится невероятно грустным. Год назад он вновь спрашивал со слезами на глазах о тебе, не понимая, почему ты не придешь его поздравить. Он не понимал, что значит «умерла».
Мне пришлось объяснить это настолько осторожно, насколько вообще это возможно в разговоре о смерти с четырехлетним сыном. Тогда он сухо кивнул, дав понять, что больше не желает об этом слушать и говорить.
И спустя год он пришел ко мне со словами: "Папа, я уже понял, что мамочка умерла. И что больше я её никогда не увижу. Но почему она не могла подождать денёк, чтобы я хоть запомнил её? Я ведь её даже не видел".
Я чувствовал себя отвратительно. И я понял свою самую ужасную ошибку. Я так потерялся в этой скорби, что избегал разговоров с нашим сыном о тебе.
И тогда впервые я отвёл его к тебе. Я ему сказал, что всегда разговариваю с тобой, если мне совсем плохо. И тогда он сёл на землю, около твоей могилы и смотрел на надгробную плиту. Смотрел своими карими глазами, как у тебя. А потом заговорил. Говорил тебе. Говорил всё, что знал. Как он любит тебя, то, что ему дарят на праздники, как он был рад коту, которого я ему подарил, как он учится рисовать. Он всё тебе рассказывал.
Отныне я рассказываю ему все, что захочет узнать наш мальчик о тебе.
Моя мама по-прежнему сильно болеет. И меня очень настораживает то, что она не говорит, чем болеет. И отец молчит. Хотя я всегда думал, что у них брак не по любви. Выходит, я ошибался. Я вижу как отцу плохо, он переживает за маму так же, как и я. Если она умрёт, то он, наверное, сломается. Странно слышать такое о Люциусе Малфое, верно? Но всё равно отец находит в себе силы улыбаться Скорпиусу. Он приходит к нам каждые два дня. Уже без матери.
К матери мы сами ездим в больницу Св. Мунго. Потому, что она уже не может ходить. Скорпиус ей рисует рисунки, надеясь, что это поможет её выздоровлению. А мама лишь улыбается через силу и кладёт рисунки рядом на тумбочку.
У Поттеров родилась девочка, Лили Полумна. Я стал крёстным, как и обещал Гарри. Я с ними так же общаюсь, мы видимся каждые выходные.
У Блейза и Пэнси всё хорошо.
По-прежнему тебя сильно люблю. Безумно скучаю, моя дорогая жена.
Вечно твой, Драко.