Размышляющая
Гермиона сидела в своей комнате, которая когда-то казалась ей такой уютной и защищённой. Теперь стены, украшенные тёмными гобеленами, казались ей тюрьмой.
С одной стороны, перед ней стояла Беллатриса, которая вырастила её, несмотря на всю жестокость и тьму. «Моя семья… Они единственные, кого я знала всю жизнь. Беллатриса всегда говорила, что семья — это самое важное. Но кто решает что важно, а что нет?» Вспомнились счастливые моменты, проведённые с Фредом. А мир может быть другим? Но смогу ли я предать тех, кто вырастил меня, даже если они были жестокими? Предать… Громкое слово, хотя оно, к сожалению, самое верное.
Окончательное осознание что её выбор не просто вопрос между двумя людьми, а между двумя жизнями, двумя судьбами. Если не выбирать? Фред чистокровный и никакого преступления тут нет, он же не грязнокровка. Внутри что то оборвалось. Забытое чувство отвращения ощущалось кожей грязным пеплом. Вернулись не только отобранные воспоминания, но и отобранные чувства. К отвращению примешалось презрение, к себе, к проявленной слабости. Мямля. Вся ситуация с Фредом отошла на второй план, официальных разговоров никаких не было, и не стоит о ней сейчас задумываться. Не обязательно участвовать в этой шахматной партии Тёмного Лорда, отойти в тень и не принимать сторону — лучший вариант. Но могу ли я продолжать жить ложью?
Закопав последнюю мысль глубоко внутри, подсознательное хитро хмыкнуло — Сможешь.
— Драко! Постой! — Гермиона нагнала Малфоя почти у входа в обеденный зал, слишком резкий поворот корпуса, чуть дрогнувшие пальцы, готовые в любой момент схватить палочку. Нервный — отметила девушка про себя.
— Поздравить с возвращением? — плечи опустились, а руки расслабились. — Союзник не помешает.
— В другом месте.
Двое учеников, прислонившись спиной к стене, дождались пока все уйдут в обеденный зал. Многие ученики проводили выходной день в Хогсмиде, поэтому ждать долго не пришлось и как только последний маг скрылся за массивными дверьми, сзади пары образовалась дверь, ведущая в единственное безопасное место в Хогвартсе.
— Навевает воспоминания? — Улыбнулся Драко.
— Не то слово — она вернула улыбку ему.
Хотя комната сильно изменилась, теперь камин грел приятным пламенем, перед ним стоял небольшой диванчик, около стены стол с писменными принадлежностями, но в самом углу, стыдливо прикрытое куском ткани, расположилось то самое зеркало, с теми фотографиями.
— Я кое что сделал. — Малфой шумно выдохнул, сев на диван и уставши потер веки.
— Слушаю. — смысл проживать эмоции?
— Точно вернулась. Я не хотел взваливать на тебя исключение Дамблдора — взгляд затравленный, как у зверька загнанного в угол.
— Ты же не хочешь этого.
— Да, не хочу. Но мы не выберемся из этого. А если оплошаем, отразится на наших родных, не говоря о нас с тобой.
Вот оно что. Искреннее переживание за своих родных не даёт Малфою отступить. Еë чувства к матери не были настолько же тёплыми.
— И что ты собрался делать?
— Уже сделал. Одно из заклинаний способно имитировать воздействие дементоров. Высасывает душу и жизненную энергию, но одна проблема. Передаётся через предмет. Пока спрятал, подгадаю момент и подкину директору.
— Почти сделал дело в одиночку. — липкий ужас, они спокойно обсуждают убийство, или старательно делают вид, что спокойны.
— Я не тратил всю свою жизнь на дружбу с шрамоголовым и рыжим. Я справлюсь. Твои задачи все те же до конца года, эксперименты с исчезательным шкафом всё лучше и лучше.
— В конце года всё кончится. — Гермиона не знала на чьей стороне Малфой. Они вроде друзья, а вроде и не знают друг друга, но попробовать переманить его на свою, «нейтральную» сторону, стоит попробовать. — И тебе не обязательно справляться в одиночку. Придумаем что-нибудь.
— Придумаем. Или умрём.
— Почему ты так категоричен? Никто не всемогущ.
— Меньше чем через месяц я обязан принять тёмную метку, и после этого уже ничего не сделаешь.
— Почему только ты? Какие то изменения? — сомнения все сильнее укоренялись в душе Гермионы.
— Моя роль закончится в конце этого года, твоя же может продолжится, если не получится быстрого переворота.
— Полноценная война выходит. И никак не избежать.
— Никак не избежать.
— Это не было вопросом.
— Это не было ответом.
Поленья всё так же трещали в камине, освещая комнату приятным, тёплым светом, но в углах таились тени, а люди с прикрытых фото смотрели с осуждением. Жизнь продолжалась — но не здесь.