Грязнокровка, или мы с тобой одной крови.

ГРЕЙНДЖЕР

Я не понимала, что происходит вокруг меня: все слилось в сплошное смешение лиц, голосов, криков, всхлипываний, сирен.... Какие-то люди окружили нас, что-то накинули на меня, шептали на ухо слова утешения. Потом подъехала машина скорой помощи, Драко осторожно опустили на носилки, я цеплялась за них из последних сил, меня оттащили. Кто-то вложил мне в руку телефонную трубку, я с трудом набрала номер домашнего телефона и, глотая глухие рыдания, сообщила встревоженной маме, где я нахожусь.

Родители приехали быстро, меня усадили в машину, мама прижала меня к себе, пытаясь успокоить и согреть теплом своего тела. Они ни о чем не расспрашивали - я все равно не смогла бы выдавить из себя ни слова.

Но дома мне стало еще хуже: не помогли ни капли валерианы, ни сладкий чай, ни успокаивающие объятия мамы. Зубы стучали о край бокала, руки тряслись, меня знобило и лихорадило:

- Где он, мама? Что с ним?

- Ну же, девочка, крепись, - успокаивала она меня, хотя я с трудом различала ее слова. - Его забрали в центральный госпиталь. Я отвезу тебя туда. У меня есть там знакомые врачи. Я попрошу, и тебя пропустят к нему.

Первое, что поразило меня в хирургическом отделении городской больницы, была белизна. В столь девственно-белом помещении мне не приходилось бывать никогда раньше. Двойные двери, распахивающиеся в обе стороны, плавно закрылись за мной и мамой, когда мы вошли внутрь. Я съежилась, мгновенно возненавидев это место, сияющее мрачной, как мне показалось, чистотой. Флуоресцентные лампы в коридоре ослепляли. Их свет беспощадно бил в глаза.

Мне вдруг захотелось повернуться и убежать отсюда прочь, однако мама крепко держала меня за плечи, успокаивая и обнадеживая. Человек в белом халате, сидевший за письменным столом, поднял глаза от бумаг и тут же встал нам навстречу. Мама легонько подтолкнула меня вперед.

- Миссис и мисс Грейнджер, добро пожаловать в наш госпиталь.

- Здравствуй, Роберт! Гермиона, познакомься, это мистер Симпсон, очень хороший хирург. Мой давний знакомый.

- Здравствуйте, мистер Симпсон.

- Здравствуй, мисс Гермиона. Рад с тобой познакомиться. Много наслышан о тебе от твоих родителей.

- Роберт, мы разыскиваем одного молодого человека, его совсем недавно доставили к вам на скорой. Нападение на улице.

- Да, его сейчас готовят к операции, он в очень тяжелом состоянии. При нем не было никаких документов. У него есть страховка?

Я замотала головой. Откуда у него может быть страховка, он же маг.

- Жаль.

- Мы заплатим за его лечение, - успокоила мама врача. - Он однокурсник моей дочери, приехал к нам в гости на каникулы, а тут такое... Мы несем за него ответственность.

- Хорошо, - кивнул удовлетворенно мужчина. - Жаль, что все так вышло. Он очень симпатичный парень. Надеюсь, выживет.

- Что значит «выживет»? - прошептала я. - Он что, умирает?

Мама и мистер Симпсон переглянулись. Я выжидающе переводила взгляд с одного на другого. Но они молчали.

- Скажите мне правду. Я имею право знать.

- Ладно, - решился мужчина в белом халате. - Ты уже вполне взрослая девушка, ты поймешь. Как его зовут?

- Драко, Драко Малфой...

- Странное имя, впрочем, чего только не услышишь в наше время. Гермиона, он в очень плохом состоянии - можно сказать, где-то посередине между жизнью и смертью. Но ко второму - чуть ближе. По дороге в госпиталь он пережил клиническую смерть. Его откачали. И сейчас все зависит от исхода операции и от него самого. Он молод, у него крепкий организм, здоровое сердце, но я не Господь Бог.

