4
Я сидел в кабинете у Малфоя и ждал хозяина, который обучал чему-то своего ординатора. Мой, кстати, сегодня так и не появился. Разглядывать портрет Малфоя мне быстро наскучило, а лицезрение банок с различными органами, замаринованными в формалине, мне никогда удовольствия не приносило. Открыв шкаф, я запустил руку между банками. Где-то здесь, я точно знаю, стояла бутылка коньяка. За этим делом меня и застал мой друг. — Всегда замечал у тебя тягу к клептомании, — устало опустился в свое кресло Малфой. — Я не ворую, а беру взаймы, — проговорил я, разливая коньяк по бокалам. — Ты что такой уставший? — Не поверишь... — Почему не поверю? Вот то, что у меня сегодня произошло — это из разряда юмористического фэнтези. Я обещал никому не рассказывать. Но Малфой это не все. — Ты почему всегда перебиваешь? — отмахнулся от меня Люциус, забирая свой бокал из моих рук. — Воспитание плохое. Что у тебя случилось? — Да неважно. Ты все равно не вникнешь во все тонкости патологической анатомии. — Естественно. Это же вы у нас самые умные врачи. Только ваши знания никому уже не помогают, — хмыкнул я, делая глоток. — Ну вот не начинай. Зато мозг никто на кусочки не разрывает. И Амбридж с Локхартом над нами власти не имеют, — Малфой усмехнулся. — Почему ты такой, а? Я вот тебе веселую сказку хотел рассказать, а ты... — как-то быстро закончился коньяк в бокале. — Это ты про девятнадцатилетнего парня с фимозом? Нашел, чем удивить. Об этом уже вся больница перешептывается, — скучающим голосом поведал Малфой. — И что, по всем углам шепчутся про то, что это осложнение пролеченной гонореи? — я усмехнулся. — Да ладно, — Люциус округлил глаза и сделал уже более заинтересованный вид. — Я, конечно, не венеролог, но такого не бывает. Я молчал, медленно вращая бокал. Нужно же выдержать театральную паузу. Обдумать все. Поиздеваться над Малфоем. Куда ж без этого? — Сев! Если ты не начнешь говорить... — Да ладно тебе, — рассмеялся я. — Мне просто нравится, когда ты делаешь такое лицо. А вот когда делаешь такое — не нравится. Значит, привезли паренька. Вроде бы ничего экстренного. Фимоз лечится планово, чего уж тут скрывать, а здесь бригаду на уши поставили. Я в операционную не спешу, бригада тоже. Ждем, что скажет Долохов с Петтигрю. Выходит наш венеролог и говорит, что, мол, болячка не по его части. И смеется. Мы с Регом переглянулись, но сделали вид, что нас это совершенно не интересует. — И у тебя получилось? — скептически протянул Малфой. — А что, по мне не видно, что я абсолютно не в курсе всех деталей? Значит, мое любопытство пересиливает, и я подхожу к фельдшеру скорой, чтобы расспросить все детали. — К новенькой? — К старенькой. Сегодня Джудит дежурит. — А, ну тогда понятно. Эта женщина видела в своей жизни всё. Она там тебя не проклинает ещё? А то, когда вы вместе работаете, вечно что-то случается. — Не передергивай. В общем, рассказала она мне веселую историю. Был у этого паренька друг—медбрат, который прекрасно знает, чем лечить французский насморк. Поставил он укольчик и отправил дружка на все четыре стороны. Но зуд-то остался. Пришел еще раз: чешется, мол. А у медбрата того друзья в гостях были. Те решили пошутить, потому что никому в своем уме не пришло бы в голову последовать их совету. Никому, кроме нашего больного. Эти самые друзья с уверенностью в голосе заявили, что лучшего лекарства, чем спиртовые примочки с добавлением любого одеколона, на свете еще не придумали... — Ох ты ж... — сделал страдальческое лицо Малфой, резко допивая остатки конька. — Я вот тоже представил. Веселые друзья. Итог предсказуем. Воспаление и сужение. Ни о каких плановых операциях тут, разумеется, разговор не шел. — Бедняга. — Но это еще не все! — весело проговорил я, про себя полностью соглашаясь с Малфоем. Тяжело, когда у тебя