10
Я лежал на кровати и размышлял. Что черт возьми произошло? После безумного экспромта в моем кабинете Гермиона очень быстро собралась и сбежала. Все оставшееся время своего дежурства, она старательно и довольно успешно от меня пряталась. В понедельник был насыщенный операционный день. Провели три сложнейшие операции, которые просто вымотали всех до предела. Не успел я как следует отдышаться, как по скорой привезли девушку, которая из-за неразделенной любви решила свести счеты с жизнью. Действовала она качественно и травилась наверняка, не полагаясь на случайность, утянув при этом у брата страдающего тяжелой формой эпилепсии пару упаковок противосудорожных средств и примерно в таком же количестве нейролептиков. Каким образом она умудрилась все это проглотить, я не понимаю до сих пор. Видимо уверенность в своей правоте и огромное желание толкает людей на подвиги. Спасло ее только то, что таблетки, как говорится, колом встали в желудке и отказались перевариваться. Когда мы ей промывали желудок, этих самых таблеток в большом количестве извлекли наружу. Зачастую организм намного умнее своего хозяина. Вот все-таки я слабохарактерный человек. Почему я никогда не могу отказать токсикологам? Мыть желудки и откачивать неуравновешенных куриц — это их прямая обязанность. После таких случаев я начинаю понимать Геллерта в его отношении к лицам женского пола. Взять хотя бы Гермиону. Что за детские выходки? На телефонные звонки не отвечает и продолжает прятаться от меня по всей больнице. Люциус не проводил вскрытия того умершего в понедельник. После амбулаторной экспертизы не в состоянии был. Тех, кого я вел, он не доверяет никому и вскрывает сам, причем всегда в моем присутствии, даже если пациент был закреплен не за мной. Как в этом случае. Разбор был назначен на сегодня. То есть на вторник. И Гермиона, как лечащий врач, обязана присутствовать. Так, хватит прятаться по углам. Пора уже разъяснить ситуацию. Я встал, отметив, что на часах семь утра. Приняв душ, я сварил кофе и неспешно его пил, рассматривая кухню. Нужно уже этот проклятый ремонт доделывать. Решено. Мне абсолютно безразлично, кого Локхарт будет заставлять дежурить и каким образом, но со следующего месяца я откажусь от ночных дежурств в категоричной форме. Пора уже дома начинать ночевать. Сполоснув чашку, я накинул куртку и решительно направился к соседям. Позвонив, я принялся ждать. Однако ждать долго не пришлось. Мне открыли практически сразу. Причем открыл заспанный и, видимо, только что вставший с постели Поттер. Я с удивлением осмотрел парня. На нем была надета тяжелая кожаная куртка с множеством заклепок (у меня тоже есть что-то подобное) и трусы. Поттер ничего мне не сказал, просто кивнул и отправился в ванную. Я, помотав головой, направился сразу на кухню. Там я застал просто удивительную по своей сюрреалистичности картину. Гермиона сидела на полу возле мусорного ведра, и активно в нем рылась левой рукой, а в правой у нее был зажат огрызок яблока. Нет, я все понимаю. Она просто что-то в этом ведре искала, но выглядело это... Я с трудом сдерживал смех. — Ты что, оттуда его взяла? Девушка резко обернулась и удивленно на меня посмотрела. — Ты уверена, что это съедобно и это можно есть? У вас закончились все продукты? Теперь я начинаю понимать ту несправедливо убиенную мышь, — я не выдержал и хмыкнул. Гермиона перевела взгляд на свои руки и поочередно их рассмотрела. Потом посмотрела на меня и рассмеялась. — Выглядит действительно странно. На самом деле я просто случайно выбросила абонемент в библиотеку. Он лежал на столе вместе с кучей бумаг, которые нужно было выбросить, вот так и получилось. — У тебя есть свободное время, чтобы посещать библиотеку? — Просто я люблю читать, — она пожала плечами и вернулась к своему увлекательному занятию. Через минуту на белый свет был извлечен кусок картона запечатанный в плотный пластик. Девушка встала с пола, выбросила огрызок яблока, положила на стол документ и пошла к крану мыть руки. На меня она старалась не смотреть. — Гермиона, посмотри на меня. — В последний раз эта фраза привела к интересным последствиям, — все еще не глядя на меня, тихо произнесла девушка. — Учитывая, что в ванной буквально за стенкой плещется Поттер, — кстати, нужно проверить, не утонул ли он, — то ты можешь не опасаться повторения, — против моей воли в голосе прозвучали холодные металлические нотки. — Я не...