- Значит, Вы будете его оперировать? - я подняла на него взгляд.

Мужчина кивнул.

- Мистер Симпсон, я не прошу от Вас ничего особенного, только одно: пообещайте, что Вы будете биться за его жизнь до последней возможности; Вы сделаете все, что в Ваших силах, чтобы он выжил.

- Это так важно для тебя, девочка?

Я уверенно кивнула:

- Очень важно. Так Вы обещаете?

- Хорошо, - он не отвел глаз в сторону, и это меня обнадеживало. - Я постараюсь. Я обещаю тебе.

- А могу я сейчас его увидеть?

Он не отказал мне и в этом.

Мистер Симпсон ушел готовиться к операции, а пожилая медсестра проводила меня в предоперационную палату. Мама осталась ждать в коридоре.

Драко лежал на высоком столе, накрытый белой простыней до самого подбородка. Лицо, уже отмытое от сгустков крови, было мертвенно-бледным. Синяки еще не приобрели своего зловещего сине-лилового оттенка и пока проявлялись лишь неяркими красными пятнами на скулах. Казалось, что он просто уснул. Его лицо выглядело абсолютно безмятежным. Но я знала, что он без сознания. Мало того, он медленно умирал. Под белой тканью прорисовывались контуры его тела. Не думаю, что я хотела бы увидеть то, что с ним сделали эти подонки.

Меня вновь начали сотрясать глухие рыдания, и, чтобы сдержать их, я прикрыла рот ладонью.

- Драко,- невольно позвала его я, и мой шепот прозвучал слишком громко в этом безмолвном девственно-стерильном помещении.

Наверное, я наивно ожидала, что он сейчас откроет глаза и посмотрит на меня, вновь ядовито улыбнется. В серых глазах мелькнет знакомая насмешливая искорка. Вот-вот прозвучит его презрительный смех. Пусть, пусть все будет именно так. Лишь бы он открыл глаза и вновь вздохнул полной грудью.

- Вам нужно уйти! - медсестра взяла меня за руку. Я покорно пошла вслед за ней, но потом обернулась:

- Подождите! - и подбежала обратно к столу.

Мой еле слышный голос жутковатым эхом прозвучал в стенах, выложенных кафелем:

- Драко! Миленький, не умирай, ты слышишь меня, не умирай...

Медсестра бережно обняла меня за плечи и повела к выходу. Я больше не сопротивлялась.

- Мама, он умирает..., - слезы обильно текли по моим щекам. Я робко протянула маме руки, она крепко сжала их в своих ладонях.

- Мы будем молиться за него, доченька, - прошептала она, успокаивая меня.

И я, уже не сдерживая рыданий, рухнула в ее объятия. Она довела меня до кушетки, нам не оставалось ничего иного, как просто ждать.

МАЛФОЙ

- Ты... наша, а они....маглы...

Сказать это стоило мне неимоверных усилий. Черная мгла засосала меня в свои страшные объятия. На какое-то мгновение я потерял ощущение пространства и времени. А потом...

Потом я открываю глаза и медленно поднимаюсь. Боли нет, она внезапно отступила. Тело приобрело непонятную легкость и плавность движений. Воздух улицы кажется теплым и умиротворяющим.

Вокруг меня толпа народа, все смотрят куда-то вниз и тревожно перешептываются. Я заглядываю сквозь чужие плечи, прошу людей подвинуться, но меня никто не слышит. Тогда я просачиваюсь сквозь тесно сжатый круг: на земле сидит и плачет девушка, склонившаяся над неподвижно лежащим телом... моим телом! Меня охватывает недоумение: как же так? Я же чувствую себя здесь, между тем и там тоже я...

Я хочу осязать себя, взять правой рукой левую, но моя рука проходит насквозь; пробую охватить себя за талию - рука вновь проходит через корпус, как по пустому пространству. Я хочу прикоснуться к плечу этой девушки, чтобы сказать ей, что я жив, но не могу к ней притронуться. Я не могу общаться ни с кем из окружающих меня. Это жуткое ощущение одиночества, ощущение полной изоляции. Я понимаю, что совершенно один, наедине с самим собой.

