Изгой

Гермиона забыла, как дышать, пока доктор набирал номер телефона. Выдержав паузу, в течение которой у девушки едва не произошёл микроинфаркт, не иначе, он заговорил.

- Добрый день, меня зовут Энтони Арнольд, я лечащий врач Вашего сына, - девушка непроизвольно зажмурилась на этих словах, но мужчина почти сразу продолжил, и она встрепенулась, во все глаза рассматривая бесстрастное лицо доктора. - Ситуация стабильная, он под наблюдением. Всю необходимую информацию высылаю Вам на электронную почту. Если останутся вопросы, можете перезвонить на этот номер. До свидания.

Мужчина повесил трубку и обратил внимание на Гермиону, которая продолжала непонимающе смотреть на него.

- Автоответчик, - пожав плечами, пояснил он.

*

Мистер Мэнсон не перезвонил. Скорпиус провёл ночь в палате совершенно один.

Гермиона, приехавшая в больницу сразу же после занятий и узнавшая всё это от доктора Арнольда, в бешенстве направлялась в палату своего студента. Как ей вчера было сложно оставить мальчика, один Мерлин ведал. Она мучилась всю обратную дорогу, борясь с желанием развернуть машину. Мучилась, пока докладывалась директрисе. Мучилась, пока пыталась делать привычные дела дома и изображать безразличие. Но когда она легла спать...

Мысли о Скорпиусе навалились на неё с такой силой, что она чуть не заплакала. Да, он показал себя не самым приятным человеком, пытался вступить с ней в прямую конфронтацию, был избалован и испорчен. Но. Он был всего лишь мальчиком. И несмотря на разницу в габаритах, именно она несла за него ответственность и должна его оберегать, чёрт побери!

Она ударила кулаком по подушке и приказала себе спать. Завтра она проведёт занятия и поедет в больницу, готовая принять любое наказание, которое сочтёт справедливым его отец.

И что же? Она приехала. А мистер Мэнсон даже не перезвонил! Не поинтересовался, как там его сын и всё ли у него есть.

Весь запал сошёл на нет, стоило ей открыть дверь в палату. Разумеется, палата была одноместная, одна из лучших на отделении, со всеми удобствами. Но до чего же одиноким выглядел лежащий на кровати подросток. Должно быть, он дремал. Аккуратно ступая, Гермиона приблизилась к нему. На лоб упала прядь светлых волос, веки едва заметно подрагивали, Скорпиус был таким... славным, когда спал.

Девушка удивилась собственным мыслям, Малфой, на которого мальчик был так похож, никогда не казался ей милым. Хотя, она никогда и не видела его лицо расслабленным, постоянное выражение брезгливости, отвращения или злобы значительно портило его. На ум пришла их недавняя встреча в дверях «Дырявого котла», он был заинтересованным, но в тот момент ей было не до выражения его лица, она старалась поскорее улизнуть.

Гермиона и сама не заметила, как опустилась на стул рядом с кроватью и склонилась над юношей. Одеяло сползло немного вниз, открыв правое плечо и выступающие ключицы, она с трудом сдержалась, чтобы не поправить его, но в палате было достаточно тепло, и ей не хотелось тревожить его сон. Гермиона покачала головой, ей стало горько от мысли, что у Скорпиуса здесь нет никаких сменных вещей, вся его одежда лежала тут же, сложенная на тумбочке. Вчера она уезжала с полной уверенностью, что примчится его отец и обо всём позаботится. Но этот... Девушка обратила внимание, как затрепетали его ресницы, а на бледном лице стремительно расцветал румянец. Мерлин милостивый, он не спал! А она ворвалась к нему, даже не постучав. До чего же неловко. Она встала и тихонько покинула палату, решив, что вернётся чуть позже.

Когда они жили с Гарри и Роном в одной палатке, периодически возникали подобные нелепые ситуации, мальчики могли до последнего делать вид, что спят, лишь бы она первой встала и вышла наружу. И это в военное время! А тут... Ей отчего-то сделалось смешно, всё-таки мальчишки - есть мальчишки.

*

Скорпиус услышал её шаги ещё в коридоре.

Он чувствовал сильную слабость и с самого утра так и пролежал в кровати. Пару раз приходила медсестра и делала инъекции. И несколько раз он вставал в туалет, благо, тот был в палате, и одеваться не приходилось.