— Гермиону прервал крик Лаванды. — Гарри, что это на тебе надето? — Ну, дорогая, у нас же гости, не могу же я ходить по дому в одних трусах? —ничего не выражающим голосом сказал Поттер. — А, значит, в трусах и куртке — это нормально? Иди уже одевайся, на работу опоздаешь. — И часто у вас подобное? — я приподнял бровь, и усмехнулся. — Каждый день, — улыбнулась Гермиона. — Нам уже выходить нужно? Мне доктор Малфой передал через Амалию, что я должна на вскрытии присутствовать. — Так же как и я. Пошли? Она кивнула. В пути мы не сказали друг другу ни слова. Как и всегда. Вскрытие показало интересную картину: легкие напоминали собой серую губку наполненную водой. — Что это? — прошептала Гермиона, расширившимися глазами глядя на это нечто. — Отек легких, — равнодушно произнес Малфой. — Думаю моего заключения уже можно и не ждать, итак все ясно. Я кивнул, и вывел девушку из морга. — Это был мгновенный отек, Гермиона, — я задумчиво посмотрел на нее. — В этой ситуации ничего нельзя было сделать. — Но почему? — Вероятно, он поступил в терминальной паузе, а так как нормальный анамнез собрать было затруднительно... — Но почему так быстро? Когда он поступил, отека не было, это точно, — в голосе девушки прозвучала растерянность. — Так бывает, — мягко произнес я. — При запущенных случаях. В данном случае на пост нужно было звать бригаду реаниматологов, а не терапевта, который, в рамках своей специализации делал все правильно. — Я даже представить себе не могла, что в наше время кто-то может умереть от пневмонии. — Ты ни разу не видела вирусных пневмоний. Вот это действительно бич нашего времени. Протекают стремительно, заканчиваются примерно также, — я кивнул на двери морга. — Самое главное — один хрен знает, чем их лечить. Пока определишь, что это вирус, все может уже закончится. Девушка внимательно смотрела на меня и едва заметно кивала головой. — Гермиона, тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — меня прервал звонок телефона. Посмотрев на дисплей, я поморщился. Если вирусная пневмония, может быть приравнена к чуме, то миссис Поттер вообще вне классификации. Я приложил трубку к уху. — Снейп. — Северус, срочно на кесарево. — Почему такая срочность? — Слабая родовая деятельность и узкий таз, а потуги уже начались. — Лили, — тут я прервался, чтобы не разразиться площадной руганью. — Ответь мне только на один вопрос. Ты за каким хером, ее в роды пустила?! — я уже практически бежал в направлении родильного отделения, успев перед этим бросить Гермионе, прикрыв рукой трубку: «Позже мы вернемся к этому разговору». В такие моменты я просто ненавидел Лили Поттер. После операции я вернулся в свой кабинет. Почему я в последнее время прихожу именно сюда? Я сел на диван и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Что-то явно в настоящее время идет не так. Гарри Поттер появился как всегда довольно неожиданно. — Поттер, это ты? — я даже как-то удивленно встрепенулся. — Давно тебя видно не было. — Вы же сами сказали, что каждое утро работа будет начинаться с устного зачета, — я вздохнул. И зачем я это сказал? Парень и так неплохо справляется. — Ладно. Давай быстро, а то я очень устал. Перечисли мне показания к трахеостомии и отправляйся к Панси. Гарри задумался и начал перечислять: — Обтураця верхний дыхательных путей, ларингоспазм... — я вздохнул. — А что, обтурацию никак по-другому нельзя