друзья идиоты. — Вы по ошибке отрезали ему что-то не то? — Вроде все нужное оставили, — я пожал плечами. — Так что там еще с бедным парнем? — Да вроде ничего, — я подождал, когда Люциус сделает глоток. — Когда я начал готовить его к эпидуралке, он схватил меня за руку и спросил: «Доктор, у меня с эрекцией все хорошо будет?» Я удивился, говорю, что не меня спрашивать нужно, а хирургов. Он помотал головой и прошептал: «Вы ведь в позвоночник лезть будете?» Я кивнул, всё еще не понимая, что он от меня хочет. — А причем здесь эрекция и позвоночник? — Я тоже так спросил. Ответ убил всех, кто находился в операционной. — Ну, не томи... — «Член — это же часть копчика. Значит, в нем есть кость, которая телескопически выдвигается при эрекции!» А я знал, что так получится. Я не зря дождался, когда Люциус сделает глоток, прежде чем сказать последнюю фразу. Весь великолепный французский коньяк, что находился во рту у Люциуса, оказался на столе. Малфой, после того, как прокашлялся, выдавил из себя: — Быть такого не может. — А вот теперь представь, каково пришлось нам. Панси уже приготовленный эпидуральный катетер уронила, а Регу вообще перемываться пришлось. Потому что пол, даже если это пол операционной, далек от стерильности. — А почему Рег за столом был? — отдышавшись, спросил Люциус. — Может, потому, что эта свинья Долохов зажрался совсем? Сегодня у него нет дежурства, поэтому поставили бригаду экстренников. Нормально? Абдоминального хирурга, привыкшего ковыряться в брюхе, назначили член резать, — я от злости чуть не раздавил бедный бокал. Почему-то в последнее время сложилась тенденция: чем меньше делаешь работы, тем меньше с тебя спрос. — Ну, всякое бывает, — задумчиво пробормотал Люциус, вытирая стол. — Видимо, подумал, что пареньку мало досталось. — Не кипятись. Все же хорошо закончилось, — вновь плюхнулся в свое кресло Малфой. — Ну, Регулус сказал, что кость не задета. Мою речь прервал звонок телефона. — Снейп. — Доктор Снейп, доктор Поттер не может вас найти, вы не могли бы зайти в отделение? — Который из двоих? Если старший, то пусть идет подальше. Если младший, то пусть направляет свои стопы в кабинет Малфоя. — Какого Малфоя? Старшего или младшего? — Джудит, я тебя тоже люблю, но сарказм — не твой конек. Так кто там меня ищет? — Гарри Поттер, сэр. — Пусть шурует в морг. Будем изучать реанимацию, и передай ему, что пока он выбранное мною тело не оживит, домой он не пойдет. — Ты сейчас пошутил, да? — подозрительно сощурил глаза Малфой. — Допустить Поттера к трупу — это надругаться над трупом. — А ты хочешь, чтобы я его сразу к людям допустил? Я, конечно, понимаю, что у тебя ставка складывается из количества вскрытий, но мне план перевыполнить тоже как-то не улыбается. — На манекенах тренируйтесь. — Да ладно тебе. Я Поттера в ближайшее время даже к манекену не допущу. Пока Поттер шел в кабинет заведующего патанатомического отделения, я успел прикончить коньяк, налитый в бокал. Зашел мой ординатор в кабинет без стука. Да он просто ввалился туда. От такой наглости Люциус дар речи потерял. Я же несколько минут разглядывал это стоящее на пороге лохматое чучело. На чучеле были надеты кроссовски, какие-то драные джинсы, а еще оно было... в халате? Я даже глаза протер. Нет, мне не привиделось. Действительно, халат, когда-то (наверное, в прошлом веке) бывший белым. — Поттер, а вы зачем пришли? Я же вам сказал, приходить завтра к восьми утра. — Ну, я подумал... — Вы еще и думать умеете? Знаешь, Люциус, оказывается, богата Великобритания на чудеса. Где-то здесь, в Шотландии, говорят, Лохнесское чудовище водится. А еще умеющий думать Поттер. Вот уж чудо из чудес. Поттер злобно глянул на меня из-под челки, сверкнув зелеными глазами, так похожими на глаза матери. Меня еле заметно передернуло. Но потом мальчишка