Но когда он услышал шаги профессора Грейнджер, а кто ещё мог так целенаправленно рваться к нему в палату, он проклял всё! Дёрнулся было за толстовкой, но профессор слишком быстро шла! Он кое-как набросил на себя до того валявшееся в ногах одеяло, не мог же он предстать перед мисс Грейнджер под одной простынёй, и откинулся обратно на подушку. Лоб защекотала упавшая прядь волос, но он уже не мог пошевелиться, стараясь дышать как можно тише и спокойнее.

Сначала всё было отлично, но потом он почувствовал, как она склонилась над ним, заслоняя собой свет, ощутил её дыхание на обнажённом плече и... Чёрт побери, он думал, его сердцебиение оглушит его. Всё сложнее было притворяться спящим. И когда он практически смирился со своим поражением, она вдруг отпрянула от него и вышла. Как вовремя! Скорпиус приоткрыл один глаз, и убедившись, что он один в комнате, облегчённо вздохнул. Не теряя времени, он сбросил одеяло и начал одеваться. К следующему её приходу он должен быть готов.

*

Как и планировала, Гермиона вернулась через некоторое время. На этот раз она остановилась у двери и коротко постучала. И лишь услышав "Войдите", заглянула внутрь.

- Здравствуй, Скорпиус. Как ты себя чувствуешь? - поинтересовалась она, проходя в палату и окидывая юношу внимательным взглядом.

Он был полностью одет и лежал на аккуратно заправленной кровати.

- Здравствуйте. Вполне терпимо, но скучно. Мне запрещают ходить дальше уборной, и я не могу ничего читать и смотреть по телеку - голова гудит. Так что развлекаю себя сном и видом из окна. А он, надо признаться, так себе, - Скорпиус скривился.

Пока она сидела в местном кафетерии, в ней всё больше крепло желание взять ситуацию под собственный контроль. Поэтому она сразу перешла к делу.

- Скорпиус, я собираюсь в общежитие, привезу тебе вещи. Если нужно что-то ещё, говори, не стесн...

Его лицо моментально вспыхнуло и он перебил её:

- Не нужно ничего привозить! Отец всё сделает.

Он сел в кровати и скрестил руки на груди.

- Но от него нет никаких известий, - упрямо продолжила Гермиона.

Она предполагала, что он может воспринять такое предложение в штыки, никому не хочется, чтобы рылись в его личных вещах. Но в данной ситуации у неё просто не было выбора.

- Мой отец - занятой человек, он может прослушивать сообщения раз в несколько дней, - парень уставился на свои сцепленные пальцы.

Гермиона чувствовала, что что-то упускает, он реагировал так бурно и вдруг сдулся, это странно. Если только...

- Вы не разговаривали вчера по телефону, не так ли? - осторожно подбирая слова, спросила она. Он поднял на неё тяжёлый взгляд, и она поняла, что попала в точку. - Когда ты звонил из кабинета директора, тоже был автоответчик?

Повисла тишина, можно было слышать, как по коридору снуют люди, ведутся беседы за стенкой, гремит тележкой женщина, развозящая еду.

Был ли смысл врать? Скорпиус смотрел в её красивые глаза и не видел в них ни капли фальши. Только понимание. Он не смог ей солгать и кивнул.

Гермионе больше и не нужно было. Она поднялась со стула в тот момент, когда в палату вошла женщина с ужином.

- Я скоро вернусь.

Скорпиус проводил взглядом её удаляющуюся фигуру.

*

Гермиона редко действовала по наитию, как правило, опиралась на логику и расчёт, и те её не подводили. Но сейчас она не могла себя остановить. И не хотела. Зажатый в кулаке листок с номером лишь подстёгивал её. Она вышла из больницы, поймала такси и скомандовала ехать в ближайший торговый центр. Гораздо быстрее было бы аппарировать, но волшебная палочка осталась дома, как и всегда. Возможно, иногда стоит всё же брать её с собой.

По дороге девушка прикидывала примерный список того, что нужно приобрести. Да, Скорпиус не захотел, чтобы она привезла его вещи, что ж, она купит другие. Самые необходимые, пока не дозвонится его папаше. А она это обязательно сделает! Как же ей не хотелось приобретать мобильный телефон. Она видела, как ребята зависят от технологий, ей было сложно это понять. Стационарного телефона и совы ей вполне хватало для жизни. Но времена меняются.

*

На новеньком телефоне осталось всего 10% зарядки, а она всё ещё пыталась дозвониться. Всё время, пока бегала по магазинам, пока стояла в очередях, пока ехала обратно, пока всучивала Скорпиусу купленные вещи, она слушала одно и то же сообщение автоответчика, в авторстве которого она не сомневалась больше ни секунды. Это был проклятый Малфой. И она его достанет. А если Гермиона Грейнджер что-то решила, то она это всенепременно сделает.