Я смотрю еще раз на свое лежащее на холодном асфальте тело, и только тут впервые передо мной является мысль: не случилось ли со мной того, что на языке живых людей определяется словом "смерть"?

А потом в ушах появляется неприятный шум, то ли громкий звон, то ли жужжание, и я чувствую, что куда-то двигаюсь, все дальше и дальше от тесной толпы незнакомых людей и от рыдающей девушки, обнимающей меня. Или уже не меня?

Скорость все увеличивается, и вот я уже мчусь сквозь длинный темный туннель...

Внезапно боль возвращается, резкая, пронзительная, прямо где-то в области сердца. В сознание врываются чужие голоса:

- Еще разряд?!

- Нет, он дышит! Есть показания на мониторе.

- Пульс?

- Слабый, неровный.

- Реакция зрачков на свет?

- Реагирует...

В руку впивается тонкая игла, и я вновь забываюсь, тону в беспамятье, но уже как-то по-другому - тяжело, чувствуя каждую ноющую клеточку моего израненного тела. Постепенно ощущения выравниваются, и наступает облегчение.

Но проходит какое-то время, и боль снова напоминает о себе громким голосом, она заполняет всего меня, нервно пульсируя в голове, она рвет в клочья душу...

И вновь передо мной длинный темный тоннель, по которому я плыву на встречу неземному свету.

Я вижу тени каких-то людей, они зовут меня к себе, от них исходит такая любовь и душевная теплота, какой я никогда прежде не встречал. Я вижу, что приближаюсь к некоему барьеру или границе, представляющей раздел между земной и последующей жизнью. Я не боюсь этого момента - я стремлюсь к нему всеми фибрами моей души. Я переполнен ощущением радости, любви и покоя.

Но вдруг в мое сознание врывается чужой незнакомый голос:

- Драко, вернись!

Кого это зовут? Кто такой Драко?

- Вернись! Не уходи! Ты нам нужен!

В какое-то мгновенье я понимаю, что это зовут меня. Я обнаруживаю, что должен вернуться обратно на землю, что час моей смерти еще не наступил. Я не хочу возвращаться, я сопротивляюсь - мне так хорошо здесь. Но голос требует, зовет, настойчиво торопит. Ему невозможно не подчиниться. И я понимаю, что еще не пришло мое время. Этот голос не даст мне уйти. И пока он зовет - я не умру...

Свет вдруг померк, и наступила тьма...

Но кто-то плачет на моей груди...

Кто эта девушка?

Скажите, кто она,

молящая меня:

- Не уходи!

Агония... и сумрак...и печаль...

Уже не бьется сердце....

Стынет кровь....

- Постой! Не уходи! Не покидай! -

Та девушка мне шепчет вновь и вновь.

И губы жаркие,

И блеск зовущих глаз,

И узкие запястья нежных рук,

И плечи хрупкие...

- Не умирай!

Кто я тебе? Не муж, не брат, не друг.

- Вернись! - ее мольбы. И смерти нет.

И на волшебный голос я стремлюсь.

Пусть тьма отступит, и вернется свет.

Я не смогу уйти, я остаюсь!...

ГРЕЙНДЖЕР

Операция длилась долго, наверное, несколько часов. А может быть, я просто потеряла ощущение времени и реальности.

Вдруг на какое-то краткое мгновение в пустом и тихом коридоре стало неимоверно тесно и шумно. Мимо пробегали какие-то люди в белых халатах, одни вбегали в операционную, другие выскакивали из нее.

- Что происходит, мама?

Но и она не могла ответить на мой вопрос.

Мимо неслась знакомая медсестра, я схватила ее за карман халата, и чуть было не оторвала его.

- Что происходит, мэм?