снова опустил взгляд куда-то в район своих кроссовок. Я же тем временем продолжал. — Скажите мне, Поттер, ваши родители на вас всю жизнь экономили? Вы во что вырядились? Вы забыли, что пришли в эту клинику работать в отделение интенсивной терапии и реанимации? Чтобы завтра... Нет, раз уж вы изволили явиться, то сегодня, вы пойдете к кастеляну и получите пару комплектов хирургической формы, маркированной цветом нашего отделения. С этим все понятно? — я вопросительно посмотрел на парня. — Понятно, — огрызнулся Поттер. — Ну, раз с этим понятно, переходим к следующей части нашего такого спонтанного урока. Что вы знаете о неотложных состояниях, при которых возникает потребность в реанимационных мероприятиях? — Ну... э... — Неправильно, Поттер, эти состояния не нуждаются в реанимации, они нуждаются в полном искоренении и уничтожении. А состояний, при которых начинается непосредственно реанимация, три. Вы запоминаете, Поттер? Их всего три. Остановка дыхания, остановка кровообращения и непосредственно клиническая смерть. Завтрашний день начнется для вас с разбора всех этих трех состояний. Характеристики, классификации. А также при каких условиях они возникают. И не дай вам бог, Поттер, не подготовиться. — А если не подготовлюсь? То что? Что вы мне сделаете? — в голосе мальчишки звучал вызов. Я усмехнулся. Ладно. Мы еще сделаем из тебя полноценного врача. — Ничего. Я не сделаю вам ничего. Скажу больше — вам ничего не будет. Не будет свидетельства об окончании ординатуры, не будет сертификата на работу врача. Ничего у вас, Поттер, не будет, — я гадко ухмыльнулся. — А если вы захотите остаться в медицине, то, думаю, доктор Малфой найдет вам место санитара в своем морге. Последний вопрос и можете идти, — паренек выжидающе на меня посмотрел. — Как в домашних условиях можно провести сердечно-легочную реанимацию до приезда скорой помощи, если вы дома один и у вас сломана рука? Поттер с Малфоем на меня посмотрели взглядом полярной совы. Я что-то не то спросил? — Я... я не знаю... — Плохо, Поттер. Вас учили в том же университете, что и меня? А не похоже. Вы слышали о таком банальном приборе, как «кардиопамп»? Там слова еще есть такие интересные — компрессия и декомпрессия? Что, тоже не слышали? Вот, у каждого сотрудника спецслужб, работающих с людьми, есть такой прибор и, они умеют им пользоваться. Даже штатный полицейский, не имеющий медицинского образования, знает, как с ним обращаться. — Вот и пускай пользуются, — пробурчал юноша. — Какое отношение этот ваш прибор имеет к реанимации дома? — Малфой повернулся ко мне и кивнул. — Прямое, Поттер. Что в вашем доме может создать компрессию и декомпрессию грудной клетки? Или вы не знаете таких слов? — парень стоически молчал. М-да. Тяжко ему будет. — Это вантуз, Поттер. Обычный вантуз. И запомните, Поттер. У реаниматолога руки — это главное, и не стоит их ломать, потому что ни один «кардиопамп» не заменит непрямого массажа сердца, выполненного человеком хоть приблизительно знающим, где расположено сердце и как, собственно, делать этот массаж. И повторите анатомию. Завтра вы весь день после зачета будете работать в паре с Лонгботтомом под присмотром доктора Малфоя. А вот сейчас, пожалуй, все, свободен. Поттер сразу же рванул из кабинета, а я устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Малфой посопел, а затем, не выдержав, поинтересовался: — Ты не сильно круто за парня взялся? — Нет. — А может все-таки... — Нет, Люц. Через два года Поттер получит сертификат, согласно которому будет иметь право отвечать за чужую жизнь. И теперь только от меня зависит, как именно он будет за эту жизнь отвечать и не возникнет ли от его ответов переработка в твоем отделе. — Спасибо за заботу обо мне, — фыркнул Малфой. — Ты чего такой квелый? — Устал. Сперва шкаф