Изначально Гермиона планировала оставить вежливое пояснение и просьбу перезвонить, но услышав этот голос, она просто взбесилась, едва не разбив телефон об стену. Останавливало только то, что она находилась в коридоре больницы, и шуметь было запрещено. Поэтому она даже не оставляла никаких сообщений, а просто названивала, как одержимая, на протяжении нескольких часов, и молчала в трубку.

Раздавшийся в очередной раз сигнал о низком заряде батареи заставил её застонать от разочарования. Пообещав себе закончить начатое позже, она вернулась в палату к Скорпиусу.

Она довольно хмыкнула, увидев, что парень переоделся. Он сидел на кровати в мягких пижамных штанах и просторной белой футболке с синим кармашком, сжимая в руке дурацкую игрушку-антистресс, которую она прихватила совершенно спонтанно уже на кассе.

На тумбочке стояла кружка со столовыми приборами внутри и лежала невскрытая упаковка гигиенических принадлежностей. Вроде она оставляла рядом ещё пакет со снеками и фруктами. Кажется, кто-то его уже припрятал. Впервые за день Гермиона улыбнулась. И тут же с сожалением посмотрела на часы. Ей не хотелось снова оставлять Скорпиуса одного.

Словно почувствовав её мысли, он заговорил:

- Профессор Грейнджер, уже поздно, я буду ложиться спать, - в подтверждение своих слов он начал забираться под одеяло и укладываться.

Понятно, что он сказал это, чтобы она поскорее ушла. У Гермионы были смешанные чувства. Почему она воспринимает эту ситуацию так близко к сердцу? Она бы так же себя вела, если бы это был другой студент? Майкл Оливер, например, который отчего-то начал почти сразу её раздражать, хотя не сделал ничего особенного. Но не в этом суть. У Майкла была бабушка, которая бы наверняка взяла трубку после первого же звонка.

Конечно, будь Скорпиус учеником Хогвартса, Малфоя оттуда было бы не вытурить. Она бы не удивилась, если бы он постоянно находил предлог появляться в школе, как глава Попечительского Совета, и мозолить глаза по поводу и без. И, вполне вероятно, не постеснялся бы приставить к сыну пару домовиков, чтобы тот точно ни в чём не нуждался. А раз уж мальчик не обладает магическими способностями...

Мерлин! Как она ненавидела несправедливость. Ненавидела безалаберных людей, которым всё давалось так легко и просто, что они даже не задумывались об этом. Бездарные заносчивые ублюдки. Ненавидела систему, в которой одни получали всё, а другие – ничего. И все, без исключения, делали вид, что так и должно быть.

Скорпиус был не настолько испорченным, каким хотел казаться. В его проблеме ей ещё предстояло разобраться. Что с ним происходило в предыдущих школах? Из-за чего его исключали?

Конечно, она слишком мало его знала, однако, то, что она успела в нём заметить, говорило о том, что перед ней обычный мальчик, который так же нуждается во внимании и заботе, как и все остальные. Который может радоваться мелочам. Который забывается и выдаёт искренние эмоции, несмотря на то, что большую часть времени его, очевидно, приучали скрывать свои эмоции. И делал он это мастерски.

Она бы ни за что не догадалась, что он не общался с отцом, если бы они не оказались в больнице, и его выдержка не дала трещину. Что и неудивительно, он был ослаблен и уязвим. Гермиона вновь почувствовала острое желание остаться с ним подольше. Что, если ему понадобится помощь? Или станет хуже?

В дверь постучала медсестра и, скрипнув зубами, Гермиона напомнила себе, что Скорпиус - в больнице, под круглосуточным наблюдением. Не нужно так сильно переживать о нём.

Она взяла свои вещи и, пообещав вернуться завтра, направилась к выходу. Но так и застыла на месте, почувствовав отчётливую вибрацию в кармане брюк. Её телефон звонил! Чёрт побери.

Она поспешно выскочила за дверь и трясущимися пальцами достала мобильник. Увидев на дисплее тот самый номер, она готова была торжествующе захохотать. Но буквально за мгновение в ней поднялась такая ярость, что она, не дожидаясь от звонившего ни единого слова, рявкнула в трубку:

- Малфой, что должно случиться с твоим сыном, чтобы ты ответил на звонок?!