исправить? — Ну, если она полная... — А если нет? — я наклонился вперед. — Значит её делать не нужно. — А когда в таком случае трахеостомию все-таки делать необходимо? — я усмехнулся. Чего я добивался? Наверное, чтобы парень научился думать логически, а не просто зазубривал текст. — Когда полная... — Так стоп. Вот, сидишь ты в ресторане с другом, а друг начинает есть быстро, не прожевывая до конца и, разумеется, кусок лезет не в то горло, как говорится. Что, ты сразу будешь делать дырку ему в горле? Прокашливается друг и видит, что у него горло разрезано. Думаешь он тебе спасибо скажет? — Эм... — Поттер задумался. — Перечисли мне показания для такой манипуляции как постукивание и сжатие? — Обтурация? — как-то неуверенно произнес Поттер. — Какая? — А-а... — Ты мне в пятницу рассказывал классификацию обструкции. Неужели за несколько дней ты умудрился её забыть? — Нет. — Ну, так что? Поттер, запомни: показанием для постукивания и сжатия является полная обструкция верхних дыхательных путей. Понял? — парень кивнул. — А что делать, если произошла полная обструкция нижних дыхательных путей? — Вызвать скорую? — Это разумеется. — Ничего? — А если он задохнется? Это же полная обструкция дыхательных путей, — я усмехнулся. Мне все это начало доставлять какое-то садистское удовольствие. — Интубация? — Разумеется, у тебя ведь в кармане всегда есть ларингоскоп и интубационная трубка. — Я не знаю, — парень потупился. — Скажи мне, Поттер. А, вообще, существует полная обструкция нижнего респираторного тракта? — парень смотрел на меня глазами полярной совы. — Утопление? — Согласен. И то она не полная. Так какие показания для трахеостомии? Обструкцию мы с тобой частично отмели. Нет, может быть, конечно, и можно, но только если ничего другого сделать нельзя. Ладно, согласен. Дальше. — Ларингоспазм. — А медикаментозно нельзя снять спазм? — Отек? — А к отеку лекарственная терапия не относится? Скажи мне, что такое вообще трахеостомия? — я откинулся на спинку дивана. — Операция. — Согласен. — И, как любая операция, она должна проводится в условиях стерильной операционной. — У тебя на кухне задыхается человек. Ты вызываешь скорую. Она доставляет пациента в больничку. А бедняга все еще задыхается. Он синеет, у него начинается жуткая гипоксия, начинают погибать нейроны головного мозга, а хирурги все еще моются. Спустя минут двадцать операционная, наконец, готова, только пациенту это уже безразлично. Почему нельзя сделать трахеостомию в нестерильных условиях? — Ну, там осложнения могут быть... — Ты думаешь загрязнение операционной раны хуже, чем смерть? — Можно повредить сосуды... — То есть, по твоему, я, со своим двадцатилетним опытом, не смогу провести данную манипуляцию на кухне обычным кухонным ножом? — Можете. — Тогда почему я этого делать не буду? Поттер насупился и замолчал. Усиленно думает, видимо. Отвлечь его что ли? Хорошая методика. Когда студент начинает тупить, то начинаешь спрашивать его на отвлеченные темы. Потом, когда продолжишь опрос, начинают появляться какие-то здравые и логичные рассуждения. — Поттер, что такое любовь? Поттер округлил глаза еще больше и неуверенно начал отвечать: — Ну, это отношения между мужчиной и женщиной... — Нет, о чем ты подумал, когда я спросил, что значит для тебя любовь? — О трахеостомии. — Почему о трахеостомии? — Потому что я только о ней и думаю, — он усмехнулся. — Ну, значит будешь всегда теперь выполнять эту манипуляцию с нежностью и любовью. Пошли дальше. Какие еще показания? — Я не помню, — парень опустил глаза, усиленно стараясь прожечь дыру в полу. — Завтра расскажешь. Поведай мне показания для проведения тройного приема Сафара? — Западение языка, — уверенно проговорил он. — Ну запал он, и что? — Это является причиной обтурации, мешает самостоятельному дыханию и качественному проведению реанимационных мероприятий. — А если западения нет, тогда его применять