таскал, потом только уснул, как дернули к одному недосамоубившемуся придурку, затем Рита порадовала меня новостью о смене нашего руководства, а миссис Поттер закатила мне очередной скандал. И только я приготовился как следует поспать, меня разбудил своими воплями сынок пресловутой миссис Поттер. А буквально через пятнадцать минут началась эта странная операция. — Иди спать. Чтобы завтра приступить к вдумчивому... гм... обучению Поттера, ты должен быть полон сил. — Да, наверное, ты прав, — я открыл глаза, и мой взгляд вновь наткнулся на портрет. — Слушай, может мне тоже такой же заказать? Как ты думаешь, какой образ подойдет мне больше? — Сумасшедшего средневекового алхимика в странной мантии и зацикленного на проблемах создания философского камня. — Ну, спасибо. — Всегда пожалуйста. А теперь давай домой топай. — Все, считай, меня уже нет. Я поднялся в свое отделение, в очередной раз переоделся и отправился домой. По дороге я снова зашел в супермаркет и купил, наконец, обойный клей. Завтра я не дежурю, поэтому у меня свободный вечер, который я решил посвятить ремонту. Дома я честно пытался уснуть, но сон не шел. Глаза стали болеть, а уснуть не получалось. В голове роились мысли. И улетали, так и не сформировавшись во что-то конкретное. Я не знаю, сколько я так провалялся, пытаясь заснуть. За окном было уже темно. Наверное, близилась полночь. Плюнув на все, я побрел на кухню. Включив чайник, я сел на маленький уютный диванчик и сам не заметил, как уснул. Кап. Кап. Кап. Сквозь сон, каждая капля долбила прямо в мозг. Разлепив глаза, я огляделся. Чайник только начал закипать. Кап. Кап. Кап. Что за...? Я оглядел кухню. Мой взгляд остановился на раковине. Кран был абсолютно сухой. Интересно, когда же я доберусь со своим ремонтом до кухни? Кап. Кап. Так, мой взгляд остановился на стене, которая была общей с моими сумасшедшими соседями. Вот оно. И, скорее всего, этот звук у меня слышно гораздо лучше, чем у них. Да что эти Поттер с Лонгботтомом за мужики? Или они думают, что кран Грейнджер будет чинить? Хотя не удивлюсь, если в итоге так оно и будет. Я хмыкнул. Потом нахмурился. Решительно встал и, взяв чемодан с инструментом, шагнул к двери. Пока я ждал, когда мне откроют дверь, я размышлял о том, что эта девочка как-то странно влияет на меня. Рядом с ней во мне просыпаются все мужские инстинкты Даже не просыпаются — просто кричат, надрываясь, что девушка не должна сама таскать тяжести и чинить краны. Странно все это. Вот зачем я сейчас, в первом часу ночи, стою перед дверью этой девчонки? Потому что мне мешает этой долбанный потёкший у нее кран? Который капает уже очень давно, кстати. Или здесь есть другая причина? Я сам не знаю. Дверь открылась, и передо мной возникла Грейнджер, закутанная в какой-то пушистый халат, без тапочек и с заспанной мордашкой. Не сказав ни слова, я отодвинул ее в сторону, вошел в квартиру и направился прямиком на кухню. — И что вам на этот раз нужно? — пробурчала девушка. — Мне нужно? Вчера, если мне не изменяет память, нужно было вам. Я уже начинаю думать, что проводить технические работы по ночам в вашей квартире — мое второе хобби после вышивания крестиком, — я сам не заметил, как вновь вернулся к своей саркастичной манере общения. А ведь не хотел. — А вас никто и не просил ничего делать. Вы на часы смотрели? — подходя ко мне, проговорила Грейнджер. — Смотрел. Для успокоения своих нервов и создания благоприятной обстановки для своего кратковременного сна я мог начать обшивать стены, создавая изоляцию, но, подумав, я нашёл более простой выход, а именно — починку вашего крана. — Так, что у нас здесь. Угу. Судя по всему, этому крану лет чуточку меньше, чем стоящей рядом плите. И прокладки в нем никто с самой установки не менял. Как я и думал. — И что вы делаете? — все еще