Медсестра остановилась, хотела сказать что-то резкое, но узнала меня и не решилась.

- Что происходит? - я уже в третий раз задавала один и тот же вопрос.

- Операция прошла успешно, но пациент потерял слишком много крови, у него резко падает давление.

Я недоуменно обернулась на маму:

- Что можно сделать?

- А переливание не помогает? - еле слышно спросила она медсестру.

Та покачала головой:

- Все дело в том, что в госпитале нет сейчас нужной группы крови. Мы послали машину на донорскую станцию, но пока она вернется... Время то идет.

Я ничего не понимала из их разговора: о чем это они говорят, что значит переливание, и кто такие доноры? Мама поняла мой немой вопрос, но отвечать не стала - не было времени даже в двух словах объяснять сложившуюся ситуацию.

- Какая у него группа? - вновь родные мне глаза посмотрели на женщину в белом халате.

- Третья.

- У моей девочки тоже третья, - мама попыталась улыбнуться. - Может, подойдет?

Она ничего не спросила у меня, точно зная, что я пойду на все, чтобы спасти этого белобрысого мальчишку.

Медсестра ухватилась за эту идею, как за спасательный круг:

- Что ж вы раньше не сказали. Сидите тут, никуда не уходите, сейчас все выясню...

Она исчезла в операционной. Я крепко обняла самого близкого мне на земле человека:

- Спасибо, родная. Ты дала ему шанс.

Я сама ведь даже и не догадывалась, что у меня третья группа крови; вот магла несчастная - я вообще не знала, что у людей есть какие-то группы крови. Хоть снова не записывайся на курс Магловедения!

Потом меня провели в палату, уложили на кушетку, окутали какими-то то ли проводами, то ли трубками. Я не понимала, что со мной делают, что происходит вокруг меня. Я видела только, как красная кровавая ниточка связала мою руку и руку Малфоя, я смотрела на его синюшные пальцы, на едва видимые жилки на запястье и, хотя он вряд ли меня слышал, молила его:

- Не умирай!

Когда мне разрешили подняться, Драко в операционной уже не было. У меня слегка кружилась голова, и немного подташнивало, но я старалась не показывать виду, и на все вопросы о самочувствии отвечала: Нормально.

Меня пустили к нему в палату.

Я не замечала ничего вокруг, мне все было безразлично, кроме его бледного лица в окружении белоснежных бинтов, обескровленных губ и впавших глаз с синими кругами вокруг. Я вдруг отчетливо поняла: жизнь покидает его. Он уходит туда, откуда не возвращаются.

- О, Мерлин! - я стукнула рукой по спинке больничной кровати, но боли не почувствовала. Неужели они ничем не смогли ему помочь? Неужели и моя кровь ничем ему не помогла?

Я осторожно села на край кровати и всмотрелась в знакомое лицо: это и он, и не он. Кожа прозрачна, черты обострены. Он совсем не похож на лощеного высокомерного аристократа, образ которого так лелеял в школе. Сейчас он похож на маленького мальчика, маленького умирающего мальчика...

И теперь он такой же грязнокровка, как и я.

И тогда я беру его руку в свою. Тонкие длинные пальцы холодны. В них почти не осталось жизни. Еще чуть-чуть, и прервется последняя тонкая нить, соединяющая его с жизнью. Я глажу его руку, сжимаю ее в своих горячих ладонях, мну, пытаясь вернуть в нее тепло, подношу к своим губам, тихонько дую. Но ничего не меняется. Он медленно умирает, мне чудится, что его душа вырывается из бренного тела, уже ничего не держит ее на этой земле.

Но я не желаю мириться с этой безысходностью, я трясу его за ледяную руку, глажу его холодную щеку:

- Не уходи... Ты слышишь, противный гадкий мальчишка, ты все всегда делаешь мне назло, ты дразнишь меня, пугаешь, презираешь меня, ты ненавидишь меня, но прошу тебя... я умоляю тебя...не умирай! Прислушайся ко мне один-единственный раз в жизни! Не уходи!