не нужно? — ну же Поттер. Начинай уже включать логику. — Ну, тогда этот прием применяется для профилактики западения. — Так для профилактики или для устранения? — Для профилактики. — А если западение есть? — я прищурил глаза и как-то хищно улыбнулся. — Значит все-таки для устранения, — как-то обреченно уставился на меня парень. — Гарри, мой тебе совет. Никогда не давай сбить себя с толку и не играй словами. Показанием для данной манипуляции является: лечение и профилактика. Понял? Все, молодец, свободен. Перспективный ординатор вылетел из кабинета, вероятно проклиная меня на чем свет стоит. Ну и ладно. Зато знать все будет. Раздался стук в дверь. Ко мне никогда не заходят без стука, и без разрешения. Я усмехнулся. Злодей местного масштаба. — Войдите. В кабинет заглянула Паркинсон. — Доктор Снейп, у нас ЧП, — и она выразительно замолчала. Вот за что я люблю своих сестер, так это за хорошо продуманные и, вероятно, отрепетированные театральные паузы. — Что еще кто-то разродиться не может? — устало бросил я. В последние несколько дней я действительно сильно вымотался. Неужели старею? — Хуже. Риддл в больнице. — С инспекцией? — я удивился. Обычно об этом предупреждают заранее. Приходит его помощник — Эйвери, имени не знаю. Да даже не интересовался ни разу. Мерзкий тип. В приказном порядке сообщает, что его величество главный санитарный врач навестит нас такого-то числа в рабочем порядке и поэтому рекомендуется все отмыть, что не отмыто, дополнить то, чего не хватает, и переставить то, что стоит в неположенном месте. Насколько я помню к нам за последние дни никто не приходил. Или мыслями я где-то настолько далеко, что был не в курсе? — Нет, — Панси засмеялась. — Зубы лечить пришел. К Беллатрикс. Без записи. Сейчас он будет в такой отвратительном настроении, да еще и с больным невылеченным зубом, что вполне может пройтись ураганом, и подарить нам всем кучу предрождественских подарков, — Паркинсон улыбалась. Весело ей. — У нас все в порядке? — я сам невольно заулыбался. Посмотреть на столкновение стоматолога и санитарного врача сбегутся все в больнице, если уже не сбежались. — Да. Сейчас Падма проверит холодильники и сейфы. А к реанимационным палатам Риддл не подходит никогда. Научен горьким опытом. Ну, все — я сообщила, теперь побегу, а то места в первых рядах займут, — девушка выбежала из кабинета. Я ненадолго задумался и последовал за ней. Все равно в поликлинику нужно зайти. На этаже уже было достаточно много народа. Как бы ни боялись Беллу, и ни опасались Тома Риддла, но встречу бывших любовников (даже язык не поворачивается их так назвать) никто не хотел пропустить. Вроде, все уже должно было забыться. Как-никак у каждого уже своя семья, своя жизнь, ан нет. Каждая их незапланированная встреча несет столько эмоций, шума и криков, что мне только остается пожалеть того, кого боятся все медицинские работники. А вот не нужно было так обращаться с девушкой, которая была влюблена в тебя как кошка. Женщины измену редко прощают. — Ах, у вас зуб заболел! — раздался гневный вопль из кабинета Лестрейндж. — И как вы вообще осмелились придти ко мне без записи? — Ты вообще знаешь, на кого голос повышаешь? — послышалось в ответ. — Мне абсолютно все равно кого лечить! Хоть санитарку, работающую на нашем этаже, хоть премьер-министра. Вы все всего лишь люди и состоите из одинаковых органов. И я смею вас уверить, ротовая полость у вас мало, чем отличается от ротовой полости остальных людей! — А ты, значит, не человек? — А я себя сама не лечу. Записывайтесь у мистера Филча и приходите по записи, — практически прошипела Белла. — Вы, доктор Лестрейндж, еще пожалеете, — практически выплюнул Риддл. — И что вы мне сделаете? Кабинет закроете? — излишне ласково проговорила стоматолог. Я всегда опасаюсь, когда она начинает разговаривать в таком тоне. — Да хотя бы и так! — Вы уверены? И к кому, в таком случае, вы