раздраженно проговорила соседка. — Чиню кран, если не видите — можете надеть очки и подойти поближе. — И зачем? — Гермиона заглянула мне за плечо и, удостоверившись, что ничего предосудительного с краном я не делаю, отошла к столу. — Чтобы не капал и не раздражал меня еще больше. Я тебе говорил уже об изоляции в нашем доме? — Может, уже определитесь, на «ты» вы ко мне обращаетесь или на «вы»? — устало произнесла девушка, присаживаясь на шатающийся стул. Я впал в ступор. Не замечал, чтобы я называл её по-разному. Обычно я придерживаюсь официального обращения, обращаясь ко всем на «вы». Кроме близких друзей и шавки Амбридж. — Тогда давай определимся, как друг к другу обращаться. Официально или нет? — я повернулся к ней и посмотрел в глаза. Она взгляда не отвела и пожала плечами. — Да без разницы. — Тогда давай на «ты», — я вернулся к работе и принялся меланхолично разбирать пациента. Молчание затянулось. — Гермиона, может, нальешь чаю? Она встала и щелкнула чайником. Достав заварник, дождалась пока вода закипит. Насыпала в чайничек три ложки сахара, залила кипятком и стала ждать. Я смотрел на неё округлившимися глазами. — Хм, можно спросить, что ты делаешь? — Чай завариваю. — Да? Загляни в заварник. Девушка сняла крышку и заглянула. Потом произнесла шепотом что-то нецензурное и вылила содержимое в раковину, едва не облив при этом мне руки. Потом повторила попытку уже более успешно. По крайней мере, то, что она насыпала, было похоже на чай. Спустя минут пятнадцать я собрал кран и, удостоверившись, что все работает как положено, сел на стул. Гермиона, посмотрев на меня, налила чай. — Вам с сахаром? — Да, две ложки, — я заметил, что начинаю засыпать. Гермиона тем временем открыла банку, на которой было написано «соль», и насыпала из неё две заказанные ложки. — Послушай, у тебя какие-то проблемы с сахаром? Соседка посмотрела последовательно на ложку, на банку, на кружку. Потом бросила ложку в раковину и вылила чай. — Может, сами нальете? — Спасибо, пожалуй, я налью себе чай у себя дома, — я встал и направился к двери. Уже на выходе из квартиры меня остановил знакомый голос моего ординатора. — Гермиона, что ты здесь копошишься ночью? — Гарри, иди спать, — отмахнулась от него девушка и пошла в сторону двери, чтобы закрыть её за мной. — Герми... Доктор Снейп? — практически прокричал Поттер. — Какая-то странная у вас реакция на мою скромную персону. И почему вы спите, хотя должны вгрызаться в азы реаниматологии всеми зубами? — Что вы здесь делаете? — не слыша меня, продолжал кричать парень. — А вы уверены, что хотите это знать? — я продолжал издеваться над парнишкой. Ну вот, как можно его чему-то учить, если он меня боится? — Если я скажу, что ненавязчиво пристаю к вашей соседке, ваша психика выдержит это объяснение? — Спасибо, доктор Снейп. Идите уже домой, — начала выпихивать меня из квартиры девушка. — Гермиона, мы же договорились. Просто Северус. — Гарри, ты что орешь? — спустился вниз Невилл. — Доктор Снейп? Доброй ночи, — проговорил парень и, не обращая на меня практически никакого внимания, прошел в кухню. — Чего-то не хватает. Гермиона, ты починила кран! — практически утвердительно сообщил парень, выходя к нам. — Конечно, Невилл. Мне не спалось, и я решила: почему бы мне заняться сантехническими работами? — Не злись. Спасибо, доктор Снейп. Но мы могли это сделать сами. — Да я не сомневаюсь, что могли. Просто не в ближайшее время. Поттер, что-то пробурчав, поднялся к себе наверх. Следом за ним отправился малфоевский новобранец. — Ну, раз вы пришли сюда с инструментами, может, стулья почините? — с какой-то надеждой в голосе спросила Гермиона. Я усмехнулся и прошел в комнату. — Тогда с тебя чай. Только без соли... и даже без сахара. Мало ли. Спустя полчаса я оказался в своей квартире и лег спать.