«Почему у мамы вырос живот?»
Солнечный свет мягко заливал комнату, где Гермиона, уютно устроившись на диване, гладила рукой округлившийся живот. Рядом играли Оливер и Оливия — теперь уже уверенно стоящие на ножках, но всё еще такие крошечные.
Но вдруг что-то пошло не так — Оливия остановилась, посмотрела на маму и нахмурилась.
— Ма-ма… — она подошла ближе и уставилась на живот. — Большой!
Оливер насторожился, замер с игрушечной совой в руках и тоже подошёл. Он ткнул пальчиком в живот Гермионы:
— Мама… ай?
Гермиона засмеялась тихо, погладила обоих по волосам.
— Нет, не «ай», зайчики. Всё хорошо. Тут внутри ваш братик растёт.
— Не! — взвизгнула Оливия, и её губы задрожали. — Ма-ма моя! Не братик!
— Моя! — поддержал её Оливер и обнял Гермиону за талию. — Не нуна брат!
Гермиона вздохнула, прижимая детей к себе. Её сердце сжалось от умиления и лёгкой грусти — им сложно было понять перемены.
— Мои вы, мои любимые, — шептала она, целуя их в макушки. — А в животике — ваш маленький брат. Он будет вас любить. Вы будете его защищать. Он будет смеяться с вами, делиться игрушками, и вы втроём будете неразлучны.
— Он нас любит? — с сомнением спросил Оливер.
— Уже, — уверенно сказала Гермиона. — Он слышит вас. Когда вы смеётесь — он шевелится. Когда вы плачете — он толкается. Он уже знает, что у него самые лучшие брат и сестра.
Оливия всё еще хмурилась, но по-своему обняла живот.
— Я скажу ему: не плакать. Только спать.
Гермиона рассмеялась, и в этот момент в комнату вошёл Драко с кружкой травяного чая.
— Что тут за семейный совет?
— Наши старшие решили, что один младший брат — это слишком, — подмигнула Гермиона.
Драко подошёл и сел рядом, осторожно притянув жену и детей к себе.
— А если он будет такой же очаровательный, как вы? — спросил он, глядя на близнецов.
— Тогда можно, — буркнул Оливер и протянул сову к животу. — На. Моя.
— Поделишься? — удивилась Гермиона.
— Он маленький. Нужна сова.
Оливия кивнула.
— Только не плакать!
Драко рассмеялся. В этот момент малыш в животе толкнулся, будто давая знать: он услышал.