Ничего не происходит. Я плачу: все мои попытки безуспешны.

- Я обещаю тебе, я клянусь, что никогда не буду обижаться на тебя, не буду говорить о тебе плохо, никогда не причиню тебе вреда!

Нервы оголены, натянуты, как струна. Я наклоняюсь к его холодеющему лицу, шепчу слова, как молитву, прямо в ухо, пытаюсь достучаться до его затуманенного мозга:

- Драко, миленький, не умирай!... Я тебе этого никогда не прощу...

Жгучая соленая слезинка подает на его бескровную щеку:

- Не уходи же! Ты нам всем нужен!

Пролетели три дня, три долгих дня ожидания. Общее состояние Драко потихоньку улучшалось. Но он до сих пор не пришел в сознание.

Я каждый день навещала его, подолгу сидела на краешке его кровати, всматриваясь в знакомые черты и шепча молитвы, которым меня научила мама.

В этот сентябрьский совсем не по-осеннему теплый день меня встретил в коридоре мистер Симпсон.

- Могу поздравить тебя, Гермиона, наш пациент пришел в себя.

Я почти вбежала в палату.

- Ты кто? - серые глаза уставились на меня.

Вот те раз, это что-то новенькое. Не успел прийти в себя, как придумал очередную пакость?

- Ты кто? - Малфой снова уставился на меня, не узнавая.

Но, похоже, он и не думал шутить. Я непонимающе взглянула на мужчину в белом халате, склонившегося над медицинскими приборами - мистера Уайта, лечащего врача Драко.

Мужчина почувствовал мой немой вопрос и повернулся ко мне:

- Возможно, амнезия. Такое бывает...

- Что значит «амнезия»? Как это понимать?

Доктор вновь склонился к своим приборам.

- Амнезия - это отсутствие воспоминаний у пациентов... или неполные, избирательные воспоминания о событиях, переживаниях определенного периода жизни. - Он словно читал лекцию неопытной студентке. - В данном конкретном случае причиной амнезии послужила травма головы.

- Он что... ничего не помнит, абсолютно ничего? - я с ужасом всматривалась в лицо лежащего передо мной парня. Тот смотрел на меня с большим любопытством и какой-то наивной детской непосредственностью. Прежний Малфой никогда так на меня не смотрел. И от этого становилось немного жутковато.

- Я и говорю - амнезия...

Понимание не приходило.

- А что значит «отсутствие воспоминаний» и «неполные воспоминания»?

Врач посмотрел на меня, как на дуру:

- Что же тут непонятного, девочка?! Это значит, что он забыл либо всю свою прошлую жизнь, либо какой-то конкретный период - детство, например...

Осознание происшедшего медленно проявлялось в моей голове:

- А это надолго? Как быстро проходит это состояние?

Мужчина пожал плечами:

- Ну, по-разному. Может быть - завтра, а может быть - никогда...

Врач закончил изучение данных на экране монитора, записал что-то в свой журнал и подошел к пациенту, чтобы проверить показания градусника.

Я медленно опустилась на край кровати. Ответ мистера Уайта потряс меня до глубины души. Что значит «навсегда»? А как же Хогвартс? Нарцисса? Люциус? Я зябко повела плечами. Малфой-старший никогда не простит мне этого... И как я буду смотреть в глаза Дамблдору? Я не смогла защитить однокурсника на своей - магловской - территории. И как мне жить дальше с мыслью, что по моей вине память этого парня превратилась в чистый лист бумаги. Для него теперь нет ни семьи, ни друзей, ни врагов, нет никого и ничего... Вместо воспоминаний - сгусток тумана!

Перед глазами абсолютно реально пронеслась картина: я в кабинете директора, тут же чета Малфоев, от меня ждут объяснений, а я неуклюже топчусь, пытаюсь что-то рассказать, заикаюсь, краснею, молчу... Я выгляжу глупо... Но никто не смеется надо мной... Дамблдор потрясен... Он больше не доверяет мне... Малфои разгневаны... Они практически потеряли своего сына - он не помнит их... Нарцисса с упреком и болью смотрит на меня своими небесно-голубыми глазами... Люциус яростно сжимает в руке свою трость с набалдашником в виде змеи... Он сотрет меня в порошок...