будете ходить со своим кариесом? Мы же прекрасно с вами знаем, что лучшего специалиста, чем я в этом городе не найти. — Не бывает незаменимых людей! — приглушенно проговорил Риддл и вылетел из кабинета. — Ты ещё Снейпа с Помфри уволь, ага, — крикнула в ответ Белла и сама вышла из кабинета, презрительно смотря вслед удаляющемуся санитарному врачу. — Парвати, у нас с санитарией все в порядке? — уже привычным голосом спросила Лестрейндж, посмотрев на свою медсестру. — Вроде да. Вы не слишком жестко с ним? — Нет. Я не виновата, что у него моча вместо мозгов. — Думаешь, он завтра вернется, — с усмешкой спросил я. — Конечно. Причем с проверкой. Поэтому я рекомендую вам всем заняться генеральной уборкой. Кто там следующий? — женщина вошла в кабинет, в который робкими неуверенными шагами побрел молодой мужчина. Обычные люди боятся стоматологов. Все врачи — Тома Риддла. А наша женщина — стоматолог не боится никого. Бесстрашная женщина. Или немного сумасшедшая? Гермиона на театральное представление из одного акта в двух лицах из посмотреть не вышла, что меня удивило. Подойдя к её кабинету, я постучался и вошел. Девушка сидела за столом и, видимо, даже не замечала, что количество человек в кабинете незначительно увеличилось. Перед ней сидела какая-та старушка и монотонно что-то бубнила. Причем делала это без остановки. Доктор Грейнджер сидела с отсутствующим видом и периодически кивала. Амалии в кабинете не было. Я усмехнулся и стал ждать, когда бабулька закончит свой безумно интересный рассказ, чтобы поговорить с Гермионой. Через несколько минут я понял, что пациентка замолкать не собирается и, поэтому стал ждать, когда она сделает хотя бы незначительную паузу, которой я тут же воспользовался: — Доктор Грейнджер, можно вас на минутку? — девушка вздрогнула и подняла на меня глаза. — Нет, — коротко ответила она и перевела взгляд обратно на больную. — Я занята. — Ну да, пациент превыше всего, не буду отвлекать вас в таком случае, — улыбнулся я и, подумав, что разговаривать перед заинтересованным взглядом пациентки не совсем удобно, быстро подошел к девушке, наклонился и шепнул: — Сегодня в семь вечера будь готова. — К чему? — так же прошептала девушка. — К походу во французский ресторан, ты любишь французскую кухню? Хотя... если ты хочешь предложить мне что-нибудь другое... — Пусть будет ресторан, — Гермиона слегка улыбнулась и кивнула в направлении двери, выразительно косясь на свою пациентку. Намек был понят, поэтому я быстро ретировался из кабинета. Выходя из которого, я снова услышал бубнежку старушки. Меня передернуло. Никогда не хотел быть терапевтом. Я позвонил в ресторанчик и заказал столик. Мадам Максим, владелица ресторана, относилась ко мне немного покровительственно. За десять минут до назначенного времени я звонил в соседскую дверь. Открыла мне Гермиона. Она выглядела потрясающе. Вообще, я заметил, что девушка очень умеренно пользуется косметикой, но сегодня она решила, видимо, блеснуть. Не могу сказать, что ей это не удалось. Поцеловав ей руку, я повел ее на парковку, где уже стоял выгнанный для такого случая ВMW. Машина у меня была серебристого цвета. Не скажу, что она мне нравилось, ее выбирал Малфой. Мне же было все равно. Подъехав к ресторану, я помог Гермионе выйти. Мадам Максим, женщина внушительных габаритов, вышла мне навстречу. — О, Сев. Ты совсем забыл меня, — она протянула мне обе руки, затем просто расцеловала в щеки. Осмотрев Гермиону с ног до головы, Максим вновь повернулась мне. — Шарман. У тебя всегда был хороший вкус, — и она шутливо погрозила мне пальцем. Подцепив Гермиону под руку, Олимпия повела ее к нашему столику. Я хмыкнул и сделал шаг вслед за ними. — Северус Снейп! Где ты пропадал? Я не видела тебя миллион лет! — приятный женский голос вывел меня из состояния легкой задумчивости, а через мгновение у меня на шее повисла высокая сногсшибательная брюнетка, одетая