Нужно что-то делать! Что?

- Тут ничего не сделаешь, - словно услышав мой вопрос, ответил врач. Он поправил одеяло на пациенте, свесившееся с края кровати, потрогал его лоб, заглянул в зрачки. - Память может вернуться внезапно по любой причине...

Я что, говорила вслух? Или доктор умеет читать чужие мысли?

- ... Например, новый удар по голове может все изменить. Попробуй, вдруг поможет, - врач рассмеялся своей шутке.

Я не обиделась на него - сегодня всем уже можно было смеяться. Состояние Драко стабилизировалось, его жизни ничего не угрожало. После нескольких бессонных ночей не грех и расслабиться.

- А если серьезно..., - мистер Уайт обошел кровать и приблизился ко мне. Я невольно поднялась к нему навстречу. Он подошел совсем близко и положил мне руку на плечо:

- Не нужно отчаиваться, Гермиона. Он очень молод, у него крепкий натренированный организм (чувствуется спортивная закалка), здоровое сердце и заботливая сиделка. Я уверен, что все будет хорошо. Стоит ему чуточку набраться сил, и память сама вернется к нему.

Доктор направился к дверям, но перед самым выходом обернулся:

- А вообще, мисс Грейнджер, в моей практике были случаи, когда воспоминания возникали внезапно, абсолютно спонтанно, от какого-нибудь очень сильного душевного потрясения, от всплеска у пациента положительных эмоций. И, если ты можешь обеспечить ему эти эмоции, то, значит, все в твоих руках...

Я сильно сомневалась в своих способностях создавать мистеру Малфою-младшему положительные эмоции, скорее наоборот. Нет, эмоций у меня по отношению к нему всегда было слишком много, только вот помочь они вряд ли смогут.

Мужчина открыл дверь, но вновь обернулся:

- Знаешь, Гермиона, я давно практикую, многое повидал на своем веку, но этот случай ни на что не похож. Еще пару дней назад пациент практически умирал у меня на руках, находился, прямо скажу, одной ногой в могиле... Что я тебе рассказываю, ты сама все помнишь... Если бы не ты, не твоя кровь, мы бы его потеряли... А сегодня, взгляни на него, он улыбается, на его щеках играет румянец... И если бы не бинты, и не эта амнезия, я легко мог бы сказать, что он очень близок к выздоровлению... очень... Настолько близок, что я просто развожу руками... Чудо, да и только!

Он вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. А я усмехнулась про себя - если бы доктор знал, кем является его пациент. Это последний отпрыск древнего знатного волшебного рода, магия передавалась в его кровь через многие поколения предков. Он защищен родовыми заклинаниями своей семьи, он очень сильный маг, он Пожиратель смерти... Что скажет медик завтра, когда Драко спокойно встанет на ноги, и его придется выписывать из больницы?!

Я оглянулась на Малфоя, беспомощно лежащего на больничной кровати и с недоумением рассматривающего меня.

Так, значит, у него нет памяти??? Так ведь это же здорово! Кажется, не все в жизни складывается плохо...

- Привет, Драко! Ты помнишь меня?

Он покачал головой:

- Нет, но твое лицо кажется мне знакомым. Ты кто?

- Меня зовут Гермиона Грейнджер. Мы с тобой однокурсники, учимся в Хогвартсе. Это школа такая.

Я всматривалась в его напрягшиеся черты лица. Он напряженно вспоминал, казалось, был слышен даже скрип его мозгов. Но ни моя фамилия, ни название учебного заведения не вернули ушедших в туман воспоминаний.