в потрясающее вечернее платье, подчеркивающее все ее достоинства. — Селина, какая неожиданная встреча, — пробормотал я, тщетно пытаясь оторвать от себя женщину. — Так куда ты исчез? — наконец решила продолжить разговор Селина. — У меня было много дел и много работы. Но уверяю тебя, это неинтересно. — Кто это? — донесся до меня напряженный шепот Гермионы. — Это... это... давняя знакомая Сева, — осторожно подбирала слова Олимпия, чтобы охарактеризовать мою бывшую любовницу. — Да? — а сколько недоверия в голосе. — Да — да. Очень, очень давняя знакомая, настолько давняя, что уже стала немножко историей. — Что-то не похоже, что она хочет оставаться историей, — мне удалось взглянуть на Гермиону. Девушка рассматривала Селину, слегка прищурив глаза. Я, наконец, немного отодвинулся от Селины. — Я здесь не один. Подойдя к Гермионе, я представил ей женщину. — Гермиона, Селина Уорингтон — моя старая знакомая. Селина, Гермиона — моя... моя.. — Моя? — со смешком в голосе подсказала Гермиона. — Моя жена, — с уверенностью, которой совсем не чувствовал, произнес я. — Жена? — Селина демонстративно оценивающе взглянула на Гермиону. Затем повернулась ко мне. — Я надеюсь, Сев, ты выкроишь минуту из своего драгоценного времени, чтобы навестить старую знакомую, — и женщина удалилась с высоко поднятой головой. — Значит жена, — задумчиво произнесла Гермиона. — Кажется, тебе только что предложили мне изменить. И если бы я действительно была твоей женой, то спокойно реагировать на такое бы явно не стала. Но закатывать сцен с битьем посуды я пожалуй не буду. Мадам, — обратилась она к Олимпии, — я прошу вас вызвать мне такси. — Гермиона... — начал я. — Пожалуй, я подожду такси на улице, — и девушка буквально выскочила за дверь. — М-да. Вот и поговорили, — пробормотал я. — Северус, ты редкостный болван, — такая характеристика от Олимпии, была достойным завершением этого нелепого ужина. Я бездумно катался по улицам города около часа и, вернувшись домой, обнаружил орущий на всю квартиру телефон, который я благоразумно оставил дома, чтобы никто не отвлекал. Мда. Посмотрев на дисплей, я увидел высветившийся номер Малфоя. Бывают моменты, когда я совершенно ни с кем не хочу разговаривать, особенно с Люциусом. Бывают моменты, когда я не хочу разговаривать только с Люциусом. Сейчас же был как раз такой случай. Прикинув, что при встрече с ним на работе я услышу очень много претензий в свой адрес, все-таки взял трубку. — Да. — Привет, — радостно поздоровался друг. — Привет, — я сел в кресло и закрыл глаза. — Где был? — Катался. — Один? — А что тебя удивляет? — Ничего, просто. Я тут звоню тебе напомнить, что завтра у Нарси день рождения и напоминаю вновь, что ты приглашен, и отказ не принимается. Если я окажусь без моральной поддержки, то за один вечер сойду с ума окончательно. — Да я помню, — как я мог забыть? Совсем все из головы вылетело. О предстоящем праздновании Малфой мне говорил неоднократно. — Ну и хорошо. — Люц, скажи мне как друг: я идиот? — Ты к сорока годам, наконец-то, выяснил первопричину всех своих проблем? — быстро ответил он. — Ну вот что у тебя за привычка вечно со всем соглашаться сразу? — Я разве согласился? — Малфой засмеялся. — То, что в твоем вопросе содержался ответ, который ты хотел услышать, не говорит об обратном. — Ну а все же? — я улыбнулся. Этот человек всегда может поднять мне настроение. — Пытаешься убедить себя в несуществующем, — хмыкнул он. — Случилось что? — Нет, просто интересно стало. — Значит, ложись спать. Работаешь слишком много, вот и начинаешь в свободное время размышлять о всяких ненужных вещах. О смысле жизни, например. Не забудь про завтра. — Не забуду, — я отключился, затем, повертев телефон в руках, быстро набрал сообщение: «Дубль два? Только не выходя из дома». Я не стал ждать ответа, которого просто не будет, и лег спать. Не такое завершение вечера я себе представлял.