- Какой он симпатичный, - вдруг ни с того, ни с сего подумалось мне. Сейчас он не выглядел надменным, скорее походил на обиженного ребенка: глаза не отливали свинцом, высокомерно сжатые губы разгладились, на щеках играл легкий румянец. Ангел, да и только.

Я невольно покраснела от своих мыслей. Мне никогда прежде не приходилось размышлять о Драко Малфое как о человеке противоположного пола - только как о враге. А у врагов не бывает ни пола, ни цвета кожи, ни национальности - это просто враг и все! А я всегда его ненавидела и презирала, почти с первого дня пребывания в школе.

Нет, он определенно красив, невообразимо красив. Не зря половина девчонок Хогвартса откровенно пялилась на него, а вторая половина тайно рассматривала его сквозь прикрытые ресницы. У него очень нежные очертания подбородка, высокий лоб, прямой нос - все безупречно, как у истинного аристократа. И глаза... Какие у него глаза! Не глаза, а два бездонных омута, в которые так и затягивает...

Я почувствовала, что еще больше покраснела, смущенно отвернулась, чтобы спрятаться от его взгляда. Что-то уж слишком сильно разыгралось сегодня мое воображение, это совсем на меня не похоже. Надо взять себя в руки - ведь это же всего только Малфой, Драко Малфой. Он так же красив, как и жесток, и он вовсе не ангел.

Но сейчас он лежал передо мной такой беспомощный, такой уязвимый, и он был полностью в моей власти - могу внушить ему все, чего только не пожелаю!

Я заметила, как едва заметная синяя жилка тоненько билась на его шее, и вдруг непроизвольно потянулась рукой, чтобы прикоснуться к ней, потрогать ее... Это было как наваждение.

Я вздрогнула: его холодные, как лед, пальцы перехватили мою горячую ладонь.

- Гермиона! - Он вновь назвал меня по имени, как в тот ужасный вечер в Малфой-мэноре, когда шептал мне на ухо, чтобы я убегала. - Мне очень хорошо знакомо твое лицо. Мы дружили в школе?

- Ну... Не совсем...

Я попыталась вытянуть свою руку, но ничего не выходило.

- Мы просто учимся на одном курсе - ты на Слизерине, а я на Гриффиндоре. У нас часто проходят совместные занятия. Мы оба старосты, и нам иногда вместе приходится выполнять поручения. А еще мы в паре с тобой проходили практику...

Я с трудом подбирала слова. Зачем ему рассказывать о нашей взаимной ненависти, о стычках, оскорблениях и ссорах, о боли, которую он причинял мне все эти годы.

- Когда-нибудь сам об этом вспомнит, - с сожалением подумала я.

С сожалением?! Мерлин, что же со мной сегодня происходит?! Это же Малфой! Гадкий белобрысый хорек! Слизеринский принц! Очнись же, Гермиона!

- Но сейчас он совсем другой, - я пыталась спорить сама с собой. - И пока длится эта амнезия, можно попробовать узнать о нем чуточку больше.

Но более всего меня волновал тот факт, почему Драко Малфой дважды за последний месяц бросался на мою защиту, и ценой своей жизни пытался спасти меня. И если с первым разом все более или менее было понятно, то второй случай просто не укладывался у меня в голове.

- Расскажи мне о школе, - он крепко сжал мою горячую ладонь в своей.

- Нет, не хочу, - я покачала головой. - Сам все когда-нибудь вспомнишь.

- Хорошо, - покорно согласился он. - А ты красивая, Гермиона Грейнджер. Наверное, поэтому я так хорошо помню твое лицо.

Румянец смущения покрыл мои щеки. Я попыталась встать.

- Не уходи! - попросили и его голос, и его взгляд. И я не смогла им отказать. Я осталась.

- Драко, а хочешь, я тебе почитаю?

- Хочу! Очень!

Я порылась в своей сумочке - где-то у меня был старенький, зачитанный до дыр томик. Я любила эту сказку.

- Это книга называется «Маугли», ее автор Редьярд Киплинг.

- Маугли?! Звучит заманчиво...